I Just Wanna Taste it, Make it Hot

— Эй, папочка, — весело щебечет Феликс, шлёпая ладонью по задней части баскетбольных шорт Чана, проходя мимо. Чан давится хлопьями, с широко раскрытыми глазами ударяя себя рукой по груди. Феликс на секунду будто собирается обеспокоиться, но вместо этого открывает холодильник, поворачиваясь к Чану спиной. Чан снова кашляет, наконец проталкивая хлопья, прежде чем заговорить. — Какого хрена? — выдыхает он, кладя ложку на кухонный остров перед собой. Феликс лишь пожимает плечами. — Фанаты называют тебя «папочкой», вот я и решил попробовать, — говорит он, доставая молоко из холодильника и откручивая крышку. — Мне больше нравится «хён», — бурчит Чан, возвращаясь к своим хлопьям. Феликс не упускает, как его щёки заливаются ярким румянцем. — Как скажешь, папочка. -- — Папочка, какая рубашка тебе нравится больше? — спрашивает Феликс, прикладывая к себе две футболки. — Ты всё ещё это продолжаешь? Уже неделя прошла, Ликс, — вздыхает Чан, и его щёки заливаются румянцем. — Да, продолжаю. И буду продолжать, пока ты не перестанешь смущаться. — Это будет очень нескоро, — бурчит Чан, почесывая затылок. — Так какая? — Феликс нетерпеливо постукивает ногой. — Та… слева, — решает Чан, указывая на футболку. Феликс кивает, стягивает с себя ту, что уже была на нём, и небрежно бросает в корзину для белья. Чан поспешно отводит взгляд, когда перед ним мелькает усыпанная веснушками кожа. Он знает, что Феликс не против, иногда даже наоборот, но всё же старается держаться как джентльмен. — Перестань быть таким ребёнком, хён. От пары взглядов на кожу ты не умрёшь, — смеётся Феликс, натягивая выбранную футболку. Затем он снова зарывается в шкаф, перебирая вещи, и достаёт штаны. — Эти подойдут? — спрашивает он. Чан качает головой. — Возьми светлые. — Спасибо, папочка, — отвечает Феликс, снова скрываясь в шкафу и не замечая, как Чан закашливается от этого обращения. Он возвращается с парой светлых джинсов, явно довольный собой. Чан улыбается его детской радости, но улыбка меркнет, когда Феликс стягивает с себя штаны, оставаясь спиной к Чану, который сидит на краю кровати. Чан чувствует, как у него пересыхает во рту от одного лишь вида. Феликс наклоняется, доставая из ящика чистое бельё. Чан снова отворачивается, пытаясь сохранить приличие, но взгляд предательски возвращается. Однако всё происходит быстро — Феликс уже натягивает бельё, затем поочерёдно влезает в джинсы, чуть не теряя равновесие. Чан смеётся, наблюдая за этим, и, когда ткань наконец оказывается на месте, напряжение немного спадает. -- — Папочка, передашь соль? — говорит Феликс с набитым ртом брокколи. Вилка Чанбина со звоном падает на стол. Минхо давится водой. Где-то в мире начинается хаос. — Ты сейчас что сказал? — доносится с другого конца стола голос Джисона. — М? — Феликс поднимает взгляд от тарелки, всё ещё жуя, нахмурив брови. Чан закрывает лицо руками. — Я… попросил Чан-хёна передать соль? — неуверенно говорит Феликс, явно не понимая, в чём дело. — Так мы теперь так делаем? Называем Чана «папочкой»? Потому что я, между прочим, давно этого ждал, — говорит Чанбин. Чан закашливается. Глаза Феликса расширяются. — Эм… — Феликс смотрит на Чана в поисках помощи. — О-он имел в виду как… ну, как отец, типа семерых детей. В смысле, что я… заботливый, — выдавливает Чан так, будто его заставляют под дулом пистолета. Хёнджин заливается смехом. Чонин выглядит сбитым с толку. — Когда вы уже просто скажете, что вы трахаетесь? Мы и так всё знаем, — внезапно бросает Сынмин с конца стола, ошарашивая всех. — Мы— — Мы не— — одновременно начинают Феликс и Чан, оба заливаясь краской. — Ничего не происходит. Феликс просто любит надо мной прикалываться и обзывать. Всё в рамках невинных шуток между участниками группы. Нечего тут обсуждать, — торопливо говорит Чан, пытаясь успокоить остальных. Но никто — даже он сам — этому не верит. -- — Эй, папочка, — говорит Феликс, врываясь в гостиную с пакетом чипсов в руке, проходя мимо Чана, сидящего на диване. — Ты же знаешь, что я это ненавижу! — окликает его Чан, но Феликс уже на кухне, убирает чипсы обратно в шкаф. Проходит минута, прежде чем он возвращается. Подойдя сзади к дивану, он наклоняется и выдыхает Чану в ухо, заставляя его вздрогнуть. — Знаю. Просто люблю смотреть, как ты дергаешься, — с хитрой ухмылкой говорит Феликс. Он обходит диван, берёт ноутбук Чана и ставит его на кофейный столик, а затем плюхается к нему на колени, как большой золотистый ретривер. — Обними меня, — дуется он, протягивая руки. Чан смеётся, усаживает его поудобнее и обнимает за талию. И только потом осознаёт, что их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Феликс улыбается, игриво касаясь его носа своим, и Чан тоже улыбается. Он мог бы так легко поцеловать Феликса прямо сейчас. Это было бы так просто — достаточно лишь чуть наклониться, и всё бы произошло само собой. Но он не делает этого. Уже давно не делает. Что, если Феликс не чувствует того же, что и он? Это разрушит всю их динамику. А как лидер, Чан не может этого допустить. Поэтому он отстраняется, хотя совсем этого не хочет, давая Феликсу пространство. Призрачный намёк на обиду на губах Феликса преследует его до конца вечера. -- — Входи! — кричит Чан сквозь настойчивый стук в дверь. Феликс толкает тяжёлую звукоизолированную дверь в студию Чана и закрывает её за собой. — Только что посмотрел твой стрим, папочка. Фанатам очень зашла твоя новая причёска. — Мм, круто, — отвечает Чан, почти не отвлекаясь. В наушниках он что-то сводит в аудиопрограмме на компьютере. Феликс плюхается в крутящееся кресло рядом с ним. — Папочка? — дразнит Феликс, надеясь на реакцию, но в ответ слышит лишь невнятное мычание. — Папооочка? — тянет он снова. — Да, малыш? — мягко отвечает Чан, перетаскивая какой-то фильтр на дорожку. Феликс замирает от этого обращения, его щёки розовеют. Он резко поворачивает голову к Чану, встаёт со стула и перебирается к нему, усаживаясь на его колени лицом к лицу. Чан немного откидывается назад, чтобы было удобнее, и после короткой паузы обнимает его за талию. Для участников Stray Kids такие объятия — обычное дело, почти рефлекс, но у Феликса всё равно внутри что-то трепещет от этого жеста. — Папочка? — снова пробует он, теперь уже шёпотом, касаясь губами кожи над воротом худи Чана. Тот по-прежнему не смотрит на него, увлечённо щёлкая мышкой и двигая что-то на экране. — Что такое, малыш? — бормочет Чан, слишком сосредоточенный на работе, чтобы сразу заметить, как Феликс прижимается ближе. — Папочка… — тянет Феликс, уткнувшись ему в шею, его дыхание тёплое и неровное. — Ты что… оу… — Чан наконец отворачивается от монитора и смотрит на него. — Чёрт, — выдыхает он. Он уже открывает рот, чтобы извиниться, но замирает. Феликс ярко красный, ёрзает у него на коленях, сжимая ткань худи Чана в кулаках. Чан опускает взгляд и замечает, как тот пытается скрыть своё состояние под свободной тканью спортивных штанов. Он тихо выдыхает. — Чёрт… — бормочет он, снова глядя на раскрасневшееся лицо Феликса. Без макияжа он выглядит особенно красиво. Чан опускает руку с его талии ниже, крепче притягивая его к себе и заставляя сесть ближе. Феликс тихо всхлипывает от этого движения. — Будь хорошим мальчиком и дай папочке поработать, хорошо? — негромко говорит Чан ему на ухо, неуверенно, словно сам проверяя, как это звучит. Его рука остаётся на бедре Феликса, мягко поглаживая через тонкую ткань. Феликс жалобно стонет, но кивает, уткнувшись ему в шею. Чан снова пытается сосредоточиться на музыке, позволяя Феликсу ёрзать у него на коленях. Но проходит всего несколько минут, прежде чем Феликс снова начинает тихо всхлипывать. — Папочка… ах… пожалуйста… — шепчет он, уткнувшись в кожу Чана. Чан вздыхает, обхватывая его обеими руками и притягивая ближе. — Ты же говорил, что сможешь вести себя хорошо? — мягко упрекает он, качая головой. Феликс только тихо стонет в ответ. — Иди сюда, — тихо добавляет Чан. — Ч-что? — растерянно выдыхает Феликс. — Ты слышал меня. Или мне самому тебя переложить? — твёрдо говорит Чан. Когда Феликс смотрит на него растерянно, он воспринимает это как сигнал и сам тянет его вниз, укладывая животом себе на колени у края кресла. — Буду тебя наказывать, малыш. Ты плохо себя вёл. Нужно, чтобы ты считал, сможешь для папочки? — Феликс кивает, но резко втягивает воздух, когда Чан стягивает с него штаны, оголяя его перед прохладным воздухом студии. Чан не даёт никакого предупреждения — его ладонь резко опускается, оставляя яркий след. — О-один… — хрипло выдыхает Феликс, закрывая лицо руками. Он чувствует, как от этого только сильнее реагирует его тело. Следующий удар приходится почти сразу, Чан сжимает кожу, удерживая его крепче. — Два… — тихо стонет Феликс. Третий и четвёртый проходят без паузы, но на пятом Чан чуть меняет движение, заставляя Феликса дёрнуться. — Ах! Пять… папочка… — срывается у него. От этого Чан лишь сильнее ускоряется — следующие удары идут подряд, быстрые и ощутимые. Феликс сбивается со счёта, его дыхание становится неровным. Когда Чан наконец останавливается, его ладонь остаётся на разгорячённой коже, теперь уже мягко поглаживая, успокаивая. Он проводит рукой медленнее, возвращая контроль над ритмом, и Феликс вздрагивает от смены ощущений. — Папочка?.. — Феликс поворачивает голову, пытаясь взглянуть на него. — Я тебя подготовлю, чтобы ты мог сесть на папочкин член, пока он работает. Звучит неплохо, детка? — говорит Чан, его голос глубокий и чувственный. Он разжигает пожар в животе Феликса. Тот кивает, откидываясь назад на колени Чана, чтобы прижать свой маленький член к бедру мужчины. Старший тихонько фыркает, но не останавливает его. Чан наклоняется над Феликсом, чтобы залезть в ящик стола и вытащить маленькую бутылочку смазки, наполовину пустую. Феликс слышит щелчок крышки, и большой влажный палец проникает в его анус. Он старается не всхлипывать, когда Чан входит. Никто никогда раньше не трогал его пальцами, и с маленькими руками Феликса он сам далеко не продвигается. Пальцы Чана намного больше его. Он медленно вводит кончик пальца в анус Феликса, растягивая его. Он вводит весь палец, надавливая на стенки ануса Феликса и чувствуя его узкую жаркую часть. Тот громко стонет, когда кончик пальца Чана касается его простаты. — Тебе хорошо, детка? — Очень хорошо, папочка, — отвечает Феликс, покачивая бедрами назад, пытаясь глубже насадиться на палец Чана. Чан медленно вводит второй палец, не торопясь, чтобы как следует растянуть Феликса, не причиняя ему боли. Он зажимает внутри пальцы, надавливая на все нужные места. Феликс извивается, издавая стон. Его член касается ноги Чана. Трения почти нет, но этого достаточно, чтобы Феликс начал двигать бедрами взад и вперед по грубой джинсовой ткани штанов старшего. Сильный шлепок по ягодице Феликса. Он вскрикивает. — Ах! — Будь хорошим мальчиком и стой спокойно. Папочка дважды не попросит, — ругает Чан, возвращаясь к ласкам мальчика у себя на коленях. Чан трахает Феликса тремя пальцами, а затем вытаскивает их, решив, что тот готов принять член Чана. Его собственный член стоит. Он болезненно давит на молнию. Чан поднимает Феликса, снимает с него штаны и трусы, а затем снова сажает его к себе на колени. — Будь хорошим мальчиком и вытащи папочкин член, хорошо, малыш? — шепчет Чан, снова переключая внимание на компьютер. Феликс кивает и опускает свои маленькие руки, чтобы погладить член Чана через штаны. Он проводит ладонью по нему, прежде чем расстегнуть пуговицу и молнию на штанах. Феликс, не теряя времени, спускает резинку трусов, чтобы показать, что под ними. Феликс чуть не пускает слюни при виде члена Чана. Он думает, что Чан был прав. «Большие сюрпризы бывают в маленьких упаковках»... или как там он говорит. Член Чана длинный и толстый. По боку проходит вена, которую Феликс так отчаянно хочет лизнуть. В другой раз, шепчет он себе под нос. Он садится верхом на бедра Чана, выравнивая его член со своим анусом. Чан даже не обращает внимания. Феликс дуется. Он издает громкий стон, опускаясь на Чана и медленно, но уверенно принимая его в себя. Растяжение обжигает, но Феликсу нравится, когда больно. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Феликс достигает основания. Он садится, прижимаясь бедрами к Чану. — Ах… он большой, папочка. Я чувствую себя таким наполненным. — Это приятно, детка, — говорит Чан, переключая внимание на компьютер. Он даже не смотрит на Феликса. В комнате тишина, нарушаемая лишь звуками щелчков Чана по клавиатуре. Он даже не реагирует, когда Феликс сжимает его в себе. Это бесит. — Ты что, не собираешься меня трахнуть? — тихо спрашивает Феликс. — Папочка занят, просто сиди и будь красивым, пока он работает, хорошо, малыш? Феликс кивает, но в одно ухо входит, а в другое выходит, потому что он медленно двигает бедрами на паху Чана, прижимая свой маленький член к животу мужчины. Член Чана такой большой, что касается простаты Феликса при каждом движении. Давление приятное, но этого недостаточно. Феликс медленно начинает подпрыгивать на коленях Чана, томно покачивая бедрами на его члене. Ему удается несколько раз трахнуть себя на члене, прежде чем Чан откашливается. — Феликс, — предупреждающе говорит Чан. Его отрывистый тон сразу же попадает в пах парня. Тот лишь стонет в ответ. Чан шлёпает его по ягодицам и грубо сжимает. — Я думал, ты говорил, что можешь быть хорошим мальчиком для меня, а? Что с этим случилось, малыш? — бормочет Чан, наконец поворачиваясь к нему. Феликс тяжело дышит и скулит, крепко зажмурив глаза, и кружит бёдрами на коленях мужчины. — Уже пробовал… надоело, — фыркает он, открывая глаза, чтобы посмотреть на Чана. Его зрачки расширены. Чан закатывает глаза и фыркает от смеха. — Думаю, моя работа может подождать, — усмехается Чан, поднимая Феликса за бёдра и вставая. Тот вскрикивает, член выскальзывает из него. Он обхватывает ногами талию Чана, чтобы не упасть во время короткого пути до дивана в студии. Чан усаживает его, улыбаясь, и тот немного подпрыгивает от силы толчка. Чан хватает его за бока, грубо переворачивает, а затем приподнимает бедра коленом. Он раздвигает ягодицы Феликса и снова прижимает кончик к его анусу, наблюдая, как тот исчезает в тесном отверстии Феликса. — Ах, папочка… — стонет Феликс, снова чувствуя наполнение. С новым ракурсом он ощущает Чана гораздо сильнее. Мужчина не теряет времени, задавая быстрый ритм, который раскачивает диван и Феликса взад-вперед. С каждым толчком из того вырываются тихие стоны. Его маленький член капает прозрачной жидкостью на кожаные подушки дивана, образуя тончайшие нити. — Боже, посмотри на себя, — стонет Чан. Он запрокидывает голову назад, обнажая ту часть горла, которую Феликс так отчаянно хочет укусить. Феликс чувствует, как быстро сжимается его живот. Он открывает рот, чтобы дать Чану понять, но из него вырывается лишь громкий, похотливый стон. Чан стонет в ответ, затем переворачивает его и прижимает колени к его груди. Слава богу, Феликс гибкий. Чан смотрит на маленькую розовую дырочку Феликса, всю блестящую от смазки. Она почти милая на его бледной коже. Он снова входит, быстро и сильно трахая парня, достигая мест, которые Феликс никогда раньше не чувствовал. — П-папочка… — стонет блондин, его голос дрожит между толчками. Его член подпрыгивает на животе. Это немного жалко, но в милом смысле. Чан улыбается. — Сейчас кончу, папочка, сейчас кончу, сейчас кончу, трахни меня! Папочка! — бормочет Феликс, прежде чем его член извергает белую жидкость на его обнаженный живот. Его рубашка в какой-то момент затерялась в этом хаосе. Он полностью голый, а Чан полностью одет. Эта мысль заставляет его размягчающийся член дергаться. Чан не перестает трахать его. Более того, он делает это еще сильнее. Он хватает Феликса за обе лодыжки одной рукой, поднимая их прямо над головой, предоставляя себе идеальный обзор его ануса. Он трахает его с безудержной страстью, резко двигая бедрами и издавая стоны. — Черт! — Детка, ты такой чертовски узкий, — выдохнул Чан. — Я тебя наполню, да? Наполню твою миленькую дырочку папочкиной спермой. Пусть она стечет по всему чертовому дивану. — Чан застонал, доводя Феликса до чрезмерного возбуждения. Член Феликса тоже начал снова вставать. К тому моменту, как Чан приближается к оргазму, Феликс уже снова полностью возбужден. Шлепающие звуки, наполняющие студию, становятся все более неистовыми, а затем стихают, когда Чан кончает в Феликса. Он несколько раз вводит свою сперму в него, но затем вытаскивает член, наблюдая, как она стекает по ягодицам Феликса и капает на кожаную подушку дивана. — Черт, — ругается Чан, опуская ноги Феликса. Феликс стонет, его член дергается у живота. Глаза Чана удивленно расширяются от его твердого члена. — Черт, детка. Хочешь, чтобы папочка вылизал свою сперму из твоей красивой дырочки? Заставил тебя извиваться? — ухмыляется Чан, снова переворачивая Феликса, чтобы раздвинуть его ягодицы и опустить язык в покрасневшую дырочку Феликса. — Папочка! — кричит Феликс. Он бешено двигает бедрами, снова трахая себя языком Чана. Примерно через 30 секунд Феликс снова кончает, забрызгивая себя и диван белой спермой. Чан падает рядом с ним, обнимает его за живот и целует в затылок. Оба тяжело дышат, всё ещё задыхаясь. — Это было чертовски потрясающе, но мне действительно нужно работать, — смеётся Чан. Феликс хлопает его по руке. -- — Эй, всем привет! Пожалуйста, поприветствуйте Феликса в эфире! — бодрый голос Чана разносится по студии, когда Феликс заходит в кадр. Он машет рукой и садится в кресло рядом с Чаном. Феликс давно не был в студии с тех пор, как Чан… скажем так, устроил здесь полный хаос. Кресло и диван давно вычищены, всё убрано, как будто ничего и не было. И от этого Феликсу даже немного странно — почти жаль. Но потом он вспоминает, что вообще-то это нормально, и становится легче. В конце концов, у него остались воспоминания. Стрим идёт спокойно. Фанатам нравится их взаимодействие, а Чан и Феликс привычно поддерживают «милый» образ для камеры. — Может, закажем курицу на ужин, малыш? — говорит Чан, отворачиваясь от камеры. Феликс замирает. Его глаза расширяются. Чан тоже на секунду «зависает», понимая, что именно сказал. — Эм… — начинает Чан, но Феликс его перебивает. — Конечно, папочка. Курица звучит отлично, — отвечает он с лёгкой ухмылкой. Чан резко закашливается, а в чате, судя по его взгляду, уже начинается пожар.