wild

резкие движения. запотевшее стекло душевой кабины, слегка подрагивающее из-за движений двух отчаянно сплетающихся тел. еле слышные вздохи и шлепки, заглушаемые только шумом воды. в остальной раздевалке корта тишина. у них мало времени, до прибытия команды и долгой подготовки к матчу примерно полчаса. кевин резче двигает бедрами, проталкивая член между ног сета. надавливая, создавая дразнящее трение. приятно, но не приближая к разрядке. слишком мало времени, недостаточно для полноценного акта, приходится довольствоваться простой имитацией.  —что, дэй, совсем хватку растерял? —хрипло смеется сет, ноги чуть подрагивают от возбуждения, руки соскальзывают с душевой перегородки. кажется, он вот-вот потеряет равновесие от тысячи дразнящих ощущений, но отсутствия проникновения.  обычно они с дэем берут друг друга на весу в душевых после матча, в опустевшей раздевалке после тренировки, когда вся команда покидает корт. они грубо прижимают друг друга к обжигающе холодному железу шкафчиков, слишком контрастирующему с разгоряченной после стольких часов тренировки. загнанно дышащие, еле стоящие на ногах, они как-то находят в себе силы бороться за доминирующую роль. бывают дни, когда кому-нибудь из них хочется подчиниться и полностью отдаться партнеру. тогда эта борьба за возможность вести — всего лишь формальность, без которой нельзя обойтись. не слишком яростная, не слишком долгая. зато когда позиции распределены, они долго изводят друг друга, дразнят, забывают про время, растворяются, умирают друг в друге. впадают в полное безумие.  сегодня все быстро, смазано. они решили встретиться до важного матча. рискованно? пиздец как. в последнее время они зачастили с этим. как-будто вокруг не было других потенциальных партнеров для удовлетворения их желаний. хотя, пожалуй, их правда не было. их совокупление — по другому это не назвать — идеально дополняет их взаимная ненависть друг к другу. они раздражают друг друга до разбитых костяшек, до стиснутых зубов, до синяков на коленях, до укусов и кровоподтеков на шее. им просто нравилась вся эта опасная близость, это удовольствие, граничащее с болью. эти противоречивые чувства… —заткнись, гордон,—хрипит в ответ кевин.  дэй протягивает одну руку и кладет поверх руки сета, упирающейся в перегородку. переплетает их пальцы. до хруста. не давая упасть или отступиться. гордон прикусывает губу и подается бедрами назад. проезжаясь нежной кожей между сведенных ног по горячей набухшей плоти кевина. дэй вздыхает. рвано, тяжело. он должен сдерживаться. конечно, кевин мог бы сорваться и войти в сета. мог бы подхватить его на руки, прижать спиной к холодной влажной стене. мог бы держать его на весу и глубоко входить в крепкое тело. мог бы заполучить несдержанные стоны, увидеть застеленные дымкой вожделения глаза и припухшие, покусанные губы сета. он бы не стал сдерживаться, не переставая трахать гордона, он бы безжалостно впивался в эти манящие губы голодными поцелуями, играл бы с языком сета, заставил бы этого заносчивого придурка распадаться на миллионы простых звуков и неподдельных эмоций. а потом он бы любовался на оставленные следы крепкой хватки на подтянутых ягодицах, почти гематомы. проследил бы тоненькую струйку собственной спермы, вытекающей из тела гордона. удовлетворенно бы заныли царапины на его спине, оставленные сетом. и в конце, они — выдохшиеся и удовлетворенные — сменили бы жесткие и агрессивные движения более медленные, тягучие. сытые, довольные. было бы хорошо не отпускать друг друга никуда, остаться вот так: в объятиях друг друга. интересно, смогут ли они быть нежней друг с другом? кевину хотелось попробовать… —серьезно, дэй?  из мыслей кевина выдернул голос сета. гордон явно смеялся над ним. —уже кончил, кевин? обычно держишься дольше, — насмешливо заметил сет. гордон высвобождился из хватки кевина и скрылся в соседней душевой кабинке. и дэю не нужно видеть или слышать то, что происходит за запотевшей перегородкой. перед глазами и так стоит образ сета. сета, который почему-то все чаще заставляет его думать о всякой слащавой ерунде, заставляет замирать и теряться. вряд ли сет чувствует то же самое. для него это просто секс, как и должно быть. откуда же кевину было знать, что в соседней душевой кабине Гордон изо всех сил пытался сдержать жалкий скулеж и стоны, доводя себя до разрядки рукой. хотелось, чтобы это всегда была сильная ладонь дэя. но он не может позволить себе издать ни звука. он не имеет права позвать кевина. он только поиздевается над ним. слишком унизительно даже думать о том, что у них с кевином могло бы быть что-то большее, чем секс. кевин слышит, как сначала стихает вода в соседней кабинке, хлопает дверь душевой, через некоторое время — дверь раздевалки. сет уходит. без слов. как это и должно быть. сет идеально понимает правила игры и еще лучше эти правила выполняет. ну или кевин слишком глуп, чтобы что-то заметить. через полчаса кевин уже гоняет лисов по корту. сет — щедро сыпет оскорблениями в адрес "тренера". задача кевина на этот вечер — перестать заводиться от этих по идее неприятных фразочек и слов. цель гордона — довести дэя до предела. ведь он чувствует что-то странное в дэе, в его поведении, прикосновениях и, ставшем мягче, характере. это дарит адреналин и подстегивает его еще сильней дразнить кевина. сет чувствует, что кевин блефует. потому что он делает то же самое. полчаса до матча. команда переодевается. переодевается и кевин. но тоже чувствует: его взгляд, переодически возвращающийся к сету, не остается незамеченным. и ему, по хорошему, нужно быть благодарным гордону за то, что он до сих пор не разоблачил кевина, не высказал ему все в лицо и не порвал с ним даже их натянутую и грязную связь. но казалось, будто он тоже чувствовал на себе взгляд. пристальный, пожирающий. хотелось чего-то большего, какая-то глупая надежда засела где-то внутри и не давала покоя. поскорей бы матч закончился. когда кевин наносил решающий удар в чужие ворота, он все еще думал о сете гордоне. когда вся команда подхватила его на руки и радостно хвалила победителя, он боковым зрением смотрел только на одного человека, который не разделял всеобщего громкого восторга. просто стоял в стороне, как-будто не был в этой команде, и… кевину показалось, или он слегка улыбался? не доброй, не поддерживающей улыбкой, а той, которой мог улыбаться только он. только сет гордон всей своей позой, всей своей мимикой мог выражать такое лукавство. хитрая улыбка и горящий взгляд, смотрящий только на кевина. и дэй знал, что означает этот взгляд. грубые, голодные поцелуи. укусы, разгоряченные тела. плевать, что они в каком-то грязном туалете за кортом. душно, липко, обжигающе. —сет… сет, я…— пытается кевин между рваными настойчивыми поцелуями. гордон намеренно занимает его глупый рот влажными поцелуями. запускает руки под футболку. —заткнись нахуй, дэй,— хрипит гордон в опухшие губы кевина. —ты такой придурок, не нужно ничего говорить. кевин давится и так недостающим воздухом. сет знает? как давно? знал всегда? неужели он тоже..? это просто не может быть реальностью. может во время игры дэю хорошенько прилетело по голове клюшкой и он сейчас в отрубе? —сет, ты... ты тоже? я не верю... голова кружится, кевин утыкается в покусанную шею гордона. —не нужно всех этих соплей, ладно? — сет грубо сжимает влажные волосы в своих пальцах. кевин молча соглашается, закрывает глаза и отдается ощущениям. неловкие в словах, они просто чувствуют. их чувства складываются из инстинктов, настораживающе приятных ощущений и почти первобытного влечения. их связь — череда жестоких столкновений, соперничества и возбуждения. неправильного возбуждения. и им нравится это. когда-нибудь они научатся проявлять нежность. но сейчас они — это грубо, эмоционально и без остатка. и им этого более, чем достаточно.