__
26 апреля 2026 г., 00:00
Перси мягко ступал по земле, оглядывая домики полубогов, детей, дерущихся на мечах и тех, кто отдыхал от утренних занятий под палящим солнцем. Гроувер скользил подле него, то и дело отвлекаясь на других сатиров и фавнов, которые время от времени возвращались к ним в Лагерь. Они шли не спеша, но казалось, что они привлекают внимание. Перси всегда удивляло, как дети порой неосознанно поднимали взгляд, чтобы найти его глазами. Будто их что-то притягивало к нему — наверное так и было.
— Как думаешь, что задумал мистер Ди? Думаешь, он снова хочет выпить? Или он по делу к нам? — Гроувер задавал риторический вопрос, но Перси было приятно, что он произнёс вопрос вслух, а не оставил его лишь телепатической мыслью между ними двоими.
— Понятия не имею, скорее он просто скучает по этому месту, а может соскучился по нам двоим, — Гроувер громко хохотнул, чем спугнул детей Деметры и ещё нескольких полукровок, находившихся на их полях с клубникой. И виноградом. Теперь им было можно его выращивать и что-то Перси подсказывало, что дети Диониса прекрасно знают что с ним делать. Что ж, в любом случае это хорошая практика для детей Аполлона и самих пасынков Диониса — могут попрактиковаться в снятии похмелья. Хотя если они предлагали вино малышам, Перси это пресекал, да и сами полукровки не так глупы. Порой.
Когда они вошли в на просторную веранду, Дионис уже сидел за столом и о чём-то болтал с Хироном. Перси выгнул бровь, чувствуя как Дионис его игнорирует. Конечно, он его игнорировал — сложно не заметить Бога, даже если он слабый второстепенный божок, вознёсшийся не по своему желанию. Так что да, Дионис просто старался вывести его из себя, ведя увлекательнейшую беседу с их наставником.
— Как давно вас не было! Зачем пожаловали? — Гроувер не хотел играть роль пай-мальчика, поэтому без зазрения совести подал голос, тем самым заставляя Диониса признать что они оба тут.
— А я погляжу вы всё ещё не разлей вода, а? Забавный у вас дуэт получился, не находите? — солнцезащитные очки плохо скрывают ярко-фиолетовые глаза Бога вина, а его зубы то и дело становятся острее. Что ж, похоже он сегодня в очень хорошем настроении, раз даже не показал своих бычьих рогов или своего красивого лика. О, Перси помнил когда Дионис злился на него из-за какой-то мелочи — вроде он тогда разлил очень дорогое вино — и тогда его ранний облик стал очень явным. Сейчас это были только чересчур яркие глаза и хищный оскал.
— Не жалуемся, лорд Дионис, так что же привело вас сюда? Неужели соскучились по нашей скромной компании бессмертных? — подал голос Перси, усмехаясь и чувствуя как журчит его речь. Он пока не мог привыкнуть к тому, как теперь звучал его голос — порой он всё же забывает, что больше не человек.
— Забавно Персей, давно не видел тебя на Олимпе, не хочешь попадаться отцу? — эта ухмылка напоминает кошачью, и поза Диониса расслаблена и под правильным углом будет заметно его божественное свечение. От него как всегда пахнет вином, но теперь Перси знает что так же это запах безумия, которому некоторые Боги с удовольствием отдаются, сами того не осознавая.
— Думаете, ваш отец самое страшное что мне доводилось видеть в жизни? — Перси невинно заводит руки за спину, но испытующе глядит на Диониса, тот с ухмылкой наблюдает за ним.
— Думаю ты просто слишком любишь свою работу и своего сатира, — Дионис многозначительно коситься на Гроувера, а в руке у него оказывается изящный бокал с багровой жидкостью. Он выглядит довольным своей колкостью.
Гроувер громкой фыркает, заставляя Диониса изогнуть брови. Он не выглядит хоть сколько-нибудь сбитым с толку или смущённым. Скажи это Дионис лет пятьдесят назад, может, щёки сатира стали бы пунцовыми, а речь — сбивчивой, но проблема в том, что он опоздал. Гроувер изменился за эти годы и если в нём ещё проступала робость, свойственная ему полвека назад, то лишь на мгновение. Он вырос, стал сильнее, в нём уже больше от бессмертия, чем от сатира. В его копытах столько пройденных дорог, в его волосах листья со всех континентов, в его глазах леса, долины, скалы, моря, океаны, ручьи и ветры. Перси не мог бы представить его ещё более величественным чем сейчас, но знал, что Гроувер станет ещё сильнее. Это закономерность, которую Дионис не мог не заметить. Он просто снова ведёт себя как легкомысленны Бог, которому якобы нет ни до кого дела.
— Думаю в этом есть доля правды. Перси трудоголик, знаете ли, — Гроувер легко подошёл к столу и, не обращая внимания на ошарашенного Хирона, взял несколько кисточек винограда с общей миски. В его ладонях они стали выглядеть живее и слаще. Дионис просто наблюдал за ним, но Перси видел его ухмылку, когда тот отпивал из своего бокала вино. Гроувер протянул ему самому несколько виноградин и, как ни в чём не бывало, встал подле. Его рога стали больше — Перси мог поклясться рекой Стикс, что с утра они не были такими большими. Хотя, может он просто обращает всё внимание на эти губы и лицо, а не на его рога? Вполне может быть.
— Это я знаю, Гроувер, просто удивительно как он… — Дионис покрутил рукой в воздухе, — будто остался человеком. Такой же скромник и язва, — Перси рассмеялся от этих слов, на что Дионис благосклонно кивнул головой. Иногда ему нравилось просто приходить и вести вот такие нелепые беседы. Что ж, это было в его природе, так же как его божественное происхождение, как и его безумие, затаившееся на кончике языка и на внутренней стороне бёдер.
— Благодарю за комплимент, Дионис, вы сегодня удивительно щедры на комплименты, — Перси взмахнул рукой, так что немного вина перелилось в ещё один стакан на столе. Когда он отпил, язык приятно жгла сладость, а Дионис прикусил язык, скалясь.
— Выучил новый трюк? — в его голосе звучит веселье, и Перси думает о том как выглядел Дионис тысячи лет назад, улыбаясь ярко, и звуча безумно и радостно. Ему нравилось думать, что иногда Дионис позволяет себе быть свободным, когда спорит с ним. Хотя, может Перси просто привык к тому, что хорошо понимает живых существ.
— Всё ради вас, — Гроувер рядом с ним усмехается, и Перси чувствует прилив гордости с его стороны. Это его немного удивляет, но он не подаёт виду. Дионис какое-то время следит за ним, а затем цокает языком:
— Так когда говоришь у вас был первый поцелуй? — его глаза искрят пьяным весельем и огнём вакханалий. Перси усмехается, видя этот взгляд, полный похотливой игривости ранних лет Диониса. Забавно, что именно этот Бог интересуется их жизнью — он ведь так неистово делает вид, что ему на всех плевать.
— Расскажешь своей прекрасной Ариадне? Если да, то мы с удовольствием поделимся, — Гроувер подмигнул Перси, кладя ладонь ему на плечо. Перси чувствовал прилив уверенности от слов сатира. Наглость была Гроуверу к лицу.
— Как же я могу не поделиться с ней такой увлекательной историей? — с некоторой иронией ответил Дионис, не сводя глаз с Повелителя Дикой природы. Порой Перси забывал каким Гроувер выглядел для всех остальных — статное и величественное и вместе с тем дикое и необузданное существо. Может, Дионис и видел его иначе, помня его прежние черты и неуверенно сгорбившуюся фигурку, но теперь всё было иначе. Перси испытывал гордость за своего спутника, а Гроувер одаривал его тем же почтением и любовью.
— Мы поцеловались когда нам было девятнадцать, когда Перси ещё только начинал возноситься. Я чувствовал что это произойдет: все знали, только он, — его ладонь всего на мгновение коснулась бедра Перси, — всё отрицал. Он не хотел возноситься — ему это было ни к чему, — Гроувер замолк, когда Перси перехватил его ладонь и невесомо коснулся губами костяшек его пальцев, таким образом прося разрешения продолжить самому. Гроувер усмехнулся. Дионис наблюдал.
— Да, всё верно, в тот период я не хотел ни с кем видеться, да и сейчас мои родственники не шибко меня радуют, так что Гроувер был рядом, — сатир качнулся на месте.
— Он боялся, я это чувствовал, это был идеальный вариант, — его голос напоминал шелест листвы и журчание подземных вод. Перси нравилось, что даже спустя годы он умеет наслаждаться такими мелочами, впиваться всем своим нутром в это существо. Любить его.
— Мы были на пляже на Лофотенских островах, мне хотелось быть дальше от Олимпа, — он поёжился, но Гроувер придержал его за локоть. Иногда Перси казалось что не будь его, он бы умер.
— Я нашёл его, мне повезло, хотя сложно назвать везением то что Перси испытывал — его тоска была как путеводная нить, я не мог ошибиться с курсом, — Перси помнит, как холодный воздух резал его лицо и как он закрывал глаза в надежде больше никогда не ощущать той силы в ладонях и не видеть как его кровь начинает отдавать золотом. Он помнит как холодная гладь воды напоминала ему о страхах Тартара, помнит как грудь сдавливало от ненависти и боли. Он помнит как там, в краю льдов и снегов он вдруг почувствовал тёплый ветер, а затем горячее прикосновение к коже и запах травы и древесины. Он помнит как Гроувер прижимался к нему всем телом, как их эмоции переплетались между собой, как его боль перетекала в сознание Гроувера и как тревога сатира просачивалась в его собственные вены. Он помнит как судорожно они искали губы друг друга и как это ощущалось. Всё до последнего прикосновения, запаха и ощущения. Он помнил это так отчётливо, что порой сомневался в том, что прошло так много лет. Наверное, у Богов хорошая память, а может это было самым важным, что он когда-либо переживал.
— И после всего мы наконец поняли что будем вместе, — подытожил Перси, зная что о многом умолчал. Вряд ли Дионис нуждался в подробностях — что-то Перси подсказывало, что он и сам обо всём догадывается. Он прожил намного дольше них, и человеческая похоть, страсть и привязанность были изучены им ещё когда он был полубогом. Когда всё ещё был больше человеком, чем частью Богов. Перси эта мысль иногда смешила — наверное, Дионис один из немногих, кто мог понять его желание сбежать аж в Норвегию. В любом случае сейчас это было не важно. Теперь они волей неволей вынуждены общаться, пусть иногда это и выводит их из себя.
— Какая замечательная история, — Дионис несколько раз хлопнул в ладоши, но Перси уловил в его голосе нотки искренности.
— Благодарим вас, лорд Дионис, — Гроувер сделал реверанс, чем заставил Диониса улыбнуться. Сегодня этот Бог богат на улыбки, думает Перси. Хотя, если так подумать, теперь ему разрешено видеться со своей женой когда он захочет, не запрещено пить вино и он волен делать всё что пожелает. Если так посмотреть — теперь Дионису нет смысла печалиться, теперь он свободен, могуч и радостен. Эта мысль заставляет самого Перси улыбнуться, встретившись с Богом взглядом.
— Вы сегодня хорошо выглядите, — Перси ловит на себе ошарашенный взгляд Хирона, но Дионис, похоже, не удивлён.
— Ох, флиртуешь со мной прямо перед своим любовником? Да ты, я погляжу, совсем не растерял хватку, Джонсон, — Гроувер притопывает копытом, что выдаёт его весёлое настроение. Ему всегда нравилось, когда Перси открыто смеялся над Богами, видно было, что слова Диониса его совсем не задевают.
— Не сочтите за грубость, но я не флиртовал, как по мне вы пока ещё слишком стары для меня, — невозмутимо ответил Перси, не обращая внимания на то как Дионис по старой привычке начал называть его неправильным именем. — Вы просто выглядите счастливым вот и всё, не думал что теперь это считается за флирт, — он громко цокнул зубами, подражая щелчкам акул. Ему нравилось, как неестественно это звучало и как при этом Дионис выгибался в своём кресле, выдавая кошачьи повадки.
— Если у вас к нам больше нет вопросов, мы бы хотели продолжить наше времяпрепровождение, лорд Дионис, — подал голос Гроувер, разрывая зрительный контакт Перси и Диониса. Те одновременно кивнули, Бог вина махнул рукой, разрешая им удалиться.
— До встречи, — Перси развернулся на пятках и лёгким шагом направился в сторону выхода. Гроувер поспешил за ним, предварительно попрощавшись с Хироном и Дионисом.
Когда они поравнялись, Гроувер мягко взял Перси за руку. Их пальцы переплелись между собой, из-за чего Бог почувствовал как сжимается его сердце. Порой с Гроувером было слишком просто, из-за этого Перси не понимал как ему так с ним повезло. Даже спустя столько лет у него то и дело проскальзывал этот вопрос.
— Я тоже думаю, что он стал счастливее, ему идёт быть пьяным и радостным, — голос сатира звучал как песня, окутывая Перси спокойствием и дремотой.
— Ты прав, ему идёт быть немного пьяным и радостным, — вторил он ему, сжимая их ладони. Гроувер усмехнулся, на его щеках отразились ямочки, а глаза блеснули на солнце.
— Надеюсь мы тоже такими будем со временем, — чуть тише сказал Перси, когда они шли вдоль домиков. Дети сновали туда-сюда, создавая хаос вокруг себя. От их игр в груди Перси теплело счастье.
— Пьяными и счастливыми? — Гроувер подскочил на месте, зная что Перси захочет ткнуть его в бок, из-за чего Бог промахнулся.
— Ты прекрасно знаешь, что я имел ввиду его беззаботность и лёгкость, — Перси прикусил язык, следя за тем как Гроувер потирает рога и усмехается. Конечно, он знал.
— Прекрасно знаю, красавчик, просто ты такой милый, когда пытаешься что-то объяснять, — Гроувер прикусывает язык, и уже хочет отскочить в сторону, но на этот раз Перси ловит его и валит на землю. Они громко и беззастенчиво смеються, а несколько детей смотрят на них без особого интереса.
Перси усмехается и целует Гроувера в губы. Порой ему кажется, что каждый поцелуй с ним — его первый поцелуй.
