Метка

Глава 8. Тот, кто влюблен.   Чонгук стоял посреди своей комнаты и смотрел на дверь, за которой только что скрылся отец. - Ты женишься. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Чонгук слышал их, но мозг отказывался принимать. Звук шагов отца стих в коридоре, хлопнула дальняя дверь и наступила тишина. Такая гулкая, что заложило уши. Он медленно опустился на кровать, провёл ладонями по лицу, с силой потёр глаза, будто надеялся проснуться. Будто это был кошмар, который сейчас рассеется. Не рассеялся. - Жениться. - повторил он вслух, пробуя слово на вкус. Горько. Чужеродно. Слово пахло клеткой - золотой, украшенной цветами, но клеткой. И он будет не мужем, не партнёром, а экспонатом. Красивой игрушкой в руках отца и его политических союзников. Чонгук откинулся на подушки, уставился в потолок. В голове гудело, мысли бились как птицы в вольере, не находя выхода. «На ком? На ком меня хотят женить? Я даже не знаю её. Может, видел раз на балу. Может, нет. Какая разница? Для отца все одинаковые, просто фигуры на шахматной доске. Он перемещает их, жертвует, меняет - лишь бы укрепить позиции. А я всего лишь пешка. Красивая, но пешка. Которую можно принести в жертву ради выгодного союза». Он закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыло лицо. Не невесты, он даже не пытался её представить. Другое лицо. Русые волосы, падающие на лоб. Карие глаза, в которых плещется почти неслышная, тихая надежда. Тэхен. - Чёрт. - выдохнул Чонгук, садясь на кровати. Затем вскочил, прошёлся по комнате от стены до стены, как зверь в неволе. Руки тряслись. Не от страха. От ярости. От бессилия. От ощущения, что его жизнь перестала принадлежать ему в тот самый момент, когда он родился вторым сыном в семье Чонов. «Я только начал… только начал что-то чувствовать. Только понял, что рядом с ним мне дышится. Что я хочу его слушать, смотреть на него, быть рядом. А теперь меня хотят заковать в брак с незнакомкой. Заставить играть роль любящего мужа, когда внутри уже другой? Когда…» Он остановился у окна, прижался лбом к холодному стеклу. За окном дворцовый сад: идеальные клумбы, подстриженные кусты. Ни одного живого, настоящего движения. Всё под контролем. Всё под присмотром. Даже деревья здесь росли по линейке, ни одного лишнего сучка, ни одной кривой ветки. Как и люди. Как и он сам. - Я не хочу, - прошептал он в стекло. - Я не хочу эту свадьбу. Не хочу эту жизнь. Не хочу... Он не договорил. Мысль оборвалась, потому что следующие слова были слишком страшными. Слишком откровенными.  «Не хочу терять его» Чонгук отошёл от окна, сел на край кровати, сцепил пальцы в замок. Сдавил так, что побелели костяшки. Боль помогала думать. Помогала оставаться здесь – в реальности, а не проваливаться в панику. «Что я чувствую к Тэхену?» Вопрос, который он гнал от себя несколько дней, теперь встал в полный рост. Не спрятаться, не отмахнуться. Вопрос требовал ответа. Он закрыл глаза и позволил себе вспомнить. Как Тэхен стоял за стойкой бара уставший, с тёмными кругами под глазами, но такой живой. Как смотрел исподлобья, но без страха. Как ответил вопросом на вопрос… Впервые в жизни Чонгука кто-то посмел. Не поклонился, не сказал «как пожелаете, господин». Просто посмотрел и спросил так, будто они были равны.  Это зацепило тогда. Зацепило сильнее, чем хотел признать. Как сидел на мосту, сжавшись в комок, и говорил о матери. Потом дома о музыке, о гитаре, которую пришлось продать. Как ветер трепал его русые волосы на крыше, и он поправлял их привычным жестом - таким знакомым теперь, таким родным. Чонгуку хотелось обнять его. Просто обнять. Не говорить ничего, не думать о проблемах, а просто быть рядом. Как болел, бледный, почти прозрачный, с лихорадочным блеском в глазах, и как Чонгук боялся. Боялся, что Тэхен умрёт. Боялся так, как не боялся ничего в жизни.  Смерть отца? Он бы едва ли её заметил. Смерть Юнги? Это было бы горе, но другое - чистое, понятное. Смерть Тэхена? Что-то внутри кричало, что он не переживёт этого. Не сможет. Как дрался с Дэсоном, и внутри поднималась такая волна ярости, что он готов был убить. Готов был разорвать того, кто посмел прикоснуться к Тэхену. Готов был испачкать руки в крови, и не поморщиться. Потому что этот ублюдок посмел. Посмел прижать Тэхена к стене, лапать его. Чон сжал кулаки при воспоминании. Ногти впились в ладони. Он хотел убить Дэсона. Не наказать, не напугать - убить. И если бы тогда Тэхен не остановил его, действительно сделал бы это. Без колебаний. Как слушал его песню, и сердце замирало от каждого звука, от каждого движения губ. Как смотрел на его пальцы, бегающие по струнам, и хотел коснуться их. Как смотрел на его губы - такие красивые, чуть пухлые - и понимал, что хочет... Чонгук открыл глаза. Дыхание сбилось, в груди пылало. - Я хочу его, - сказал он вслух, и голос дрогнул. - Не просто как друга. Не просто как… как того, кого нужно защищать. Провел рукой по волосам, взлохматил их. Встал, подошёл к зеркалу. В отражении - растерянный, испуганный, но решительный парень. Он видел себя будто впервые. «Я хочу его. По-настоящему. Как мужчина хочет мужчину. И это… это не дружба. Это что-то другое. Что-то, чему я не знаю названия. Что-то, чего я боялся всю жизнь». В детстве, в юности, он смотрел на девушек, которых ему представляли на балах, и не чувствовал ничего. Пустота. Он думал: «просто не встретил ту самую». Думал: «придёт время, и всё изменится». Но время шло, а пустота оставалась. Иногда, на парней из свиты, и внутри что-то щелкало, но он тут же давил это. Прятал, закапывал глубоко. Красные принцы не могут. Они должны жениться на девушках из хороших семей. Обязаны производить наследников. Он следовал этим правилам всю жизнь. Никогда не позволял себе даже думать о парнях. Отводил взгляд, когда кто-то вызывал интерес. Заставлял себя смотреть на девушек: красивых, ухоженных, с идеальными улыбками и пустыми глазами - и чувствовать… ничего. Убеждалсебя, что это нормально. Что просто он ещё не готов. Что всё впереди. - А если я не могу? - прошептал в пустоту.  - Если меня тошнит от этой мысли? Если я никогда не захочу жену? Если всегда буду смотреть на парней и чувствовать… что? Ответа не было. Зеркало молчало. Только собственное отражение смотрело на него - испуганное, но впервые честное. Чонгук лёг на спину, уставился в потолок. В голове крутилась одна и та же мысль, как заезженная пластинка: «Я не могу жениться на ней. Не могу притворяться всю жизнь. Не могу делать вид, что мне не всё равно. Что я не думаю о нём каждую секунду. Что я не хочу…» Он сжал кулаки, впился ногтями в ладони. «Что я не хочу быть с ним. С Тэхеном». Мысль была пугающей. И одновременно - освобождающей. «Я схожу с ума, - подумал, прикрывая глаза рукой. - Я влюбился в парня из чёрного района. В парня, у которого нет метки. Которого могут убить за это. И я… я хочу быть с ним. Несмотря ни на что. Несмотря на отца. На свадьбу. На то, что нас могут убить, если узнают. Я хочу. Просто хочу» Он лежал так несколько минут, переваривая сказанное. Внутри буря, страх, тревога, непонимание и сквозь всё это тонкий лучик света. Того самого, который загорается, когда он видит Тэхена. Слышит его голос. Просто знает, что тот есть. «Я влюблен в него? - думал Чон смотря в потолок. - Или это может быть любовью?» Он не знал. Никогда раньше не испытывал ничего подобного. Ни к кому. Ни к девушкам, ни к парням. Пустота, холод, скука - вот что сопровождало его всю жизнь. А теперь - пожар. Который он не мог потушить. И не хотел. «Любовь, влюбленность, сильные чувства - это когда не можешь дышать без человека? Когда думаешь о нём каждую секунду? Когда боишься за него больше, чем за себя? Когда готов убить за него?» «Если это так, то не важно каким словом это называется. Я, блять, влюбился в парня без метки из чёрного района, и это самая реальная вещь в моей жизни.» Чонгук тонул в своем осознании. - Что мне делать? - прошептал в потолок. Тишина. Только часы тикают на стене. Отмеряют время, которого, возможно, осталось так мало. Он вспомнил лицо отца. Холодное, жёсткое, с ледяными глазами. Слова, которые тот бросил перед уходом: «Ты женишься». Не предложение. Не просьба. Приказ. - Нет, - сказал Чонгук твёрже, чем чувствовал. - Не женюсь. Он сел, положил локти на колени, опустил голову. «Но как? Как отказать главе страны? Как сказать «нет» собственному отцу, человеку, который привык, что ему не отказывают? У меня нет власти. Нет рычагов влияния. Я просто второй сын - запасной вариант, который можно использовать, как разменную монету в политических играх. Моя жизнь не принадлежит мне». Тихо встал, снова прошёлся по комнате. Остановился перед зеркалом. На него смотрел парень двадцати двух лет. В темных глазах усталость, страх и что-то ещё. Упрямство. Он не сдастся. Не сейчас. Не после того, как понял, чего хочет на самом деле. - Я найду выход, - сказал своему отражению.  - Я никому не дам отнять его у меня. В дверь постучали - три коротких удара, выдержанная пауза, ещё два. - Господин, ваш брат желает вас видеть. - голос слуги бесстрастный, как всегда. - Пусть войдёт. - ответил Чонгук, отходя от зеркала. Юнги вошёл бесшумно - привычка, выработанная годами жизни во дворце, где каждый лишний звук мог быть услышан и использован против тебя. Сегодня на нём был тёмно-серый костюм - идеально сидящий. Волосы аккуратно уложены. Наследник. Будущее страны, мать его. - Слышал, у отца был к тебе разговор, - Юнги закрыл за собой дверь, подошёл к креслу, сел, закинув ногу на ногу. - Похоже, бурный. - Ты не представляешь насколько, - Чонгук сел напротив, на край кровати. - Он объявил, что я женюсь. Без объяснений, без обсуждения. Просто: «ты женишься, точка». - Что дальше? Чонгук помолчал, собираясь с мыслями. Юнги был единственным, кому он мог доверять. Кто не предаст, не донесёт отцу, не использует слабость против него. За всю жизнь Чон понял это твёрдо. Из всех людей в этом мире только он  был на его стороне всегда. - Сказал, что я женюсь, - парень сжал пальцы в кулаки до хруста. - Сказал, как приговор. Даже не спросил. Я для него не человек, Юнги. Я инструмент. Красивый прибор с меткой матери, который можно выгодно обменять. Юнги выдохнул - не удивлённо, скорее обречённо. - Я знал, - сказал он тихо. - Отец говорил мне пару дней назад. Хотел, чтобы я подготовил тебя. - Подготовил, - усмехнулся Чонгук. - Замечательная подготовка. Просто входит в комнату и говорит: «ты женишься». Не называет имени. Не объясняет причин. Просто ставит перед фактом. Юнги молчал. Смотрел на брата с тем выражением, которое Чонгук знал с детства: тревога, смешанная с желанием защитить. Так он смотрел на него, когда Чонгук упал с лошади в семь лет и сломал руку. Когда в двенадцать отец впервые назвал его бесполезным. Когда в пятнадцать Чонгук впервые сказал, что ненавидит эту семью. - Кто она? – спросил у него тот, поднимая голову. - Ты знаешь. Скажи. Юнги помолчал, словно собираясь с духом. - Её зовут Кан Юбин, - сказал он наконец. - Дочь Кан Юны. Той самой женщины, от которой ты сбежал на балу.  Чонгук наморщил лоб, пытаясь вспомнить. Бал, музыка, сотни лиц. И одна женщина - навязчивая, с приторной улыбкой, которая говорила о матери, смотрела на его метку как на товар. - Она упомянула мать. - сказал он. - Смотрела на меня как на кусок мяса, теперь понятно почему. - Да, - Юнги кивнул. - Её семья имеет огромное влияние. У них доступ к ресурсам, военная поддержка в случае конфликта в стране. Юбин - их единственная дочь. И ей, по словам отца, очень понравился ты. Ее мать хотела познакомиться с тобой, но после того, как ты сбежал от нее - она все рассказала отцу. - Ей понравился я? - Чонгук усмехнулся, но без веселья. - Меня даже не спросили. Меня просто… приложили к сделке. Как бонус. Как приложение к контракту. «Берите нашего принца в придачу, он красивый, будет радовать глаз». - Такова жизнь… Особенно когда ты красив и из правящей семьи. Отец видит в тебе инструмент. Красивый, эффектный инструмент, который можно использовать для заключения выгодных союзов. Твои чувства, твои желания - для него ничего не значат. Он это никогда не скрывал. - Знаю, - Чонгук сжал кулаки. - Знаю. Но я не хочу, не могу. - Почему? - спросил Юнги. Взгляд цепкий, внимательный. Он всегда видел больше, чем Чонгуку хотелось бы. Он замер. Внутри всё сжалось. «Сказать ему? Рассказать про Тэхена? Юнги - единственный, кто может понять. Но как объяснить? Как сказать старшему брату, наследнику престола, что я… что я влюбился в парня без метки из чёрного района? Как объяснить, что я готов всё бросить ради него? Что я больше не могу без него дышать?» - Потому что я не хочу связывать свою жизнь с незнакомкой, - сказал он наконец то, что было правдой, но не всей. - Я не хочу играть роль любящего мужа, когда… когда мое сердце уже занято. Я не хочу просыпаться каждое утро рядом с человеком, которого не люблю. - Это политика, Чонгук, - Юнги вздохнул. - В нашей семье браки редко заключаются по любви. Ты знаешь. - А твой? - Чонгук поднял голову. - Ты тоже женишься по расчёту? Юнги помолчал. В его глазах промелькнуло что-то - боль? Обречённость? Знакомая Чону пустота? - У меня есть выбор, - сказал тот тихо. - Отец дал мне время. До тридцати пяти. Если я найду подходящую партию сам - он не будет настаивать. Если нет… - он развёл руками. - Сначала наследник, потом запасной. У тебя же таких привилегий нет. Ты разменная монета для него. Прости. - Это несправедливо. - прошептал Чонгук. - Наша жизнь вообще несправедлива, - ответил Юнги. - Но сейчас речь не обо мне. О тебе. Как ты собираешься поступить? Парень встал, подошёл к окну. Снова прильнул лбом к стеклу. За окном смеркалось. Фонари в саду начали загораться один за другим, разгоняя сумерки. - Не знаю, - признался он. - Я не могу сказать «нет» отцу в открытую. Он… - Закроет тебя во дворце, - закончил Юнги. - И будет держать под охраной, до самой свадьбы. Ты это понимаешь? - Понимаю. Он уже делал так, когда я пытался сбежать в шестнадцать. Тогда я просидел взаперти две недели. Сейчас будет хуже. - Тогда у тебя два варианта, - Юнги поднялся, подошёл к брату, встал рядом, тоже глядя в окно. - Первый: смириться. Жениться. Делать вид, что ты счастлив. Играть роль, которую тебе навязали. - Он помолчал. - Это убило бы тебя. Я тебя знаю. - Второй? - Чонгук повернул голову, посмотрел на брата. - Второй - бежать, - Юнги сказал это спокойно, без пафоса, как констатацию факта. - Исчезнуть. Спрятаться там, где отец не найдёт. В городе сложно это сделать, но возможно за стеной? А потом, пока страсти улягутся. Или… пока не придумаешь, как вернуться без потери лица. Чон молчал. Внутри всё клокотало. «Бежать. Бросить дворец, семью, титул. Стать никем. Но быть свободным. Быть с Тэхеном». - У тебя есть кто-то, и это все усложняет для тебя. - сказал брат не вопросом, утверждением. Чонгук вздрогнул. Повернулся к нему, встретил его взгляд - тёплый, понимающий, без осуждения.  - Я заметил это почти сразу, Чонгук, - Юнги усмехнулся. - Ты изменился – глаза горят, ты улыбаешься, и не той дежурной улыбкой для балов, а настоящей. - он помолчал пару секунд. - И этот кто-то не из нашего круга. Тот хотел отрицать, хотел отшутиться, но не смог. Юнги смотрел так, будто видел его насквозь. - Да. - сказал он тихо.  - Кто она? Вопрос повис в воздухе. Чонгук сглотнул, собираясь с духом. Сердце колотилось где-то в горле. «Скажи. Скажи ему. Если не ему, то кому? Если он не примет - кто примет?» - Он, - выдохнул тревожно. - Это парень. Юнги молчал. Секунда, другая, третья. Его лицо не изменилось - ни тени осуждения, ни удивления. Только тихое понимание. - И ты его любишь? - спросил он. - Не знаю, - Чонгук провёл рукой по волосам, взлохматил их. Голос дрожал. Он ненавидел эту дрожь, но не мог с ней ничего сделать. - Наверное да. Я никогда не любил раньше. Не с чем сравнить. Но я… я хочу быть с ним. Каждую секунду. Я думаю о нём, когда его нет рядом. Я боюсь за него. Я готов убить за него. – Помолчал недолго, собираясь с мыслями. - Это любовь? - Похоже на то, - тихо сказал Юнги в ответ. В его глазах промелькнула грусть - такая глубокая, такая давняя, что Чонгук на секунду забыл о своей боли. - Кто он? Брат в ответ замялся. Сказать про чёрный район? Про отсутствие метки? Про то, что отец мог бы убить его на месте если бы узнал? Что Тэхен - никто по меркам их мира? Что его жизнь не стоит и ломаного гроша в глазах отца? - Он не красный, - сказал он осторожно. – Его положение ниже. - Чёрный? - догадался Юнги. Чон кивнул, не поднимая глаз. - И ты… - Юн помолчал. - Ты понимаешь, что если отец узнает, он не просто запретит тебе с ним видеться. Он… избавится от него. Как от помехи. Без колебаний. Без суда. Просто исчезнет человек. - Знаю, - Чонгук поднял голову, встретил взгляд брата. В его глазах горела решимость - та, которую Юнги видел лишь однажды, когда Чонгук защитил бездомного щенка от отцовских псов. - Поэтому я не могу его оставить. Не могу предать. Если я женюсь, если останусь здесь отец рано или поздно узнает. Он всегда узнаёт. У него везде глаза и уши. И Тэхена убьют. - Голос дрогнул. - А если я сбегу - он останется жив. И я смогу быть с ним. Даже если мы будем жить в подвале, даже если будем есть раз в день - я буду с ним. Если он конечно захочет… Юнги смотрел на него долго. Потом положил руку на плечо тепло, по-братски. - Тогда тебе нужен план, - сказал он. - Не просто сбежать, а исчезнуть так, чтобы отец не смог тебя найти. И чтобы он не тронул твоего… как его зовут? - Тэхен. - Твоего Тэхена, - Юнги кивнул. - Дай мне время. Я подумаю, что можно сделать. У меня есть кое-какие связи с главами патрулей. Люди, которые не задают лишних вопросов. -  Юнги… - Чонгук посмотрел на брата с благодарностью. - Ты рискуешь. Если отец узнает, что ты помогал… - Я старший сын, - тот усмехнулся. - Мне прощают больше, чем тебе. Не бойся за меня. Отец не тронет наследника. Я слишком ценен для него. Он отнял руку, сделал шаг к двери. - Подумай, готов ли ты к такой жизни. Без дворца, без денег, без имени. Начнёшь с нуля. В неизвестности. Возможно, в опасности, - Юнги посмотрел на брата. - Если да - я помогу. Если нет… лучше забудь о нём сейчас. - Я не смогу забыть, - сказал Чонгук. - Даже если захочу. Юнги кивнул и вышел. Чонгук остался один. Он подошёл к кровати, лёг на спину, уставился в потолок. Мысль о побеге пульсировала в голове, не давая покоя. «Сбежать. Оставить всё. И начать новую жизнь. С ним». - Может, стоит? - прошептал он в пустоту. – Может - это единственный выход? Он чувствовал, как каждой минутой, петля затягивается. Закрыл глаза и провалился в тревожный сон без сновидений, но с тяжёлым, давящим чувством на душе. *** Тэхен чувствовал как чьи-то пальцы медленно перебирали его волосы, гладили по голове нежно, играясь. Он не хотел просыпаться, хотел остаться в этом ощущении навсегда, в этой обволакивающей заботе. - Мм… - выдохнул, чувствуя, как ладонь скользит по его щеке. Открыл глаза. Чонгук сидел на краю кровати, наклонившись над ним. Взлохмаченный, в своей обычной водолазке. Волосы падали на лоб, глаза смотрели мягко, с какой-то непривычной нежностью. - Ты… - выдохнул Тэхен. Он ещё не до конца проснулся, но сердце уже забилось чаще. - Почему ты спишь в моей кровати? – Чон улыбнулся - краешком губ. Робко, не смело. – Твоя не такая удобная? Тэхен взял его за руку, потянул на себя. Чонгук не сопротивлялся, лёг рядом. Они легли на бок - друг на против друга. Кровать скрипнула под их весом, но оба не обратили внимания. Только смотрели в глаза напротив - сонные, растрёпанные, беззащитные. - Почему ты так рано? – Тэ провёл пальцами по чужой щеке. - Я думал, ты придёшь вечером. - Не мог больше ждать, - ответил ему парень тихо. Голос низкий, чуть хриплый от волнения. - Соскучился. Слово повисло в воздухе - простое, обыденное, но от него внутри всё переворачивалось. Тэхен смотрел в его глаза, видел своё отражение в них, и тонул. - Я тоже, - прошептал он. - Очень. Тишина. Только дыхание. Только биение двух сердец, которые, кажется, стучали в унисон.  Чонгук смотрел не отрываясь - на его лицо, на губы, на карие глаза, в которых плескалась усталость и что-то ещё, что-то живое. Он потянулся вперёд медленно, давая Тэхену время отстраниться, если тот захочет. Тэхен замер на секунду. Дыхание перехватило, сердце пропустило удар.  И он ответил. Прикосновение было почти целомудренным - губы только скользнули, пробуя, спрашивая.  Тэ прикрыл глаза, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки, как внутри взрываются тысячи атомных бомб. Губы Чонгука пахли мятой и утренней свежестью, или это ему только казалось. Чонгук подался ближе - его рука легла на затылок Тэхена, пальцы запутались в русых волосах. Поцелуй углубился. Уже не робкий, не спрашивающий, а требующий, жадный – как будто он боятся, что Тэхен растворится, если отпустить.  Тэхен выдохнул в поцелуй, и в этот момент… ...Он резко открыл глаза. Утро. Светлые шторы пропускали солнечный свет. Подушка пахла Чонгуком. Но рядом никого не было. Холодная простыня. Тишина в квартире. - Сон, - выдохнул парень, прижимая ладонь к груди, где сердце колотилось как бешеное. - Это был сон. Он сел на кровати, обхватил колени руками. Губы горели, хотя к ним никто не прикасался. Провел пальцами по ним, вспоминая прикосновение, которое было таким реальным. Таким желанным. - Чёрт. - прошептал, закрывая лицо руками. Внутри всё пылало: смущение, стыд, желание, страх. Ему хотелось, чтобы сон не кончался. Хотелось, чтобы Чонгук был рядом. Настоящий. Тэхен был возбужден. Он лёг обратно в кровать Чонгука уткнулся лицом в подушку, вдыхая знакомый запах. - Что ты со мной делаешь? - прошептал он в ткань. - Я схожу с ума по тебе. Я должен спать в своей кровати… Боже… Тэхен замер, вдыхая его запах. Чистый, немного пряный, с лёгкой ноткой дыма, как в баре, когда Чонгук выходил покурить. Запах стал таким родным за эти дни. Он ловил его на одежде, которую Чон оставил ему. На покрывале. На полотенцах в ванной. Казалось, этот запах пропитал всю квартиру, и Тэхен не хотел, чтобы он выветривался. «Это был всего лишь сон, - думал он. - Но почему тогда я всё ещё чувствую его губы на своих? Почему сердце не успокаивается?» Он сел, вновь обхватил колени руками, уставился в стену. Мысли путались, сердце билось чаще обычного. «Что со мной происходит? Почему мне хорошо здесь, в его квартире? Почему я жду его возвращения, как праздника? Почему мне не спится, когда его нет? Почему я вдыхаю его запах как наркоман, которому нужна доза?» Повернулся к зеркалу.  На него смотрел парень в чужой футболке, с растрёпанными русыми волосами, с чужим запахом на коже. И в карих глазах  что-то новое. То, чего не было раньше. Трепет. Волнение. Тоска. - Я скучаю по нему, - сказал он вслух. - Я скучаю по красному принцу. И сам испугался этого признания. Тэхен провёл рукой по лицу, потёр глаза. Обвёл взглядом комнату - аккуратную, чистую, пахнущую деревом и покоем. Всё здесь было чужим. И в то же время таким своим. Как будто он всегда жил в этой квартире. Как будто он всегда был рядом с Чонгуком. «Как так вышло? Ещё месяц назад я ненавидел красных. Смотрел на них, как на врагов. А теперь… теперь я жду одного из них, как манны небесной. Хочу слышать его голос. Видеть его глаза. Чувствовать рядом». - Это неправильно, - прошептал на выдохе. - Он красный. Я - никто. У нас нет будущего. Его опустят до черных, если узнают. Меня убьют . Но я… я не могу перестать думать о нём. Нам опасно даже просто быть друзьями. Он вспомнил, как Чонгук смотрел на него, когда он пел. Как сидел на полу, не отрывая глаз. Как сказал: «Ты красивый». Не «ты хорошо поёшь». Не «спасибо». «Ты красивый». - Он говорил обо мне, - прошептал Тэхен. - Обо мне. Не о голосе, не о песне. Обо мне. Сердце ухнуло вниз, как на американских горках, которые он никогда не пробовал, но представлял. «Что это значит? Что он чувствует ко мне? Дружбу? Симпатию? Или…» Тэхен зажмурился, отгоняя мысль. Слишком страшную. Слишком желанную. - Я не могу, - сказал он себе. - Не имею права. Он - принц. Я - грязь из чёрного района. Между нами - пропасть. И если я позволю себе…если я поверю, что между нами может быть что-то большее… я не переживу, когда он уйдёт. «А он уйдёт. Рано или поздно. Красные не остаются с чёрными. Это аксиома». Тэхен сел на край кровати, сжал простыню в кулаках. «Но он не ушёл, - возразил сам себе. - Он спас меня от Дэсона. Привёз сюда. Дал документы. Подарил гитару. Он…он заботится. Рискует своей репутацией, своей безопасностью, своей жизнью ради меня. Просто так не рискуют» Парень тут же опустил голову, упёрся лбом в колени. - Зачем? Зачем ему это? Кто я для него? Друг? Тот, кого жалко? Он видит во мне брата? Или… или что-то большее? Ответа он не знал. От этой неизвестности было страшно. И сладко. И тоскливо. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Тэхен снова вдохнул запах подушки. Запах Чонгука. И  почувствовал, как внутри трепещет стая бабочек. - Я схожу с ума, - прошептал он. - Я одержим им, думаю о нём каждую секунду. Жду его звонка, сообщения, возвращения. Я боюсь, что с ним что-то случилось когда он уходит во дворец к отцу. Я… Затем замолчал, потому что дальше следовало то, чего он боялся признать даже в мыслях.  «Я испытываю чувства. Сильные. Что это? Симпатия? Влюбленность? Я влюблен в парня? В того, кто никогда не будет моим? Во второго наследника главы государства?». Слёзы обожгли глаза, он с силой растёр их кулаками, не позволяя пролиться. - Нет, - сказал твёрдо. - Нет. Это не влюбленность. Это благодарность. Он спас меня, вот я и перепутал. Всё. Точка. Но внутри что-то кричало: «Врёшь. Врёшь себе. Это она, та самая влюбленность. Любовь. С первого взгляда. С первого "виски, самый дорогой". С того момента, как он посмотрел на тебя своими чёрными глазами и спросил "не надоело?"». Тэхен встал, подошёл к окну. Высокое, с плотными шторами. Дёрнул и ткань разъехалась, впуская утренний свет. За окном синяя зона. Чистые улицы, ровные фонари, деревья с золотой листвой. Не чёрный район с его грязью и страхом. Здесь было тихо. Спокойно. Безопасно. - Я в безопасности, - прошептал он. - Я в его квартире. Ношу его одежду. Сплю на его кровати. Я… я почти живу с ним. Осторожно провел пальцами по стеклу, рисуя замысловатые узоры. - И я хочу, чтобы это никогда не кончалось. Хочу, чтобы он всегда был рядом. Чтобы он смотрел на меня так же. Чтобы…  Тэхен отнял руку, отошёл от окна. - Чимин, - сказал он вслух внезапно. - Я не могу больше один с этим справиться. Если я не выговорюсь - взорвусь. Он взял телефон, набрал сообщение:  «Приходи. Срочно. В синюю. Пропуск у тебя есть». Ответ пришёл через минуту: «Выхожу». Тэхен оделся. Чёрные джинсы, чёрный свитер, водолазку под горло - чтобы не светить пустой ключицей. Прошёл на кухню, поставил чайник. Достал две кружки. Сегодня он хотел говорить, а не сидеть в тишине. Чимин появился через час. Запыхавшийся, растрёпанный.Видимо, бежал всю дорогу. - Что случилось? - спросил он с порога, скидывая куртку. - Ты меня напугал. Я думал что-то стряслось. - Нет-нет, ничего, - Тэхен покачал головой. - Но мне нужно поговорить. Очень нужно. Я не могу больше держать это в себе. Они прошли на кухню. Чимин сел на стул, взял кружку с чаем, но не пил - смотрел на друга в упор. - Выкладывай, - сказал он. - Я слушаю. Тэ молчал. Смотрел в кружку, в тёмную глубину чая. Пальцы дрожали. - Я… - начал и замолчал. Слова застревали в горле. - Тэхен, - Чимин накрыл его руку своей. - Мы же друзья. Ты можешь мне всё доверить. Что бы ты ни сказал - я не отвернусь. Ты же знаешь. Тэхен поднял голову. В глазах - растерянность, страх, отчаяние. - Я влюбился, - выдохнул он. - В него. В Чонгука. Чимин не моргнул. Не удивился. Только вздохнул - тяжело, обречённо. - Я уже понял, - сказал друг. - Давно. Просто ждал, когда ты сам поймёшь. Ты светишься, когда он рядом. Ты улыбаешься не той искусственной улыбкой для посетителей, а настоящей. Я не слепой. - И ты не осуждаешь? - Тэхен удивился. - Он парень. Красный принц. Я - чёрный. Это… - А за что осуждать? - Чимин откинулся на спинку стула. - Он парень? И что? Он красный? И что? Он спас тебя. Он заботится о тебе. Он рискует своей шеей, чтобы ты был в безопасности. Какая разница, какого он пола? Тэхен молчал, переваривая. - Но я боюсь, - признался он. - Боюсь, что это неправильно, что меня не поймут. Боюсь его отца, что нас убьют, если узнают. Что я ему не нужен. Что я просто… просто чёрный официант, которому он решил помочь, и когда надоест - выбросит. - Я думаю ты ему нужен, - сказал Чимин в ответ. - Я видел, как он на тебя смотрит. Это не взгляд благодетеля. Это взгляд… Он запнулся, подбирая слово. - Влюблённого? - опасливо поинтересовался Тэ шёпотом. Друг кивнул. - Да. Он смотрит на тебя, как на сокровище. Как будто ты  самое ценное, что у него есть. Так смотрят на то, что боятся потерять. Парень закрыл лицо руками. - Я не знаю, что делать. Я никогда не влюблялся. Ни в девушек, ни в парней. Даже не знаю, как это - быть с кем-то. Как понять, что ему нужно. Как не сделать больно. Как… - Эй, - Чимин перебил его. - Ты слишком много думаешь. Выключи голову, включи сердце. Он помолчал, потом провёл рукой по вороту своей футболки. Спокойно, без вызова. И спустил ткань вниз, открывая ключицу. Тэхен замер. На коже Чимина, рядом с его собственной меткой - чёрной, с простым узором - красовалась вторая. Черная. Россыпь мелких точек, чуть выше ключицы, почти у шеи. - Что… -  Он не договорил. Воздуха не хватило. - У меня был секс, - сказал Чимин. - С парнем. Тишина повисла в кухне. Тэхен смотрел на чужую метку - черную, чужеродную на коже друга, и не мог вымолвить ни слова. В голове крутились обрывки мыслей, но ни одна не складывалась в целое. - Ты… - начал.  - Да, - кивнул тот в ответ, поправляя воротник. - Недавно. Пару недель назад. Я пошёл в клуб развеяться. Познакомился с одним парнем. Он был… красивым. И я захотел. Просто захотел. Впервые в жизни я захотел кого-то по-настоящему. Чимин замолчал, глядя в сторону. На его лице - смесь смущения и облегчения, как у человека, который наконец сбросил тяжёлую ношу. - Это было впервые, - сказал он тихо. - Я раньше не пробовал. Ни с девушками, ни с парнями. Думал, может, я вообще асексуал? Что я никого не хочу. Но потом… этот парень. Я увидел его, и внутри что-то щёлкнуло. Понимаешь? Тэхен кивнул. Понимал. Слишком хорошо. - Что ты чувствовал? - спросил он. - Страх? Стыд? - Страх - да, - Чимин пожал плечами. - А стыда не было. - Он помолчал. - Это было… правильно. Будто я наконец сделал то, что должен был сделать давно. Я не жалею. Ни капли. Тэ молчал, переваривая. - Ты его любишь? - спросил он. - Нет, - Чимин покачал головой. - Это был просто секс. Мы не виделись больше. Но он помог мне понять... что я могу быть собой, что я могу быть с кем-то и не чувствовать себя ненормальным. Он посмотрел на Тэхена. - И ты способен. Не бойся. - Но он парень, - прошептал. - И мы оба парни. Это… - Что? - Чимин подался вперёд. - Неправильно? Кто это сказал? У нас война была, мир чуть не убила радиация, метки появились, касты – но кто сказал, что парням нельзя любить парней? Никто. Этого просто нет в правилах. Потому что никому нет дела. Все заняты цветом меток и тем, кто с кем спит в политических целях. Он усмехнулся - горько, безрадостно. - Ты боишься, что тебя осудят? Тэхен, мы живём в мире, где чёрных считают грязью. Где людей убивают за отсутствие метки. Где красные правят, потому что у них красивый цвет на коже. И ты боишься, что кто-то скажет: «фу, парни с парнями»? Серьёзно? Тэхен в ответ молчал. Внутри что-то переворачивалось - старые установки, страхи, навязанные обществом, давали трещину. - Ты прав, - сказал он тихо. - Наверное. Но мне всё равно страшно. Я не могу просто взять и перестать бояться. - Бояться - нормально, - Чимин положил руку ему на плечо. - Но не позволяй страху управлять тобой. Если ты его любишь - скажи. Или хотя бы признайся себе. А дальше… дальше посмотришь, что будет. Может, он чувствует то же самое. Тэхен поднял голову. - А ты? - спросил он. - Ты будешь искать того парня? - Нет, - друг покачал головой. - Это была случайность и она мне помогла понять себя. - И что ты понял? Чимин помолчал, глядя в кружку. - Что я могу быть разным. Что метки не определяют мою личность. Что я имею право хотеть, иметь секс, влюбляться, даже если это не вписывается в рамки, которые мне навязали, - Он провёл пальцем по краю кружки. - Я тебя не тороплю, Тэ. Просто… не отрицай очевидное. У тебя сильные чувства, и это точно вышло за рамки обычной симпатии. Это факт. А что с этим делать - решать тебе. Но помни: терять тебе почти нечего. У тебя нет статуса, нет денег, нет власти. Только жизнь. И ты можешь прожить её, боясь каждого взгляда, а можешь… попробовать быть счастливым. Тэхен смотрел на друга. Внутри - буря. Но сквозь неё пробивалось что-то спокойное. - Ты очень мудрый для вышибалы из дешёвого бара, - сказал он. - Это бабушка научила, - усмехнулся Чимин. - Она говорит: «Живи так, чтобы в конце не было стыдно за прожитые годы». Я просто передаю дальше. Они помолчали, каждый о своём. - Спасибо, - сказал парень. - За откровенность и совет. За… за то, что ты есть, что не отвернулся ни разу. - Всегда, - Чимин сжал его плечо, потом убрал руку. - Если захочешь поговорить ещё - звони. В любое время. Даже ночью. - Хорошо. Его друг допил чай, затем поднялся. - Мне пора. Бабушка ждёт. Она, наверное, уже волнуется, куда я пропал. Тэхен проводил его до двери. На пороге Чимин обернулся. - Тэхен. - Да? - Ты не сумасшедший. Ты просто влюблённый. Это нормально. Не дай никому убедить тебя в обратном. И вышел. Тэхен остался один. Сел на диван, поджал ноги. Обнял колени. - Влюблённый, - повторил он. - Я влюблён. И впервые позволил себе не отрицать это. Позволил себе почувствовать всё. Ощущения разливающиеся в груди при мысли о Чонгуке. Трепет, когда телефон пиликает - вдруг это он. Тоску, когда его нет рядом. Желание быть ближе. Касаться. Слышать его голос. - Я влюблен в него, - прошептал Тэхен. - Я влюблен в красного принца. Слёзы навернулись на глаза, но не горькие, не от страха. От облегчения, что он наконец перестал врать себе.  - И я не знаю, что с этим делать. Но я влюблен. - повторил он громче, для себя самого. Он лёг на диван, свернулся калачиком, вдыхая запах, который остался от Чонгука на покрывале, на подушках. Закрыл глаза. - Я буду беречь эти чувства, - прошептал в пустоту. - Даже если ты никогда не узнаешь. Даже если мы никогда не будем вместе. Ты - моё что-то. То, чего у меня никогда не было. То, о чём я не смел мечтать. И в этой тишине, в этой квартире, которая стала убежищем, Тэхен позволил себе просто чувствовать. Без страха. Без осуждения. Без мыслей о завтра.   *** Чонгук проснулся от того, что в дверь громко постучали. - Вставай, - голос отца жёсткий, ледяной. - Жду в кабинете через десять минут. Парень сел на кровати, потёр лицо. Голова гудела после бессонной ночи, всех мыслей, которые крутились в голове не давая уснуть. Он почти не спал, всё думал о Тэхене, о свадьбе, о побеге, о том, как сказать отцу. И что будет дальше. Встав, быстро оделся. Чёрные брюки, белая рубашка. Волосы кое-как пригладил. В кабинет вошёл ровно через десять минут, как приказано. Чон Донхен сидел за столом, перебирая бумаги. Как обычно. - Садись, - приказал он, указывая на стул напротив. Чонгук сел, сжал кулаки под столом, готовясь к бою. - Я обсудил с семьёй Кан условия брака, - начал отец, не отвлекаясь от бумаг. - Скоро назначим дату свадьбы, у нас всех есть достаточно времени, чтобы подготовиться. Платье, гости, церемония - всё будет на высшем уровне. - Я не согласен, - сказал Чон. Чон Донхен поднял голову. Взгляд холодный, тяжёлый. Таким взглядом он смотрел на провинившихся слуг, на врагов, на тех, кто посмел перечить. - Что? - Я не согласен на этот брак, - повторил Чонгук, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Я не хочу жениться на ней. Я не хочу жениться вообще. - Твои желания никого не интересуют, -  отрезал отец. - Ты женишься. Это приказ главы семьи. - Тогда я откажусь от титула. Чон Донхен медленно отложил бумаги, откинулся на спинку кресла. В кабинете стало тихо - так тихо, что слышно было дыхание самого Чонгука. - Что ты сказал? - переспросил отец. - Я готов отказаться от статуса красного, - Он встретил его взгляд. Внутри всё дрожало, но глаз не отвёл. - Если это единственный способ не жениться. - Ты понимаешь, что это значит? - голос отца стал тихим, вкрадчивым - куда страшнее, чем крик. - Ты станешь никем. Будешь жить в чёрном районе, без денег, без связей. Никто не подаст тебе руки. Никто не назовёт твоё имя. Ты исчезнешь из истории. О тебе забудут. - Мне плевать. Чон Донхен встал. Медленно обошёл стол, остановился напротив сына. - Ты позоришь семью, - сказал он. - Твоя мать… - Ты снова начинаешь?! Чонгук вскочил, кулаки сжались. Внутри закипала ярость - такая, что он едва сдерживался. - Ты не имеешь права использовать её имя, чтобы мной манипулировать, - сказал он сквозь зубы. - Если бы она была жива - она бы не позволила тебе так со мной обращаться. Она бы любила меня. По-настоящему, я уверен, а ты… ты просто используешь. - Ты ничего не знаешь о том, что она бы позволила, - лицо отца исказилось. - Ты не знал ее! - Мне достаточно того, что рассказывал Юнги, - Чонгук шагнул вперёд. - Он помнит, как ты изменился после её смерти. Как стал холодным, жестоким, расчётливым. Она бы не хотела видеть в тебе это чудовище. - Как ты смеешь! - Чон Донхен взревел, хватая сына за рубашку. Он притянул того к себе, в глазах бешенство, граничащее с безумием.  - Ударь, - прошептал Чонгук. - Ударь, и я уйду навсегда. И ты никогда меня не найдёшь. Никто не найдёт. Я исчезну. А ты останешься с позором - второй сын сбежал, не выдержав тирании отца. Все будут знать. Все. Кулак повис в воздухе. Они смотрели друг на друга - отец и сын. Два упрямца, ни один не хотел уступать. - Ты никуда не уйдёшь, - сказал Чон Донхен, разжимая пальцы. Он оттолкнул сына, отошёл к окну. - До свадьбы ты будешь жить во дворце. Под охраной. Никаких прогулок. Никаких отлучек. Твоя жизнь - только здесь. - Ты не можешь… - Могу, - перебил отец. - Я - глава Терра Новы. Я могу всё. Захочу - и ты не выйдешь из этой комнаты до свадьбы. Захочу и приставлю к тебе охрану, которая будет следить за каждым твоим шагом. Он щёлкнул пальцами, и в кабинет вошли двое охранников - крупные, с синими метками.  - Проводите моего сына в его комнату. Охрана у дверей снаружи. Если он попытается сбежатьсвяжитесь со мной немедленно. - Ты не посмеешь! Я не ребенок! - Чонгук попятился. - Посмею, - Чон Донхен повернулся к нему спиной. - Ты сам виноват. Бунтуешь - терпи последствия. Охранники взяли парня под локти - не грубо, но твёрдо. Вывели из кабинета, провели по коридору. - Я сам, - вырвался Чонгук, когда они подошли к его комнате. - Не трогайте меня. Охранники переглянулись, но послушались. Открыли дверь, пропустили внутрь. Чонгук зашёл, и дверь за ним закрылась с характерным щелчком замка. - Блять! Сука, сука, сука! - он кричал, бил кулаком в стену. Он прошёлся по комнате от стены к стене, вновь почувствовав себя узником. Дверь заперта. Снаружи - охрана. - Заперли, - прошептал он. - Как зверя в зоопарке. Как собаку, которая укусила хозяина. Сел на кровать, уставился в потолок. В голове шумело. «Тэхен. Он будет волноваться. Он подумает, что я бросил его. Что я…» Чонгук резко сел, достал телефон. Руки дрожали, когда он набирал сообщение:  «Привет. Извини, что не пришел. Много дел во дворце. В ближайшие дни, наверное, не смогу выбраться. Не волнуйся, всё хорошо». Отправил. Замер, глядя в экран. Ответ пришёл через минуту. «Я понимаю. Не переживай. Я скучаю». Чонгук выдохнул с облегчением, но не полностью. Сердце всё ещё колотилось. Он написал в ответ. «Я тоже скучаю». «Ты в порядке?» - спросил Тэхен. «Да. Просто завал». «Ты говорил, что отец злится. Это из-за него?» Чонгук помолчал. Не мог рассказать про свадьбу. Не сейчас. Не в переписке. Не тогда, когда он сам ещё не знал, что делать. «Да. Но я справлюсь. Ты не волнуйся». «Хорошо. Ты только береги себя». Чонгук улыбнулся - первый раз за этот ужасный день. Улыбнулся, глядя на маленькие буквы на экране. «Обязательно». «Чонгук». «Да?» «Ты тоже красивый» Он замер. Сердце пропустило удар. В животе не летали бабочки, в нем словно пробежал табун лошадей - чувство такое сильное, что перехватило дыхание. «Ты даже не представляешь, как мне сейчас нужны эти слова». «Почему? Что случилось?» «Ничего. Просто устал, но твои слова согревают». «Тэхен». «Мм?» «Ты для меня много значишь. Ты знаешь?» Долгая пауза. Чонгук затаил дыхание. «И ты для меня». Он лёг в кровати, прижимая телефон к груди. Улыбался в темноте. «Я больше не смогу представить жизнь без него. Никогда. Что бы ни случилось. Я буду бороться за нас. За то, чтобы быть с ним. Даже если придётся всё бросить». Тревога оставалась. Страх никуда не делся. Ни страх Чонгука перед отцом и свадьбой, ни страх Тэхена перед разницей в их положении и возможными последствиями. Где-то глубоко, под слоями страха и неопределённости, теплилось что-то маленькое, но живое. Надежда. И, может быть, что-то еще. *** Конец восьмой главы.