Как аукнется, так и откликнется

Невос шутил. Он просто, блять, неудачно пошутил, но Солид почему-то воспринял всё всерьёз. — Чё ты там копошишься, Солид? — Так много пёрлов… — тянет он. И добавляет: — Даже не знаю, куда их пихать. — В меня, блять! — на свою беду, раздражённо выпаливает Невос. — Солид, кончай уже! На его лице мгновением спустя возникает не предвещающая ничего хорошего улыбка. — Услышал тебя, — воркует Солид, и Невос сглатывает. — Погоди! — Он делает шаг назад и таращит глаза, осознавая, насколько серьёзно восприняли его шутку. — Не-не-не, — мотает головой Невос, торопясь к порталу, — нахуй тебя, я домой! Последнее, что он слышит, прежде чем переместиться из Незера в Верхний мир — многообещающее: «Стоять, сучка!» Что ж, Невос действительно стоит — у Невоса, к слову, тоже стоит — правда, не на ногах, а в унизительной коленно-локтевой. Отчаянно хочется взвыть, но Невос только тихонько скулит в сгиб локтя, прогибаясь ещё сильнее. Пальцы у Солида ебануто скользкие, они монотонно двигаются внутри, и собственное тело Невоса предаёт до обидного легко. Словно его мнение здесь вообще никого не волнует! Он слышит, как хлюпает сзади; ощущает, настолько плотно и жадно мышцы обхватывают пальцы Солида, будто ничего на свете Невосу не нужно так же сильно. — Не рыпайся, — чуть ли не мурлычет Солид, — расслабься. — Ебать у тебя условия! А ничего, что… Невос давится собственными словами — в него проникает нечто очень-очень непохожее на пальцы, и он хватает онемевшими губами щекотный воздух. Блять, это правда происходит? Ёбаный Солид и ёбаные эндер-пёрлы. Хотя фактически ёбаный тут только Невос — ёбаными пальцами ёбаного Солида. Пиздец. В голову не лезет ничего, кроме мата. Там пульсирует только два слова — «пиздец» и «ёбаный-Солид-чтоб-тебя-шесть-мамонтов-трахнуло-за-все-твои-выходки». Шести мамонтов вокруг не видно — зато шесть пёрлов точно имеются, и это не считая тот, что уже в нём. Невос стонет от осознания ситуации. У него стоит крепко; стоит так, что яйца пульсируют и ноют, но ёбаный Солид не обращает и капли внимания на изнывающего Невоса — всё его внимание только на пёрлах. Ну и заднице Невоса, может быть. — Блядота, — шипит он. — Приятно познакомиться, — фыркает Солид, — а я Солид. — Несмешно, блять! Ой, сука-а-а… Невос тягуче скулит на одной ноте — Солид пропихивает в него ещё один пёрл, и от этого самый первый внезапно вжимается в простату. — Это второй, — звучит сзади так довольно, словно Солиду перепал шалкер элитр, а не возможность запихать в Невоса ёбаные пёрлы. — Посмотрим, поместится ли в тебе стак? — Блять, — всхлипывает Невос, — Солид! — Что такое? — издевается он. Прохладная желейная поверхность эндер-пёрла касается ягодиц, и крепкая рука надавливает на поясницу, побуждая прогнуться сильнее. — Думаешь, не влезет? Внутрь проскальзывает третий упругий шарик, ударяется о два предыдущих — Невос падает грудью на постель, всхлипывая, и бездумно двигает тазом, мечтая потереться ноющим членом ну хотя бы о простынь. — Да ты прямо течёшь! — умиляется Солид. Мокрой от лубриканта рукой он проводит по члену — Невос захлёбывается обжигающим воздухом и толкается в его кулак. Удовольствие мгновенно обрывается — Солид пережимает член у основания и посмеивается, а Невосу натурально хочется зарыдать. — Не торопись, — пальцы обводят позвонки, и за лёгкими касаниями хвостиком тащатся импульсы тока, — у нас впереди вагон времени. Невос выскуливает протяжное «блять» и утыкается лицом в руку. Солид вынуждает прогнуться его ещё сильнее, и Невос ощущает себя шлюхой, выставленной напоказ — настолько чётко ощущается знакомый взгляд. Ладонь, поглаживающая поясницу, ловко сбегает на бок, оттуда — на живот. — Ещё один? Солид выдавливает смазку с характерным плюхом, и Невос кусает кожу на предплечье, когда в него проталкивают очередной — четвёртый? пятый? — пёрл. Назло Солиду он сдерживает стоны, хотя под веками уже печёт от жалких слёз. И Невос был бы рад заявить, что это от ужаса или шока, но с его члена ебуче-медленно стекает капля смазки, а плечи горят румянцем. Но он же нормальный! Его совершенно точно не могут возбуждать эндер-пёрлы, двигающиеся внутри него. Точно не могут. Абсолютно. — Ты невероятен, — урчит Солид, — из тебя вышла такая вместительная дырка… — Заткнись! Извращенец… — Тебе нравится, — на живот нежно давит обжигающая ладонь, и Невоса встряхивает, — или я не прав? — Голос леденеет, становится серьёзнее. — Мне остановиться, Невос? Только скажи. Он должен ответить, что ему ни капли не нравится; он должен велеть Солиду остановиться, прекратить эту хентайную порнографию. Вместо этого Невос тихонько скулит, пытаясь потереться о чужую руку. — Это не ответ. — Солид убирает ладонь, издевательски щёлкнув по мокрой головке члена. — Нравится? — Сука, — беспомощно выпаливает Невос. На задницу приземляется шлепок — несильный, но звонкий, неожиданный, вынуждающий пёрлы внутри сдвинуться. — Блять! — Ты подставляешься. — Ладонь гладит ягодицу, и Невос жмурится, смаргивая влагу. Он кое-как заставляет себя замереть, прекратить вилять задницей, напрашиваясь на ещё один удар. — Значит, нравится тебе, да? Невос еле-еле кивает, захлёбываясь кислым воздухом. Грудную клетку распирает; мозги плавают раскалённой жижей от одного края к другому, и он, сука, скоро попросту перестанет осознавать человеческую речь, потому что вся кровь приливает к паху. В ушах стучит пульс — его звук похож на назойливо капающую из протекающего крана воду. Горло сухо сжимается, и Невос облизывает губы, прежде чем выпалить тихое «да». — Так бы сразу, — удовлетворённо говорит Солид, а потом три раза проводит по члену плотно сжатым кулаком. Этого мучительно не хватает, чтобы кончить, но достаточно, чтобы Невосу окончательно стало наплевать на свою гордость и личное достоинство. — Пожалуйста! — Уже просишь сам? — радуется Солид. — И это я из нас двоих извращенец, да? — Ещё какой, — непослушными губами бормочет Невос. Солид хмыкает. Он кладёт обе ладони на ягодицы и раздвигает их так, будто желает взглядом пересчитать все пёрлы. Колени разъезжаются по постели. Невос морально почти готов рухнуть прямо на живот — эндер-пёрлы бы ощущались пиздецки — но каким-то чудом умудряется перевернуться на спину. Решением это было не самым удачным — лицо Солида теперь хорошо видно, как и его горящий, восторженный взгляд. Невос отчаянно стонет. По щеке всё-таки стекает слезинка — спазм недосягаемого оргазма хлещет по мышцам всего тела, сводит судорогой даже плечи. Солид выдавливает смазку на очередной пёрл — она шмякается с громким хлюпом и брызгами. Невос предпочёл бы не смотреть, как и без того желейная поверхность начинает похабно блестеть под чужими пальцами, но он физически не может отвести глаза в сторону. Зато получается зажмуриться, когда пёрл непреклонно давит, раздвигая мышцы. — Это слишком, Солид, — канючит Невос, всхлипывая, — он не вместится! — Расслабься, — советует Солид и успокаивающе проводит по животу. — Их немного осталось. Солид всё-таки проталкивает внутрь новый пёрл. В Невосе становится так тесно, что больше, блять, точно ничего не влезет. Ёбаные — хотя, скорее, ебущие — пёрлы от малейшего движения чуть смещаются, толкают друг друга, распирают изнутри. Всё происходящее ощущается нереальным — Невос никогда в жизни не чувствовал себя настолько заполненным. — Дыши, — ласково напоминает Солид, — просто дыши, Невос. Невос дышит, но не просто, а сложно — хрипит, глупо моргает и задыхается стонами. Ему так сильно хочется кончить, он заполнен до края, и пёрлы, трущиеся друг о друга, ни капли не помогают унять возбуждение. Его обдаёт горячей волной раз за разом, но она так и не доходит до паха, остаётся где-то у бёдер, напрягая мышцы невыносимой истомой. Солид кончиками пальцев гладит живот, и его взгляд настолько восторженный, что Невос мечтает выцарапать ему глаза, чтобы не смел смотреть с таким удовольствием и восхищением. К счастью, Солид хотя бы молчит — и Невос точно не хочет знать, что творится в чужих извращённых мыслях. Не хочет, потому что уверен — от их озвучивания он сгорит и ниспадёт куда-то ещё ниже Ада. Новый пёрл впихивается внутрь с заметным усилием. Невос скашивает глаза и захлёбывается стоном — от такого количества пёрлы выпирают. Солида, очевидно, от этого штырит неадекватно — он давит ладонью на живот, и Невос уже не может сдерживаться. — Блять, — всхлипывает он, — Солид! По лицу беспорядочно текут слёзы, грудную клетку распирает плач. Это просто слишком… Это слишком. Ощущения такие, будто после мороза окунуться в горячую ванную — телу хочется тепла, но это тепло ошпаривает кожу, вонзает крошечные иголочки в каждую клетку, разрывает невыносимым, нетерпимым чувством. — Давай ещё один… — Солид гладит его бок и нависает, заглядывая в глаза. — Последний, — он целует солёную щёку, — ты сможешь, Невос. Невос сможет только выть — он хватается за Солида обеими руками, изо всех сил впивается ногтями в кожу и истерично бормочет: — Он не вместится! Никак не вместится, Солид, он не вместится… — Ты говорил это два пёрла назад, — укоризненно напоминает Солид. — И всё вместилось. Это последний, обещаю. Доверься мне, Невос. Он почти мурлычет ему на ухо, и Невос сдаётся — протяжно всхлипывает, кое-как разжимает пальцы. Солид целует его, нежно кусает мочку и шепчет какие-то приторные сладости — какая Невос «вместительная умница» и какой «хороший мальчик». Его слова едва-едва получается разобрать, потому что всё внимание устремилось вниз. Невос ощущает каждый блядский миллиметр, на который проникает последний пёрл, и считает их про себя. Нужно дышать — Невос пытается делать размеренные вдохи и выдохи, и это слабо, но помогает. Пёрлы распирают его, давят и перекатываются — с глухим хлюпом последняя сфера наконец-то проталкивается внутрь. Невос, вскрикнув, жадно и сбито дышит, пока Солид гладит его бёдра и негромко повторяет, какой он молодец. От чужой ласки становится ещё хуже — яйца ноют от перенапряжения, и кажется, что Невос сейчас либо взорвётся от возбуждения, либо скончается одновременно с оргазмом. — Встать сможешь? — Ты издеваешься? — Невос вскидывает на Солида взгляд, и тот гадливо улыбается. — Солид! Куда ты меня тащишь? — К зеркалу, — лаконично объясняет он, помогая встать. — Полюбуешься. — Я не дойду! Солид хмыкает ему на ухо, обнимает за плечи и ведёт за собой. Каждый шаг отзывается горячей вспышкой по всему телу; колени дрожат, а на языке вертятся оскорбления, но Невос только жалобно поскуливает. — Смотри, — приказывает Солид. Невос слушается раньше, чем осмысливает слово — взгляд падает на собственный живот. Округлившийся, блять, от количества пёрлов внутри. Пиздец. Пиздец-пиздец-пиздец. — Ебануться… — Нравится? — шепчет Солид и ласково прикусывает мочку. — А говорил, не вместится. — Извращенец, — всхлипывает Невос. Его плавит конкретно, он как будто наглотался чистого спирта и теперь абсолютно и бесповоротно пьян — настолько смазанным и нереальным всё воспринимается. — Ты-то? О, ещё какой! Солид давит ладонью на выпирающие пёрлы — из Невоса вырывается вскрик. Это много. Слишком много ощущений для одного-единственного тела, и ноги подкашиваются, уже не в силах держать его в вертикальном положении. Солид подхватывает его, не прикладывая видимых усилий; целует в шею, кончиками пальцев спускается по бедру… — Тебе нравится, Невос? Посмотри на себя. Посмотри, каким полезным ты можешь быть. — Солид! Ну пожалуйста! — Тише. — Солид касается его члена, и Невоса колотит. От рваного дыхания пёрлы двигаются — еле-еле, но из-за их обилия это всё равно прекрасно чувствуется. Каждое шевеление, каждая дрожь. Слава всем Эндер-драконам этого мира, его хотя бы никуда не телепортирует. — Давай вернёмся на кровать, — решает Солид, — мы ведь не хотим, чтобы ты испачкал зеркало, правда? Невос то ли кивает, то ли мотает головой — верите или нет, он настолько хочет уже кончить, что готов убрать за собой языком, если его наконец-то доведут до разрядки. Он падает на постель спиной, тянется к члену, но собственная рука задевает живот, и он одёргивает её. — Убери. — Солид устраивается между его бёдер, гладит их внутреннюю сторону и шире разводит. — Ты бываешь таким старательным и послушным, Невос! Я восхищён. — Захлопнись! — скулит он и жмурится, сосредоточенно дыша на счёт. Давление пёрлов не собирается ослабевать, а его не планируют освобождать ближайшие… вечности две, пожалуй. Время в таком состояние не осознаётся совершенно, и Невос просто растекается по простыне сгустком никчёмной перевозбуждённой плоти. Вдох, два счёта, выдох. Вдох-выдох. Медленный вдох — и вы-ы-ыдох. Вдо… — Солид! — истерично вскрикивает Невос, в ужасе распахивая глаза. — Нет, нет, нет, стой! Мне тяжело! Головка члена протискивается к пёрлам. — Ты что-то сказал? Прости, я не расслышал. — Солид заламывает брови, и, пока Невос верещит, слитным движением вгоняет ствол целиком, входя до упора. Шепчет прямо в лицо: — Повтори, пожалуйста. Что ты сказал? — Блять, — пищит Невос, трясясь от переизбытка ощущений. Слабыми руками он вцепляется в чужой затылок. — Солид! — Что такое, мой хороший? — ласково интересуется он и покачивает бёдрами, фактически перемешивая своим членом пёрлы. Пиздец. — Пожалуйста, что угодно, пожалуйста! — По щекам стекают слёзы, и Солид собирает их губами. — Дай мне кончить! — Конечно, — воркует Солид, — ты ведь был таким хорошим мальчиком, и я так тобой горжусь, Невос… Его слова служат аккомпанементом к бесконечным толчкам. Невос задыхается, ему так хорошо, что плохо, его сейчас разорвёт на атомы и частицы и не соберёт обратно. Живот сводит спазмом подступающего оргазма, тело шумит беснующейся кровью, а собственный заполошный пульс прекрасно удаётся расслышать. Время смешивается в одну долгую секунду, в собственные стоны, растянутые по вечности, и непрекращающееся движение. Солид вбивается в него непривычно медленно и монотонно, но от обилия перекатывающихся пёрлов всё ощущается чересчур остро. Невос — как переполненный водой стакан, только чудом сохраняющий натянувшуюся полусферой жидкость сверху. Ему хватит одной капли, чтобы она лопнула, а вода перелилась через край. — Кончай, Невос. Сейчас. Одновременно с этими словами Солид накрывает ладонью его истекающий член, и это — та самая последняя капля. Невос чисто физически не может ослушаться — вибрируя каждой мышцей, он выплёскивается и воет от переизбытка всего: от вдавливаемых в натруженную простату пёрлов, от того, как они распирают изнутри, от губ Солида на шее, от его руки на члене, от его члена в забитой пёрлами заднице, от его присутствия, запаха и хриплого голоса. Всего этого много — так много, что его колотит в оргазме долгую минуту, а член подрагивает, изливаясь лужицами спермы на выступающий живот. — Невос? — зовёт Солид, каким-то чудом уловив момент, когда в ушах перестало шуметь. — Пиздец, — сипит Невос. — Пёрлы? Вытащить все или хочешь оставить парочку? — Блять. — Невос жмурится от картины, где целый день ходит с пёрлами внутри; как сидит на собрании, как разговаривает со знакомыми, как строит — и никто, кроме Солида, понятия бы не имел, что он носит в себе эндер-пёрлы. — Парочку оставлю, — понимает его Солид. — Ты такой молодец, такой… — Замолчи-и-и! Солид смеётся, целует его за ухом и, как змей-искуситель, шепчет: — Может, попробуешь вытолкнуть их сам? — Блять. Солид усмехается. Они оба прекрасно знают — Невос попробует.