Шаг до снега: кто полюбит умника

Запомнились мне постоянные упреки и кровь. Подвал, скрытый за большой картиной-семейным портретом, в нем всегда кто-то кричал. Пустая гостиная, скрывающая под черным ковром разводы крови. Там мы всегда встречали отца с работы. Он требовал повиновения, поэтому, несмотря на его задержки, мы с матерью начинали ждать с шести вечера. Бывало, дома отец так и не появлялся. Тогда я, сидя в кресле, невольно засыпал. Мать никогда не спала в гостиной. До самого утра сидела, не сомкнув глаз. Она встречала его упреками, отец ненавидел этот тон и бил её. Каждый раз бил, но ей, казалось, было всё равно. Прижав руку к покрасневшей щеке, она вкладывала всю ненависть в взгляд. Я не понимал, зачем. Каждый раз, провоцируя его, мать получала удары. Даже спрятанный, синяк все равно причинял боль. Запомнилась мне разбитая посуда. Постоянные упреки и звук разбивающегося стекла. Сейчас я понимаю, что вся причина крылась во внешности. Рыжие волосы и голубые глаза — стопроцентный Веснински, чистокровный наследник. Ребенок, ничего не унаследовавший от её обожаемого клана. Не Хэтфорд: не зеленые глаза и не темные волосы. Она не любила мой громкий голос, ей не нравились мои размашистые движения. Человек, не знающий, когда стоит молчать, пытался приучить меня к тишине. А потом вечером мать не контролировала себя перед отцом. Она ненавидела мои глаза. Однажды, увидев их в темноте, мать, испугавшись, закричала. Возможно, она никогда и не смотрела в них. Если мы собирались куда-то выйти, мать держалась вдалеке. В гигантском зале родители расходились по разным сторонам, а я оставался один, окруженный любопытными взглядами. Зато она не пропускала момента, чтобы оскорбить отца, упрекнуть в недостатке воспитания. Каждый раз, разжигая его ненависть, мать наслаждалась последующими моими пытками. Ведь под горячую руку ему потом попадал я. Натан Веснински — присягнувший на верность монстр. Он мог постоянно срываться на других, но никогда не позволял себе пререкаться с Господином Морияма. Жестокий, но верный клятве. Оглядываясь назад, могло ли всё сложиться по-другому? Возможно, будь мать более терпеливой. Если бы они не встретились я бы не родился. Отец причинял боль, доводил до безумия, но не оскорблял, по крайне мере, меня. Я боялся стать похожим, перенять его привычки. Больше всего я боялся, что мать, которой я хотел держаться, оставит меня. Именно её силуэт радовал даже, несмотря на крики. — Почему притих? От внезапного вопроса Эндрю по спине пробежали мурашки. Он поднялся с кровати и, хмуря брови, смотрел на меня.

***

Эндрю

Свет от лампы падал на его лицо. Небесные, голубые глаза смотрели на меня. Такой вид будоражил. В этой темной комнате он сидел, склонившись над учебником. С каждым медленным вздохом сильнее растворяясь в темноте. Наблюдала ли мать за ним? Затаившись, выжидая подходящего момента. Она желала его невинности. В этом ужасном мире без надежды на спасение, в отличие от нее, Нил стремился помогать. Легкий румянец появился на щеках. — Эндрю, ты когда успел подойти? Он неловко улыбался, пытаясь отвлечь внимание. Левой рукой аккуратно пряча учебник. Интересно. Я протянул руку, чтобы взять книжку, но он перехватил его, приближаясь. Его чертовски длинные ресницы мило хлопали. Веснушки были раскинуты по лицу, а из-под торчащего рукава футболки виднелось продолжение звездной картины. Он заметив мой мимолетный взгляд. Его губы, растянулись в соблазнительной ухмылке. Ему не нужно было говорить. Скользнув рукой по моему плечу, он коснулся затылка и притянул к себе. Я сидел на его коленях, а мои руки зарылись под футболку. Улыбается. Он точно знает свою власть. Нил поцеловал в шею, пытаясь отвлечь. От нежного касания я невольно вздрогнул. Умник счёл это достаточным поводом, чтобы повторить действие. — Твой фетиш насчёт шеи отвратителен. — Тебе нравится. И мне нравится, что тебе нравится. На следующее утро я не хотел его отпускать. У него был экзамен по португальскому, напоминал он, сидя на кровати ранним утром полуголым. Лучи солнца слепили ему в глаза. Недовольно корчась, Нил опустил голову. Яркий рыжий. Посмеиваясь от моего взгляда, он ушел, поцеловав на прощание. Развалившись на кровати, мой взгляд привлек торчащий учебник на тумбочке. Та самая, на которую он вчера кинул учебник перед тем, как мы завалились на кровать. На вид обычный языковой учебник по португальскому. 120 страница. Родители, как основополагающий фактор в жизни ребенка. И портрет семьи. Улыбающиеся взрослые обнимают не менее радостного ребенка. Идеал, к которому нужно стремиться.

***

Нил

На улице было пасмурно. Темные тучи нависли над Форксом. На выходе из школы стояла машина Эндрю. Он насвистывал, облокотившись о капот. Весь в черном, руки в карманах. От этого вида на лице расползлась улыбка и я поспешил к нему. На полпути заметив меня, Эндрю раскрыл руки. Оказавшись рядом, я прижался к нему. — Поехали домой? — Что-то ты сегодня сильно веселый. Под мой смех Эндрю открыл дверь и усадил меня в машину. Парковка дома Калленов была практически пуста. Только две машины одна из которых занимала сразу три места. Она задевала место Эндрю. Выругавшись, он оставил машину на въезде, перекрывая выход. — Чтобы знали, на чье место встали. Мой смех не прекращался, сегодня было хорошее настроение. Эндрю ничего не говорил, но он заметил это. Выпрыгнув из машины, я собирался пойти в дом, как вдруг Эндрю потянул назад. — Ничего не забыл? Он притянул к себе. По затылку побежали мурашки. Поцелуи Эндрю многое меняли, и я был рад этим переменам. Его руки прижимали все ближе, не давая отстранить. Но я и не хотел. Аккуратные подергивание волос злили Эндрю. Он недовольно уворачивался и сильнее прижимал к себе. — Фу, голубки оторвитесь друг от друга, мне нужна машина! На пороге стоял Сет. С широкой улыбкой, в майке, он, казалось, насмехался. — Сет, хватит обижать детей, — из двери высунулась Элисон, готовая к выходу. — видишь, им неловко. — Конечно, неловко! Обжиматься на общей парковке! Цокая каблуками, Элисон прошла мимо Сета, поправив волосы перед его лицом. Он со свистом последовал за ней. Эндрю недовольно косился на них. Усмехнувшись, я потянул его в дом. — Не обращай внимания. Сзади послышались маты. Ваймак сидел в гостиной перед телевизором и увлеченно спорил с Меттом. По каналу крутили вчерашнюю гонку. Рене с Эбби что-то делали на кухне. — А вот и вы! Как прошел экзамен, Нил? Со второго этажа спускалась Ден. Она была в спортивной одежде, видимо, собиралась на пробежку. — Получил высший балл. — Ну что за молодец, — сказала Ден, оказавшись рядом. — ты ж наша гордость! — послышался звонкий чмок в щеку. Эндрю буркнул, проходя мимо. Как только мы оказались в комнате он прижал меня к стене. — Какие милые глазки ты строишь другим. — Ты ревнуешь. Я только ответил на вопрос и, к слову, твой взгляд прожигал меня насквозь. Тебе стоит поучиться сокрытию эмоций. — Умников никто не любит. — Кроме тебя. Теперь я действительно был дома, с теми, кто любит. У меня было всё, чего хотел и в чём нуждался. И я не позволю этому исчезнуть.