Дежавю.

      Голова болела.       Порой осознание того, что ты пилот Формулы-1, держащий едва управляемый болид на скорости больше 300 километров в час, никак не помогает понять одну простую истину – ты не сверх человек. С этой мыслью Марк просыпался почти каждое утро, но стоило ему оказаться в баре, начиная с пинты пива и заканчивая абсентом, это самое трезвое, что было в его голове на тот момент, улетучивалось. В этот раз произошло абсолютно как всегда.       В баре тусклый свет, играла музыка, джаз. Дженсон уже громко смеялся над Алонсо, который без стыда заглядывался на красивых девушек-официанток, будучи готовеньким-пьяненьким. Марк был счастлив находиться здесь. Люди, которые на трассе соперники, в подобного рода заведении были самыми лучшими друзьями. Сегодня они отмечают хороший заезд. Отличная погода в Бельгии была просто какой-то благодатью. Не без происшествий на трассе, но всех собравшихся оно не касалось, значит можно выпить. Среди всего этого шума Марк удивленно покосился на вошедшего немца с самой широкой улыбкой. Себастьян только ворвался в высшую лигу королевского спорта, а уже покорял многих. И, так получилось, стал пилотом команды РэдБулл, начав сдвигать успешную карьеру Уэббера.       Разговоры, смех, пьяные тычки. Все это такое правильное после долгой недели. Они ведь обычные люди, им как-то надо расслабляться. Не то, чтобы алкоголь это хорошее решение, тем не менее быстрое, чтобы снять напряжение за пару часов. Себастьян, будучи самым младшим среди них, уже успел опустошить два стакана лагера, покушаясь на странную бутылку, которую не выпускал из рук Алонсо уже приличные минут двадцать.       – Тебе такое рановато, – с беззлобной улыбкой сказал Марк, чуть подпихивая Себастьяна, глаза которого уже горели. Никто не знал, что в этой светлой голове было, но точно не то, с чем потом придется разбираться «старшим».       – Мне не шестнадцать. Да и если бы было, я немец! У нас пить начинают со средней школы, – гордо заявил тот. Он толкнул пустой стакан пива к Фернандо. И в этот момент Уэббер был готов поклясться, если бы не хорошее настроение, легкое опьянение, то точно сказал пару ласковых своему другу. Потому что тот, на голубом глазу, налил содержимое своей бутылки прямо в этот стакан.       Марк не был родителем Себа, поэтому просто пожал плечами. Пускай пьет. Никто в РэдБулле ему не платит за то, чтобы следить за ребенком. Точнее Себастьян не ребенок, но в голове у него точно все еще были цветочки-бабочки, пускай иногда он становился безжалостным на трассе.       Себастьян осушил свой стакан за два глотка.       Уэббер смог подняться только со второго раза. Нет, пить умел, но что-то ударило ему в голову так, словно это был не алкоголь, а чего страшнее. Богу лишь молиться, чтобы так не оказалось. Поставив ноги на теплый махровый ковролин номера отеля, Марк осмотрелся. Комната была цела, хотя валялась какая-то одежда. Видимо раздевался по пути. Сам он в неглиже. Неудивительно. Нужно встать, во рту сухо. Какое-то странное похмелье. Да, голова ныла. Однако впервые болело тело. Неприятно саднила спина, чуть сводило ноги и руки, как после хорошей тренировки.       Наконец поднявшись, австралиец целенаправленно пошел в сторону ванной комнаты, умыться. Холодная вода поможет, безусловно. По пути он ногами распихивал одежду. Почему ее так много? Может в чемодане своем искал чего? Скорее всего лекарство от похмелья, потому что другого ответа у Марка не нашлось. На полу валялись длинные шорты, джинсы, футболки, нижнее белье. Уже перед зеркалом в слишком яркой ванной комнате, умывшись, Уэббер понял, почему у него горела спина.       – Ты ужасно пьян, Себ, – смеялся Марк, пытаясь правильно подхватить Себастьяна, повисшего на нем словно обезьянка.       – Нич..го н-э пьян! – огромного же труда ему стоило сказать такие простые слова. Уэббер был удивлен, как у немца получается вообще слова связывать на английском. Конечно, таланты Себастьяна не заканчивались на профессиональном вождении болида. Он отлично знал как минимум два языка, при этом уже начиная изучать третий. Удивительный парень. Но пьяный.       Дойдя до лифта, австралиец еще раз подхватил своего компаньона под руку. Тот будто специально вырывался, дергаясь и хихикая, когда в очередной раз Марк терял над ним контроль. Вроде взрослый парень, а вел себя как ребенок. Изумительно.       В кабине лифта поведение Феттеля было уже заметно другим. Он буравил взглядом Уэббера, иногда закусывал губу и наматывал кудрявые волосы на свой палец.       – Ты заигрываешь со мной? – в шутку спросил Марк, облокачиваясь на перекладину у одной из стен кабины.       – Фто? Н..нет! А похоже? – на лице у немца было сначала удивление, затем отторжение, может злость даже, разочарование и, наконец, интерес. Он двинулся чуть ближе, с трудом перебирая ногами. Это заставило Марка тепло рассмеяться, а вот Себастьяна наоборот, нахмуриться. Ненадолго.       Их номера соседствовали. Вдвоем пилоты направились в одну сторону, пускай Марку снова пришлось подхватить Себастьяна под локоть. Ноги у немца заплетались даже после недолгой поездки в довольно прохладном лифте. Смотреть на тщетные попытки Себа быть хоть немного трезвым – умиляли. Стоя рядом с дверью своей комнаты, Феттель пытался нащупать ключ-карточку. Уэббер сказал себе, что сначала удостоверится в сохранности своего нетрезвого друга, а уж затем пойдет к себе. Да, голову тянуло к подушке, однако проследить за младшим нужно было. Нет, Марк не нянька, просто понимал, чем могло все кончиться. За исчезновение лучшего пилота РэдБулл спрашивать будут с него.       – Scheiße! Найти не могу, – Себастьян долго хлопал по карманам своих забавных длинных шорт. Там было всего два кармана на застежке, а юноша проверял их так, будто каждый раз делал это впервые.       Они стояли так недолго, потому что терпение Марка ускользало от него с каждой секундой. Подойдя ближе, австралиец сам залез крупной ладонью в карманы, пытаясь найти плоский вытянутый предмет. Тщетно. В карманах пусто, только в одном лежал старый сотовый и немного бумажных купюр. Из-за нежелания разбираться с администрацией отеля, Уэббер решил, что проще ему приютить Себастьяна на вечер у себя. Кровать одна, зато большая. Главное поскорее добраться до заветной мягкой подушки.       Схватив Феттеля за талию, чуть грубо сжимая бок, Марк одним махом выудил портмоне, в который и положил ключ-карту. За минуту оба оказались в просторном номере, где пахло хлоркой и ароматизатором со вкусом лаванды.       Холодная вода помогла немного прийти в себя. Голова все еще была тяжелее чугуна, но зато взгляд из мутного стал чуть чище. Марк мог лучше осмотреть себя в зеркале. К сожалению, вместо красивого мужчины, на него смотрел побитый жизнью человек: с небритым лицом, мешками под глазами и растрепанными темными волосами, у корней которых вот-вот появится седина. Уэббер не понимал, почему вчера он так много выпил. Пытаясь прикинуть, сколько стаканов пива и других алкогольных напитков было им употреблено, глаза зацепились за следы на плечах, уходящие на широкую спину. Четкие красные, пять непрерывающихся дорожек. Явно ногти. Теперь на душе стало даже как-то приятно. В кровати с ним была девушка. Чуть повернувшись, Марк увидел еще следы неугомонной спутницы. На столько в нетрезвом виде он был хорош? Горделиво подняв голову, австралиец направился к душевой кабинке.       Себастьян был слишком пьян. На столько, что хватило и пары минут, чтобы его понесло к белому принцу, согнувшись пополам и декларируя тому о вреде алкоголя. С громким вздохом Марк направился следом в ванную комнату, прикрыв дверь и подхватывая пушистую копну волос Феттеля. Звуки из него как в трезвом виде издавались противные, так и в нетрезвом. Выхода все равно не было. Хорошо, что хотя бы в унитаз, а не на кровать.       – Говорил же, что не нужно было так много брать на себя, Сеппи, – ласково урчал Марк, стараясь вообще не смотреть на молодого пилота. Уж слишком мерзко. Да и кто нормальный хотел бы наблюдать, как выворачивает человека наизнанку.       Вместо ответа Себ лишь издал еще пару нечеловеческих звуков. Так продолжалось добрые минут десять, пока он не положил голову щекой на ободок унитаза. Жалкое зрелище, пускай и вызывало в Марке какое-то странное чувство спокойствия. Может за то, что теперь Феттель выглядел хотя бы чуточку трезвее. Он часто дышал, вытер губы туалетной бумагой, а только затем поднялся, чтобы умыть лицо. По тому, каким хаотичным был Себастьян, сложно понять какое его действие будет следующим.       – Надо было всего лишь проблеваться, я хоть сейчас могу пойти дальше пить. Слабо, старичок? – игриво сказал немец, опираясь на раковину. По тому, как он стоял, Марк понимал четко, что предложение выпить было чисто позлить, раззадорить. Или Себастьян слишком глупый.       Уэббер подошел к раковине, отодвинул парня и умылся. Даже если у него была пьянка, ложиться спать без чистых зубов он просто не мог. Протянул другую отельную щетку и Себу, который сначала удивленно покосился на это, а потом принял и приступил к процедуре. Оба вскоре смотрели друг на друга через зеркало. Взгляды чуть мутные, без четкого фокуса. Но не увидеть хитрую широкую улыбку Феттеля было невозможно.       Марка резко дернуло. По телу пробежали мурашки, а в голове наконец начала прорисовываться картина его ночи. С ним точно была не девушка. Он пришел с Себастьяном. И от этой мысли стало даже дурно. Выключив поскорее воду, выйдя из душевой кабинки, австралиец снова подошел к зеркалу. Промежутки между пальцев на метках не женские. Твою мать.       Все не могло так случиться. Неужели алкоголь так сильно повлиял на решение старшего пилота в их команде. Если команда хотела, чтобы между ними была связь, то они ее получили. Жаль только, что связь была половой, а не дружеской или партнерской. Из всех людей, мужчин и женщин, он либо был выбран сумасбродным немцем, либо выбрал его сам. Почему так случилось? Ответов не было. Каждую минуту, с которой прилетали в голову Марка мысли, по вискам ужасно било. Хотелось бы, чтобы это был сон. А может все прошло хорошо?       Повязав полотенце на бедра он вышел вновь в комнату. Одежда валялась где только можно. На стуле висела майка, на полу лежали штаны. Письменный стол украшен парой носков и нижним бельем. Пришлось все это собрать, прежде чем достать из чемодана свежую одежду.       Кидая футболку с логотипом и спонсорами команды РэдБулл куда-то в сторону, Марк был притянут обратно в поцелуй. Жадный, с привкусом дешевой мятной пасты. Хотелось еще. Чтобы сжал в кулаке темные волосы, чтобы укусил губу, потому что этим и занимался Себастьян. К нему тянуло. Вся эта живая энергия что на трассе, что вне. Магнит. Только вот Уэббера не покидало чувство стыда, может ненависти где-то. Что же он делает? Ладно Себ, в голове ветер, но австралиец же должен быть в своем уме.       Кому-то да должен, пока широкие ладони не коснулись тела немца. Кожа на удивление мягкая, упругая, горячая. Марк провел вверх по плечам, но его довольно требовательно вернули на талию. Себастьян улыбался хитро, затем расстегивая рубашку Марка. Как же было правильно сегодня надеть именно ее. Ловкие пальцы путались каждый раз, когда у Себа не выходило выудить из петельки пуговицу. За этим было забавно наблюдать, посему Уэббер помог скинуть и с себя верхнюю часть.       Взгляд Феттеля был прикован к его, Марка, груди. Не стесняясь, он положил ладонь поверх паха, чуть сдавил, выпытывая из старшего в команде какую-то реакцию. Только вот Марка это лишь смешило. Такой молодой, глупый, нетерпеливый. В нем столько энергии и, отбрасывая последние предрассудки касаемо их интрижки, Уэббер расстегнул пряжку ремня, опустил собачку джинс вниз и выскользнул из них, лишая Себа возможности дразниться. Это отразилось на его лице. Недовольно надув губы, немец уже открыл рот, как и его заткнули поцелуем. Подпихивая ближе к кровати, Марк с легкостью уложил пилота, спускаясь касаниями губ по шее ниже. Грудная клетка у Себастьяна узкая, жира практически нет, от чего и сжимать было нечего. Уэббер все равно ухватил губами розовый твердый сосок, слегка прикусывая. Послышался стон.       Следом полетели и штаны Себастьяна вместе с бельем. Марк ненавидел носки во время секса. Сам старался снимать их при первой возможности, поэтому и с Себа стащил мигом, оказываясь затем между его ног. Бедра у того крепкие, волоски тоже светлые, выжженные после хождения в шортах. Уэббер коснулся губами самой нежной части, чуть ближе к члену Феттеля, который давно мазал предэякулятом плоский живот. Один поцелуй, второй. Звуки немца перестали быть озлобленными и рычащими. Он изгибался как уж на сковороде, мешая Марку полностью сосредоточиться на расслаблении парня. Все должно быть постепенно, медленно.       – Ты спал до этого с мужчинами? – Марк выпрямился, смотря на красивое тело под ним. Себастьян был поистине самым прекрасным созданием, которое только смогла придумать природа. И желания, окутывающие старшего мужчину, были порождены именно из-за этого. Как лицезреть самую редкую мраморную статую, где проработана каждая деталь. Даже маленькие шрамы, синяки и следы их нелегкой профессии не давали повода усомниться в красоте.       – Ну-у... – расслабленный до этого Себ напрягся, отворачивая голову. – И да, и нет.       – И что это значит? – Уэббер сел. От ответа Феттеля зависело то, будут ли они продолжать или нет. Подготовка тела занимала время, которое сейчас было на вес золота. Хотелось быстро, жадно. Чтобы пара движений и он внутри, двигаясь размеренно, растягивая тело уже своим членом.       – Я целовался с парнем, дрочил ему, – Себастьян деловито загибал пальцы, словно заслуги свои перечислял, а не то, какими непотребствами занимался. – О, сосал даже. Но не рассчитывай на то, что я глубоко беру. Люблю, когда мне минет делают. Еще..       – Себ, хватит, – остановил его австралиец, тяжело вздохнув. – Ты не спал с мужчиной.       – Почему, спал же. В кровати одной, – издеваясь, немец продолжал скрывать свою неопытность в делах любовных.       – Секс, Себ. Ты не занимался сексом, – подытожил Марк, поднимаясь с кровати и направляясь к своей сумке для путешествий.       Никогда Уэббер не знал, чем закончится его путешествие. Чаще всего заканчивалось одиноким сном в кровати. Дело было даже не в том, что никто не хотел ложиться рядом, просто Марк не хотел. В последнее время его мысли были чем-то заняты. Лишь в этот вечер он осознал чем. Кем, если быть точным. Странное чувство не похожее на любовь. Но носить в сумке как минимум две упаковки презервативов и небольшой тюбик смазки – полезно. Что если пригодятся? Как сейчас.       Вернувшись обратно на кровать, мужчина одним махом развернул второго, подкладывая под живот подушку и сильнее разводя ему ноги. Все движения четкие, отточенные. Словно каждый день он разрабатывал анус первому пилоту РэдБулл. Но так нужно. Чем дольше они будут готовиться, тем быстрее пропадет желание. Ведь оба далеко не после романтического ужина пришли. И, судя по тому, как спокойно отреагировал на это Себастьян, его вполне устраивало такое положение дел.       Вскрыв небольшой тюбик геля, Марк заботливо нанес его сначала на свои пальцы, быстро растирая подушечками и нагревая. Лишь затем, осторожно нажал одним пальцем на вход. Под ним дернулись. По тому, как были напряжены бедра Себа, тот явно не был готов. Морально, скорее. Физически тоже, естественно. Фаланга крупного пальца австралийца медленно вошла внутрь. Не сразу, спустя пару секунд непрерывных нажатий. И это уже становилось ужасно мучительно.       Уэббер хотел. Его член давно крепко стоял, продолжая быть сжатым в боксерах. Но перед ним совершенно девственный Феттель, ни разу не пускавший в себя никого. Внутри он тесный. В любой другой день мысль о таком заставила бы Марка рычать. В этот раз мужчина вымученно простонал, чуть ли не заплакав. Это чудо под ним сначала напился, затем потерял ключи, а может и еще чего, сидел у туалета какое-то время, выворачивая себя наизнанку, теперь еще лежит кверху задом, дожидаясь, пока его подготовят к сексу. Невыносимый. Что на трассе заноза в заднице, что в жизни.       Медленно, стараясь не потерять запал одновременно с тем, пока в Себастьяна входило больше и глубже, Марк продолжал старательно подготавливать тело. Когда два пальца свободно входили и покидали нутро, он стал раздвигать их ножницами. Добавился третий.       – Все! Es reicht! – послышалось снизу. Раскрасневшийся, лохматый, Себ выглядел теперь не просто возбужденно, а озлобленно возбужденно. В той кондиции, когда если не сделаешь как он скажет, то произойдет что-то ужасное. Подобным он бывал во время гран-при. Настроенный не так болид, нелогичная команда его гоночного инженера и вот взгляд ровно такой же.       Не смея перечить, Уэббер снял с себя последнюю часть одежды, довольно педантично сложив на краю кровати. Разумеется белье свалится вниз, теряясь в других вещах, но Марка это менее заботило. Готовность Себастьяна была не идеальной, однако оба хотели отдаться этому первобытному желанию. Секундные приготовления в виде раскатанного по стволу презерватива и крупная головка члена надавила на вход парня.       Движения ускорились не сразу. Пришлось начать с размеренного темпа, пока Феттель под австралийцем шипел и извивался. Это раздражало Марка. Как взрослому, состоявшемуся мужчине ему хотелось, чтобы его партнер наслаждался процессом, а не вертелся. Сам же просил остановить подготовку. Но желания немца были учтены, от чего спустя пару минут Уэббер довольно легко проникал в Себастьяна, наращивая скорость. В номере вдруг стало совсем не тихо. Томные вздохи, скулеж, скрип кровати. На голом теле образовалась испарина, бедра, касаясь, пошло липли друг к другу. Все это вскружило голову Марку. Он прижался к спине Себастьяна, перехватывая его под грудью. То целуя, то кусая в загривок, мужчина толкался в своего напарника по команде, не желая отпускать даже на маленький перерыв. Кажется, будто до кульминации прошло около часа, потому что ощущалась как тренировка кардио.       А потом и второй заход. Лицом к лицу, дыхание прерывистое, тяжелое. Стоны Себастьяна приходилось заглушать слишком нелепыми, слюнявыми поцелуями. Ногти его, небрежно постриженные, больно царапали спину. Немец не отпускал мужчину до последнего, выжимая из того все силы. И когда второй оргазм довел Марка до кондиции того-самого-старичка, Феттель даже не думал отпускать. Кажется уснули они только ближе к семи утра.       Воспоминания нахлынули так, словно Марка окатили холодной водой. Все то, что происходило здесь, должно остаться здесь. От этого вроде тошно, а вроде приятно. Надеяться оставалось только на то, что Себастьян про это забудет. Уэббер не любил уходить после шикарной ночи. Перед Себом что-то стыдно было. Подойдя к кровати, проверить, что немец спит, Уэббер отшатнулся. Под огромным отельным одеялом, взлохмоченный, мужчину ждал сюрприз. С довольной улыбкой, растянутой по всему лицу, на него смотрел Феттель. И он точно помнил все.       – Ну, с добрым утром, Марк.