Уëбищные повести

      Сидят как-то уëбища в кругу у костра. Ночь, темень хоть глаз выколи, только языки пламени потрескивают и ветер в арматуре свистит. Сидят, байки травят, кто чего видел. Тут Женя, старый пердун, допивает энергетик, вытирает свою мохнатку под носом и говорит хриплым шепотом: — Слышали про «Ручку-самодрочку»? Не та, что из песни, а настоящая хераборина, что появляется на рандомных позициях. Выглядит как обычная человеческая кисть, только размером с хорошую кувалду, с синюшными венами. Летает эта дрянь на уровне пояса, будто на невидимой ниточке подвешена. – И что она, кусается?– вставил кто-то из уëбищ – Хуже,– покачал головой Евгений.–Особенность у неё, пацаны, специфическая. Она задрачивает. — В смысле? — В прямом. Она, как бы сказать...крайне озабоченная. Подлетает эта хреновина к тебе, когда ты на привале и начинает оказывать чрезмерное внимание. И так методично может полчаса, час, три часа! Выслеживает зелëных, когда те в одиночку по кустам шныряют, тихонечко подлетает сзади и всё. Начинает «обрабатывать» объект. Причем делает это с таким профессионализмом, что даже самый суровый боец забывает про всë на свете. – Ты серьезно сейчас?– заржал кто-то из толпы. – Абсолютно, – кивает двухметровая сволочь.– Она не просто «задрачивает», она буквально доводит до исступления. У неё пальцы сгибаются в любые стороны, как у осьминога. А хватка такая, что любой позавидует. Подлетает к тебе, пока ты в кустах притаился, и начинает своё дело. И всё бы ничего, да только она делает это так мастерски и настырно, что ты ни убежать, ни автомат вскинуть не можешь– просто стоишь, остолбенев, с охуевшими глазами, пока она тебя «обслуживает». – И что, никто не отбился? – Пробовали,– отрезал Евгений.– Сержант один, говорят, пытался её ножом пырнуть. Так ей хоть бы хны. Она, зараза, даже темп не сбила. Сержант тот потом три дня в себя прийти не мог, всё на небо смотрел и молчал. Говорят, она в мире только ради этого и существует. Поймает вояку, доведет его до «пиковой кондиции», а когда тот без сил в траву падает– просто улетает дальше, в поисках новой жертвы.       В уëбищном кругу повисла тишина. Кто-то нервно поправил ремень автомата, кто-то поглубже натянул капюшон. – Короче, мужики,– добавил Женя, поднимаясь на ноги.– Если в лесу услышите сзади странное, ритмичное шуршание и почувствуете, как штаны сами собой сползают– не пытайтесь сопротивляться. Ходят слухи, что она жутко не любит, когда её обламывают. Тогда может не просто «задрочить», а ещё и пальцы в узлы завязать– причем не свои, а ваши собственные.       Женя развернулся и пошел к блиндажу, а остальные у костра ещё долго сидели, внимательно оглядываясь по сторонам и на всякий случай проверяя, крепко ли застегнут ремень на поясе...       ...Заснувшая часть уëбищ не подозревала, что одному из них придёт в голову мысль поприкалываться и прикинуться той самой ручкой самодрочкой. А был этим шутником некий Даня. В его пропитанный невероятным умом, гениальностью и наркотическими веществами мозг пришла эта мысль после, возможно, слишком жирной лишней дорожки порошка.       Но каково же было удивление, когда мамкин лиходей во время своей шалости услышал сзади характерные звуки из байки. Он громко закричал, пробудив всю округу и выводя из строя всю технику. Нихуясе он октаву мог брать. Удивительные люди. Впрочем, дальше было всё, как в тумане...       ...Все уëбища, задроченные и обессиленные, пытались прийти в себя. Они хрипели и мычали, нервно дергаясь время от времени. Один только командир бодро и недовольно бродил по округе, периодически пиная их и бурча ругательства. – Почему он на ногах?– хрипло ныл Даня. – А этому задрочишься дрочить,– слабым голосом отвечал Евгений.– У него запасы нескончаемые...Переиграл и уничтожил эту летающую поебень...       Жалобно простонав, уëбища отрубились. А где-то там в кустах валялась уже мазолистая, иссохшая ручка самодрочка. Теперь уже она никого не побескоит.