Метка

Советую читать под трек  jungkook - 2u cover.

Всю главу я писала под эту песню на повторе <3

Глава 6. Тот, кто заботится. Такси остановилось у круглосуточной аптеки. Тусклая неоновая вывеска мигала, привлекая ночных насекомых. Чонгук вышел первым, Тэхен за ним. - Я быстро, - сказал Чонгук, направляясь ко входу. - Я с тобой, - Тэхен догнал его. Внутри пахло лекарствами и стерильностью. За стеклянной витриной скучала фармацевт - синяя метка на запястье, равнодушный взгляд. Чонгук взял с полки бутылку воды, перекись, бинты, пластыри, ватные диски. Положил всё на прилавок. - Этого достаточно, может быть стоит поехать в больницу, вдруг перелом? - спросил Тэхен, разглядывая его руки в тусклом свете. Костяшки разбиты, кожа содрана, кое-где запеклась кровь. Чонгук даже не поморщился, когда Тэхен осторожно коснулся его пальцев, проверяя, не сломано ли что-то. - Достаточно, все в порядке. - ответил Чонгук, расплачиваясь. Он вышел на улицу первым. Тэхен задержался на секунду, глядя на его спину. Прямая, напряжённая. Чонгук держался так, будто ничего не случилось, будто это не его руки были в крови пятнадцать минут назад. И эта его сдержанность отозвалась где-то в груди Тэхена - не болью, нет. Желанием укрыть, уберечь, сделать так, чтобы ему больше никогда не пришлось никого бить. «Ему больно. А он молчит». В такси Тэхен сел рядом, положил пакет с покупками на колени. Чонгук назвал водителю адрес - тот кивнул и тронулся с места. - Ты как? - спросил Тэхен, покосившись на его руки. В полумраке салона ссадины выглядели ещё страшнее. - Нормально, - ответил Чонгук. - Врёшь? Чонгук лишь пожал плечами. Тэхен вздохнул. Хотел взять его за руку, но не решился. Пальцы сжались на пакете сильнее. Фонари мелькали за окном - сначала редкие, потом всё реже. Город заканчивался. Дорога стала хуже, асфальт сменился битой плиткой. Через пять минут такси свернуло к высокому заброшенному зданию на окраине серой заброшенной зоны. Оно возвышалось над прилегающими домами, тёмное, без единого огня в окнах. - Приехали, дождитесь нас. - сказал Чонгук, водителю расплачиваясь.  Они вышли. Тэхен поднял голову, разглядывая строение. - Это что? - Увидишь. Чонгук толкнул тяжёлую металлическую дверь - та поддалась с протяжным скрипом. Внутри пахло пылью и сыростью. Лестница вела наверх - несколько пролётов, ступени выщерблены, кое-где отсутствуют перила. - Осторожно, - сказал Чонгук, шагая первым. Тэхен пошёл за ним, держась за ржавые поручни. Шаги гулко отдавались в пустоте. Наконец, последний пролёт. Тяжёлая дверь на крышу. Чонгук толкнул её плечом. Ночной ветер ударил в лицо - холодный, свежий. Они вышли. Город внизу сверкал огнями - тысячи крошечных окон, тысячи жизней. Чонгук подошёл к старым деревянным коробкам, сдвинутым к парапету, сел на них. Тэхен остался стоять - смотрел на открывшийся вид, не решаясь приблизиться. - Красиво, - сказал он. - Да, - ответил Чонгук. Тэхен переминался с ноги на ногу. Пальцы теребили край пакета с аптечными покупками. - Дай твои руки, - сказал он наконец. Чонгук поднял бровь. - У тебя кровь засохла. Нужно обработать. Чонгук смотрел на него секунду, другую. Потом молча протянул руки ладонями вверх. Тэхен присел перед ним - неловко, на корточки, потом опустился на колено. Поставил пакет рядом, достал бутылку воды, открыл. Посмотрел на Чонгука снизу вверх. - Будет щипать, - предупредил он. - Потерпи. - Потерплю. Тэхен начал осторожно поливать воду на чужие пальцы. Вода потекла розовым, смывая запёкшуюся кровь. Он старался не смотреть на лицо Чонгука - только на руки. Красивые длинные пальцы. Закончив, он достал перекись и ватные диски. - Можно? - тихо спросил, поднимая взгляд. Чонгук встретил его глаза. - Конечно. Тэхен смочил диск, поднёс к сбитым костяшкам. Замер на секунду - боялся сделать больно. Потом начал водить по коже - медленно, аккуратно, почти невесомо. Шипение перекиси. Розовая пена. Чонгук не дёрнулся. Даже мышцы на лице не дрогнули. - Не больно? - спросил Тэхен, поднимая голову. - Немного. Тэхен опустил лицо. Подул на обработанные ссадины - осторожно, как в детстве мать дула на его содранные коленки. Тёплый воздух, почти невесомый. - Так лучше? - спросил он, не поднимая глаз. - Да. Чонгук смотрел на него. На русые волосы, которые свешивались на лоб. На длинные пальцы, которые так аккуратно, почти нежно касались его разбитой кожи. На сосредоточенное лицо, на то, как Тэхен закусывает губу, чтобы не показывать, как ему самому не по себе от этих ран. И вдруг Чонгук понял. Тэхен напоминал ему Юнги в детстве.  Как же он сразу не заметил? Та же тихая забота, когда Чонгук болел. Те же осторожные прикосновения, когда он возвращался с тренировок с разбитыми коленями. Юнги никогда не говорил лишних слов. Просто брал аптечку, садился рядом и молча обрабатывал раны. Иногда дул на ссадины - так же, как сейчас Тэхен. «Он напоминает мне брата. Тем, как заботится. Тем, что не задаёт лишних вопросов, а просто делает. Может, поэтому я не могу выбросить его из головы? Может, поэтому хочу быть рядом?» Чонгук смотрел на склонённую голову, на русую макушку, и внутри шевельнулось что-то давно забытое - мягкое, почти невесомое. То, что он чувствовал только рядом с Юнги в те редкие минуты, когда брат был рядом. Тэхен взял вторую руку. - Потерпи ещё чуть-чуть. Обрабатывал так же, диск за диском впитывал кровь, смывая грязь. Каждое движение было наполнено заботой, такой явной, что у Чонгука перехватило дыхание. Тёплые пальцы, бережные прикосновения. Забота, которую он не получал ни от кого, кроме Юнги. И вот теперь - от этого парня. От того, кто ещё недавно был просто официантом в дешёвом баре. Тэхен закончил обрабатывать. Отставил в сторону перекись, взял бинт. - С пластырями неудобно будет, - сказал он, разматывая белую ленту. - Отпадут. Лучше бинты. Чонгук кивнул. Тэхен забинтовал - ровно, аккуратно. Не слишком туго, не слишком слабо. Пальцы скользили по чужому запястью, касались тонкой кожи. Он старался не думать о том, как это странно - держать чужую руку в своих, перевязывать раны, заботиться о том, кто ещё недавно был просто завсегдатаем бара. - Готово, - сказал Тэхен. Поднял взгляд. Они смотрели друг на друга. Тэхен на коленях, Чонгук - на коробках. Ветер трепал волосы, но никто не шевелился. Несколько ударов сердца - тишина. Тэхен почувствовал, как щёки начинают гореть. Отвёл взгляд первым. Посмотрел по сторонам, оглядывая крышу, тёмные углы, парапет. - Где мы? - спросил он, поднимаясь. Чонгук усмехнулся - одними уголками губ. И подумал: «Я бы хотел, чтобы ты всегда так на меня смотрел. Без страха. Только с этим… теплом». - Тайное место, - ответил он. - Моё. Они отошли от коробок, встали у парапета. Тэхен чувствовал, как пальцы всё ещё помнят чужую кожу - прохладную, с выступающими венами. Ему хотелось снова прикоснуться. Просто взять за руку. Убедиться, что он рядом. Что с ним всё в порядке. Чонгук молчал. Но когда Тэхен сделал шаг ближе, не отодвинулся. Ночь обнимала их со всех сторон. Тёплая, спокойная. И в этой тишине, на краю крыши, среди забытых коробок и ржавых перил, было что-то, чего не хватало в роскошных дворцах и шумных барах. Покой. Они стояли у края крыши. Внизу - город, далёкий, маленький, мигающий огнями. Ветер дул в лицо, трепал волосы, забирался под куртки. - Я приходил сюда в детстве. Чтобы спрятаться от отца, от охраны, от личных учителей. - сказал Чонгук.  - Учителей? - Этикет, бокс, танцы, - Чонгук перечислял ровным, усталым голосом. - Шахматы, литература, история каст и так далее. Я устал перечислять. Тэхен понял. - От них я прятался здесь. Иногда ночью, иногда днём, если удавалось сбежать, - Чонгук смотрел вдаль. - Единственное место, где меня никто не искал. - Я о тебе почти ничего не знаю, - сказал Тэхен. Повернулся к нему лицом. - Но вроде как доверил тебе свою жизнь. Может, расскажешь о себе и… Чонгук смотрел на него, ожидая продолжения. - Я знаю, кто ты, - Тэхен говорил тихо, но твёрдо. - Узнал тебя на плакате. Второй сын главы государства. Тебе двадцать два года если я не ошибаюсь? Почему ты сбегаешь из дворца? Как давно ты это делаешь? Почему помогаешь мне? Что мы будем делать дальше? Чонгук улыбнулся - устало, тепло. - Подожди, давай по порядку. Да, мне двадцать два, а тебе? - спросил Чонгук.  - Двадцать.  Чон молчал, собираясь с мыслями. Ветер стих, давая передышку. - Мой отец… когда я был маленьким, он наказывал меня за плохую учёбу, за слабые результаты в спорте. Запирал в тёмной каморке для вещей прислуги. Тэхен сжал кулаки. - Там было холодно, темно. Мне было страшно, - Чонгук говорил, глядя в ночной горизонт. - А мой брат Юнги сидел под дверью. Разговаривал со мной часами. Просто говорил… о чём угодно. Чтобы я не боялся. Тэхен слушал, не перебивая. - Когда мне исполнилось двенадцать, я перестал допускать ошибки и начал сбегать. Сначала по ночам, потом иногда днём. Мне было невыносимо находиться рядом с отцом. - А сейчас? - Сейчас я сбегаю тоже. Потому что там мне нечем дышать. Отец пытается контролировать все, что я делаю, боится что я испорчу репутацию семьи, а на меня как на личность ему плевать. Чонгук повернулся к нему. В почти чёрных глазах - усталость и что-то ещё. Тёплое. - Знаешь, сегодня, когда ты обрабатывал мои раны… ты напомнил мне брата. Тэхен моргнул. - Юнги заботился обо мне. И сейчас я увидел это в твоих глазах. Заботу. Может, поэтому я помогаю тебе. Не знаю. Сам не могу объяснить. Тэхен молчал. - Но я понял еще кое-что, - Чонгук смотрел прямо на него. - Ты тоже заботишься обо мне. Как и я о тебе. - С чего ты взял? - Мои стаканы с виски всегда были самыми чистыми. На моём месте за баром никогда не было крошек. И всегда стояли салфетки. Я замечал это. Очевидно, что ты делал это не просто так.  Тэхен опустил взгляд. Щёки горели. - Значит, ты тоже заботишься, - тихо сказал Чонгук. - Я прав? Тэхен не ответил. Смотрел вниз, на свои ботинки. Чонгук не торопил. Отвернулся к городу, давая время. - Какой был следующий вопрос? - спросил он. Тэхен поднял голову. - Мне жаль, - сказал он. - Что тебе пришлось пережить этот ад в детстве. Никто не заслуживает такого отношения. Тем более от родного отца. Чонгук смотрел на него. В груди что-то сжалось - не боль, не жалость, а что-то другое, чему он пока не находил названия. - Теперь я понимаю, почему ты сбегаешь, - добавил Тэхен. Они смотрели друг на друга. Ветер снова подул, но уже не казался холодным. - Что дальше? - спросил Тэхен. - Что мы будем делать дальше? Чонгук молчал. Думал. - Во-первых, я не хочу, чтобы ты возвращался в тот бар. Никогда. Тэхен кивнул. - Во-вторых, - Чонгук повернулся к нему. - хозяин бара знает, где ты живёшь? Тэхен потупил взгляд. - Дэсон… он… да, знает. - Тогда я могу предложить тебе пожить в моей квартире. Я купил её в синей зоне два года назад. Подарок самому себе на двадцатилетие, проблем с деньгами у меня нет, я имею доступ к семейному счету и завел еще свой в тайне от отца и откладывал на него деньги с 16 лет. Тебе будет не о чем переживать. - Но… - Меня там не будет, - перебил Чонгук. - Мне приходится жить во дворце из-за тупой боязни отца о репутации и семейном имидже. - Это как-то слишком, - сказал Тэхен. - Я не принцесса в беде. Могу пожить у Чимина и его бабушки с дедушкой.  - В их квартире достаточно места? Тэхен замолчал. - Чимин спит на полу, на матрасе. Бабушка и дедушка - на диване. - Вот видишь, - тихо сказал Чонгук. - Пожалуйста. Поживи у меня, плюс я уверен, что Чимин живет недалеко от бара, я не хочу что-бы ты случайно пересекся где-то с хозяином той помойки.  Тэхен смотрел на него. В глазах - сомнение. - Тебе не кажется, что я делаю всё, что ты скажешь? - спросил он. В голосе - лёгкая усмешка. - Меня это начинает пугать. - Тогда у меня? Мне действительно будет спокойнее. - спросил Чонгук чуть улыбнувшись.  Тэхен вздохнул. Посмотрел на город внизу, на огни, на далёкие чёрные районы, где жил всю жизнь. Потом перевёл взгляд на Чонгука. - Тогда у тебя. Чонгук выдохнул. - Спасибо. Ты не пожалеешь. Тэхен не ответил. Отвернулся к городу. Ветер дул, трепал его русые волосы. Чонгук смотрел на него, на профиль, на тонкие пальцы, сжатые на парапете. Они стояли молча. Город сверкал. Ночь была холодной. *** Они сидели на коробках, сдвинутых к парапету. Плечи почти касались. Тэхен вздрогнул. Мелкая дрожь пробежала по телу. - Замёрз? - спросил Чонгук. - Немного. - Тогда поехали. Я отвезу тебя в свою квартиру. Чонгук поднялся, протянул руку. Тэхен посмотрел на чужую ладонь - и на секунду замер. В голове мелькнуло: чужие пальцы Дэсона на запястье, липкие, тяжёлые. Он мотнул головой, отгоняя наваждение, и встал сам, не принимая помощи. Чонгук убрал руку, ничего не сказал. Они спустились вниз -  медленно, осторожно, держась за ржавые перила каждый за свои. Ночной воздух ударил в лицо - прохладный, с запахом сырости и далёкого жареного лука. Такси ждало их.  Чонгук назвал адрес. Коротко. Одно слово - название района. Тэхен не узнал его. Водитель кивнул и нажал на газ. Машина двигалась через нейтральную зону, за тем через черный район - грязные улицы сменились более чистыми, фонарей стало больше, мусора - меньше. Тэхен смотрел в окно, не узнавая город. Он никогда не был в этих частях Терра Новы. И не мог себе представить, что окажется здесь. На въезде в синюю зону, сонный патрульный проверил только документ Чонгука даже не обратив внимания на Тэхена. Через некоторое время такси остановилось у обычного здания в синей зоне. Это был район, где жили учителя, врачи, полицейские среднего звена. Чистые подъезды с домофонами, ровные фонари вдоль тротуаров, тишина - не та, которая давит, а та, в которой хочется спать. Никто не кричал, не дрался, не выливал помои из окон. Тэхен замер, глядя на фасад. Он никогда не был в синей зоне. Даже не мечтал.  -Идём, - Чонгук осторожно подтолкнул  его ко входу. Подъезд оказался светлым, с кафельным полом и большим зеркалом у лифта. Код, домофон, то чего не было в жизни чёрного. Чонгук открыл дверь введя нужный код от двери на встроенном в нее дисплее. Лифт пах деревом и покоем - не мочой, не дешёвым табаком. Тэхен вошёл внутрь, чувствуя себя чужим. Квартира встретила их полумраком. Чонгук щёлкнул выключателем, и мягкий свет залил прихожую. Тэхен замер на пороге. Она была большой. Светлой. Три комнаты, две ванны, просторная кухня-гостиная с высокими окнами. Деревянный пол, светлые стены без трещин и пятен плесени. Здесь пахло чистотой - не дезодорантом, перебивающим запах сырости, а настоящей, глубокой чистотой. Тэхен снял ботинки, поставил их аккуратно у стены. В носках прошёл за хозяином на кухню, стараясь ступать тихо - хотя пол не скрипел. - Будешь чай? - Чонгук уже открывал шкаф. - Да. Чонгук включил чайник, достал две простые керамические кружки - белые, без рисунка. Пока вода грелась, поставил на стол тарелку с печеньем - аккуратную стопку круглых галет. - Садись. Тэхен опустился на стул, обхватил край столешницы ладонями. Пальцы всё ещё дрожали, но уже не так сильно. Чонгук сел напротив - не слишком близко, оставляя пространство. Чайник закипел. Чонгук заварил листовой чай - тёмный, ароматный, с нотками бергамота. Разлил по чашкам, одну подвинул к Тэхену. - Осторожно, горячий. Тэхен взял кружку, прижал к груди, вдыхая пар. Тёплый воздух оседал на лице, успокаивал. - Этот район безопасный, - сказал Чонгук. - Синяя зона. Здесь редко проверяют метки. Сканеров почти нет - только на въездах. Полицейские привыкли, что тут живут свои. Никому нет дела до чужих меток. Тэхен слушал, не перебивая. Синяя зона. Он никогда не думал, что переступит её границу. - Квартира оформлена на подставное лицо, - продолжил Чонгук. - И у меня есть несколько поддельных синих документа, один с собой и один как раз есть в этой квартире. Если вдруг придётся выйти на улицу - у тебя будет возможность. Тэхен поднял глаза. - Ты думаешь обо всём заранее. - Приходится, - Чонгук помолчал. - Когда ты красный, но хочешь исчезать из дворца, учишься планировать. Он отхлебнул чай, поставил кружку. - Никто не знает, что эта квартира моя. Даже отец. - А твой брат? - спросил Тэхен. - Юнги? - Юнги знает. Но он - исключение. Тэхен кивнул, запоминая. - Всё будет хорошо, - Чонгук посмотрел на него. - Обещаю. - Спасибо, - выдохнул Тэхен. - За то, что защитил меня. За эту квартиру. За… за всё. Чонгук кивнул. Помолчал. Потом поставил чашку и посмотрел прямо в глаза. - Ты в порядке? После того, что случилось в баре? - осторожно поинтересовался Чон, он не хотел спрашивать это на крыше. Давал время прийти в себя. Тэхен замер. Пальцы сжали кружку так сильно, что побелели костяшки. Он смотрел в чёрную глубину чая, не поднимая глаз. - Нет, - ответил честно. Голос дрогнул. - Мне мерзко. И страшно. Он замолчал. Чонгук ждал, не торопил. - Он… - Тэхен запнулся, сглотнул. - Его руки. Я до сих пор чувствую их. На шее, на плечах. И язык. Мокрый, мерзкий. - по телу прошла дрожь.  Он поставил кружку, чтобы не разбить. Руки тряслись. - Я не хочу, чтобы ко мне прикасались. Вообще. Даже… - он посмотрел на Чонгука. - Даже ты. Извини. - Не извиняйся, - тихо сказал Чонгук. - Ты ничего плохого не сделал, это не твоя вина, виноват только этот ублюдок. Тэхен опустил голову. - Я не хочу оставаться в одиночестве, в незнакомом месте и с этими мыслями. Чонгук кивнул. - Я могу остаться, но если захочешь побыть один - скажи. Я уйду в другую комнату. Или на кухню. Или уеду, если надо. Тэхен поднял глаза. В них - удивление от того, что его поняли и благодарность. - Спасибо. - «Я слишком часто говорю ему это слово». - подумал Тэхен. - Пойдём, покажу комнату. Они прошли по коридору. Тэхен держался на расстоянии - не прижимался, не заглядывал через плечо. Чонгук шёл впереди, не оборачиваясь, не пытаясь сократить дистанцию. Он открыл последнюю дверь. Комната оказалась небольшой, но уютной. Кровать у стены, на ней - бежевое одеяло и две подушки. Тумбочка, настольная лампа, шторы с мелким цветочным узором. В углу - пустой книжный шкаф. Всё простое, недорогое, но чистое и целое. - Выглядит очень… мило, - сказал Тэхен. - Старался. Чонгук достал из шкафа свежее полотенце, положил на кровать. - Ванная напротив. Если захочешь принять душ - горячая вода есть всегда. Тэхен кивнул. - Чонгук. Тот обернулся. - Спасибо, я не знаю, что бы делал без тебя. Чонгук смотрел на него несколько секунд. В его чёрных глазах промелькнуло что-то мягкое. Но он не сделал шага вперёд, не протянул руку, не коснулся. Просто сказал: - Теперь и не узнаешь. Спокойной ночи. И вышел, прикрыв дверь. *** После душа Тэхен долго ворочался. Сбросил одеяло, натянул обратно. Перевернулся на левый бок, на правый, на спину. Тишина давила на уши - но не та, пугающая, которой пахнут чёрные трущобы. Другая. Спокойная. И от этого спокойствия становилось почти страшно - слишком непривычно. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед внутренним взором всплывали руки Дэсона. Липкие пальцы на запястье, тяжёлое тело, прижимающее к стене, горячее мокрое прикосновение к шее. Он чувствовал его мерзкий запах пота и алкоголя. Тэхен содрогался, открывал глаза и смотрел в потолок. Спустя час он сдался. Сел на кровати, опустил ноги на пол. Посидел так минуту, прислушиваясь к себе. В голове шумело. Мысли не отпускали - липкие, тревожные, как чужие пальцы на теле. Он потёр шею, туда, где Дэсон провёл языком. Кожа горела. Ему хотелось смыть это, стереть, содрать. За стеной - едва слышный гул. Телевизор. Тэхен поднялся. Нащупал в темноте дверную ручку, приоткрыл створку. Коридор освещался мягким светом из гостиной. Он прошёл на цыпочках, стараясь не шуметь. Чонгук сидел на диване, откинувшись на спинку. Ноги вытянуты, руки скрещены на груди. На журнальном столике работал телевизор - какая-то передача, звук прикручен почти на ноль. В одежде, в которой был - только косуху скинул, но в водолазке и джинсах. - Не спишь? - спросил Тэхен, останавливаясь в проходе. Чонгук повернул голову. - Не могу. Слишком много мыслей. - У меня так же. Тэхен помолчал, переступая с ноги на ногу. Белые носки - чужие, чистые - скользили по деревянному полу. - Можно, я с тобой посижу? - Устраивайся. - мягко улыбнулся Чонгук. Тэхен сделал шаг, другой. Остановился у края дивана. Посмотрел на свободное место - и не сел. Слишком близко. Слишком. Чонгук заметил. Не протянул руку, не позвал. Просто кивнул на дальний угол дивана с другой стороны. - Садись, где удобно. Тэхен обошёл диван и сел с другой стороны - так, чтобы между ними оставалось пустое место. Поджал под себя ноги, обхватил колени руками. Чонгук не двигался, смотрел в телевизор. Сидели молча. Телевизор показывал сцену - кто-то играл на фортепиано, пальцы бегали по клавишам. - Знаешь, - начал Тэхен тихо. - В баре Дэсон сказал одну вещь. Она меня тревожит. Чонгук повернул голову, слушал внимательно. - Он почему-то решил, что между нами что-то есть. Что я твоя… - Тэхен запнулся, сглотнул. - Сучка. Слово повисло в воздухе - грубое, чужое, липкое. - Но это не главное, - продолжил он. - Он угрожал рассказать твоему отцу. Или пустить слухи, чтобы они сами до него дошли. О том, что ты ходишь в дешёвый бар к чёрному. Тэхен замолчал. Пальцы побелели - так сильно он сжимал их на коленях. - Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Если твой отец узнает… тебя опустят до чёрной касты. Или хуже. Он поднял взгляд, встретился с почти чёрными глазами. - Я боялся не за себя. В баре. Я боялся за тебя. Я не знаю, как тебя защитить. Чонгук смотрел на него. Сердце защемило нежностью к этому парню. - Послушай, - сказал он ровно, спокойно. - Дэсон никто. Пьянь, которая держит дешёвую забегаловку. Его слова ничего не стоят. - А если он всё равно расскажет? Про тебя уже ходят слухи в черном районе, я заранее знал, что ты придешь в тот день, в бар, Чимин догадывался, что ты можешь заглянуть к нам, как в другие бары и предупредил меня. - Я не дам ему говорить. Не бойся. - Чонгук помолчал, потом добавил: - Я что-нибудь придумаю. Сейчас главное - не он. Сейчас главное - ты. Тэхен открыл рот, чтобы возразить, но Чонгук слегка качнул головой. - Правда. Я справлюсь. А ты не должен мучиться из-за угроз этого… забудь. Тэхен молчал. Дрожь в пальцах не унималась. Он машинально провёл рукой по шее - там, где сегодня прикасались чужие губы. Кожа помнила. Чонгук заметил движение, но ничего не сказал. Перевёл взгляд на телевизор. - Скажи, - спросил он через минуту. - Что ты любишь делать? Чем занимаешься, когда не работаешь? Тэхен моргнул. Вопрос выбил из тревожного русла. - Не знаю. Наверное, музыку. Я когда-то играл на гитаре. - Играл? - Давно. Мама научила. Ей подарила гитару пожилая синяя учительница музыки, у которой она убиралась. Это была моя единственная радость в чёрном районе, ну конечно кроме времени проведенного с Чимином. - И ты играл? - Часами. Сидел на подоконнике и перебирал струны. Иногда пел. Тихие песни, мамины любимые. Она говорила, что у меня хороший голос, - Тэхен усмехнулся, грустно. - Но после её смерти гитару пришлось продать. Чонгук смотрел на него, не перебивая. - Я бы послушал, - сказал он. Тэхен покачал головой, пряча лицо за коленями. - Ну нееет. Я уже забыл, как играть. И голос… не знаю, красивый ли. - Я уверен. Тэхен поднял глаза, удивлённый. - Ты говоришь, не зная. - И всё равно уверен. Тэхен хотел ответить, но не нашёл слов. Просто покачал головой - смущённо, почти сердито - и снова уткнулся в колени. Чонгук не настаивал. Отвернулся к экрану, но внутри принял решение. «Услышу его. Обязательно». Они молчали. Телевизор показывал титры. Где-то за окном проехала машина - шум стих, растворился в ночи. Тэхен зевнул, прикрыв рот ладонью когда увидел в окно, что начинает светать. Усталость навалилась - тяжёлая, долгожданная, но всё ещё липкая от тревоги. - Иди спать, - сказал Чонгук. - Ты тоже. Чонгук кивнул, не двигаясь. Тэхен медленно поднялся. На ватных ногах дошёл до входа в коридор. Остановился, не оборачиваясь. - Чонгук. - Мм? - Ты… не уйдёшь? Пока я сплю? - Не уйду. Тэхен выдохнул. - Можно, я оставлю дверь открытой? - спросил он, не оборачиваясь. - Немножко. - Конечно. Тэхен кивнул и исчез в коридоре. Чонгук слышал, как он зашёл в комнату, как скрипнула кровать. Потом - тишина. Он не пошёл за ним. Не проверил. Просто сидел, глядя в потолок. Через пять минут из коридора донёсся тихий голос: - Спокойной ночи. Чонгук ответил в пустоту: - Спокойной ночи. Он выключил телевизор, поднялся. Прошёл мимо приоткрытой двери в комнату Тэхена - не заглядывая, не замедляясь. В своей спальне лёг на спину, уставился в потолок. Тишина. Только где-то далеко сигналила машина. Впервые за долгое время в его груди было спокойно - не пусто, не холодно, а просто… спокойно. *** Конец 6 главы.