Why not me?

Дин выполнил обещание. Они действительно сидели в кафе. Был прекрасно ясный день, по небу периодически проплывали белые облака, обманчиво обещающие быть мягкими на ощупь. Кас краем глаза посматривал на них через окно, вспоминая о доме. Исключительно по привычке. Временами было трудно осознать, что Небеса давным-давно не его дом. Что теперь они — жестокий противник. А домом становилось любое место, где ангел оказывался с Винчестерами. В частности, с Дином. Между ним и Касом выстраивался довольно простой и несколько бессмысленный диалог. Снова они были друзьями. И пусть ангелу безумно хотелось быть для Дина чем-то бо́льшим, чем друг, он довольствовался тем, что есть. Он просто не имел права требовать чего-то ещё. Слишком много раз он ошибался, слишком много раз ухитрился утратить доверие Дина. И пусть пытался это исправить, пусть делал всё, что в его силах, — видимо, этого было недостаточно. Винчестеру пришлось отойти, потому что его стало страшно раздражать, что официанты не реагировали на его просьбы подойти. Поглядывая на него со стороны, Кас слабо улыбался. Но эта улыбка вдруг стёрлась с лица, словно неудачный рисунок старым ластиком. Конечно же, Дин подошёл к самой симпатичной официантке, вступив в ненавязчивый диалог. И вся внешняя раздражительность исчезла, испарилась буквально по щелчку пальцев. Винчестер улыбался ей и привлекательно хлопал длинными ресницами. Через пару минут она что-то черкнула на блокноте, куда записывали заказы, и, оторвав этот листочек, протянула охотнику. Вероятно, дала свой номер. И конечно же, Дин пообещал ей позвонить. Но Кас прекрасно знал, что он этого не сделает, а сомнёт бумажку в кармане, затем случайно найдёт её и, напрочь забыв о том, какая из девушек дала свой номер, просто выбросит. Глотку начала душить странная горечь. Не совсем злость. Кас не хотел, да и устал злиться. Скорее толика обиды и, по большей части, — безысходность. Отчаяние. Только ангел успел подумать, что его старания всё же к чему-то привели, как оказалось, что они бессмысленны. Он устал наблюдать за одной и той же картиной и лезть из кожи вон. Кас привык к тому, что Дин его не любит. Да и не обязан. Но неужели он хотя бы из жалости не мог прекратить бесконечные заигрывания с другими прямо на глазах у Каса? Словно испытывал его терпение, ожидая, когда же оно лопнет. Впрочем, вряд ли Дин делал это из злых помыслов. Просто не замечал, насколько это бьёт ангела по больному. Не задумывался о том, что значит его реакция. Не реагировал. Он вернулся с бургером в руках, всё-таки выбив его бесчестным путём, и сделал вид, будто только что ничего не было. Снова нарисовалась ветреная улыбка. — Так о чём ты там? — Тебе всё равно, — мрачно ответил Кас. Ему совсем не хотелось сказать лишнего, но душу до краёв наполняла досада, грозясь вылиться ужасным, постыдным потоком. Дин с трудом проглотил большой кусок бургера, который радостно откусил перед этим, и удивлённо уставился на Каса. Кажется, он никогда не поймёт. — Что? — Скажи честно, ты позвал меня сюда только от скуки? — чуть наклонившись через стол, немного тише спросил Кас. Устраивать концерт в людном месте он был не намерен, но и не озвучить своих мыслей не мог. Чувствовал, что вот-вот сорвётся. В отличие от Дина, он всегда сдерживался на сколько хватало сил. — Нет, — ответил Винчестер, непонимающе нахмурившись. — То есть, ты же понимаешь, что я хотел извиниться. — Да брось, — сказал Кас и, неожиданно даже для самого себя тихо засмеялся. Боль начала не колоть его, а очень неприятно щекотать. — Иногда кажется, что ты делаешь это из жалости. Но тебе меня совсем не жаль, и я даже не знаю, что из этого расстраивает меня сильнее. — О чём ты? — Дин наконец опустил еду на тарелку и полностью сосредоточил внимание на ангеле. Почему-то он не отшучивался и не насмехался. Возможно, пока что не мог не мог понять, над чем смеяться. — Официантка, Дин, — пояснил Кас совсем невесёлым тоном. Он не хотел враждовать или ссориться. — Стоило мне пропасть из твоего поля зрения, как сразу же нашлась замена тебе по душе. Ты не улыбался так, пока не пересёкся с этой девушкой и не взял её номер. Дин молча хлопал глазами, пристально глядя в глаза ангелу. Казалось, можно было даже услышать, как скрепят шестерёнки в мозгу охотника в процессе размышлений. — А ведь ты даже не станешь ей звонить, — жалким, тошнотворным для самого себя тоном добавил Кас. В носу защипало, но ангел воздержался, чтобы не шмыгнуть им. — Мне кажется, я не улавливаю сути твоего выпада. В чём проблема? — Дину точно не нравился этот разговор. Слова Каса он начал воспринимать как откровенные претензии. — Я отошёл на минуту и перекинулся парой слов с симпатичной девушкой. Думаю, это всё ещё законно. Кас потупил взгляд и покачал головой из стороны в сторону. Стоило бы заткнуть себя, но тот воображаемый противный кляп внезапно поддался и позволил выплюнуть себя. Правда пока что, с непривычки, было тяжело говорить. — Каждый раз. Такое происходит каждый раз. Почему-то те, кто проводит с тобой всего одну ночь в жизни и совсем тебя не знают, волнуют тебя больше, чем те, кто всегда рядом? — Смысл как раз в том, что они мало меня волнуют, — пожав плечами, ответил Дин. — В этом и суть обычного флирта. — Я тебя не понимаю, — выпрямившись, вздохнул Кас. Забраться в голову Винчестера временами было легко, а иногда — чертовски трудно. — Ты просто ещё не дорос, малыш, — усмехнулся Винчестер и снова вернулся к еде так, словно ничего не случилось, а этого разговора и вовсе не было. Кас не выдержал и встал. Да, он всегда цеплялся мыслями за хорошие мгновения с Дином, старался не утонуть в отчаянии, чтобы не сойти с ума от этого. Но ему был необходим хоть какой-то отдых, хоть какое-то время, в которое не придётся видеть эти, скорее всего ненамеренные, пытки со стороны Дина. — Я хочу домой, — твёрдо проговорил Кас и, оставив Дина наедине с его удивлением, развернулся и ушёл в машину. Он знал, что поездка обратно будет наполнена молчанием и напряжением.

***

По прибытие Кас сразу же спрятался в комнату. На самом деле, он проводил в ней не много времени. Использовал её лишь чтобы пропасть из чужого поля зрения, избежать неприятных бесед, обдумать что-то наедине с собой. А в остальном, от неё не было толка. Просто была устно обозначена как «комната ангела». Пустая и безликая, каким времена ощущал себя сам её обитатель. Поздно вечером, когда Кас вновь пытался разобраться с книгой (оказалось, что чтение неплохо отвлекало от неприятных мыслей; особенно детективы, которые очень увлекали), дверь снова скрипнула. Не распахнулась, а осторожно приоткрылась. Кас взглянул на возмутителя своего спокойствия. Конечно, это был Дин. Со странноватой улыбкой на лице он вскинул брови и спросил: — Можно зайти? Это было очень подозрительно. Кас гипнотизировал его несколько секунд, а затем молча кивнул и опять опустил взгляд в книгу. Только вот слова уже не получалось разобрать. Дыхание слегка спёрло. Ангел чувствовал себя ужасно от того, что одна только улыбка Дина заставляла его сдаться и закрыть глаза на всё неприятное, что ей предшествовало. Дин вошёл и замялся. Ангел всё ждал, пока тот заговорит, но какое-то время в воздухе висела тяжёлая тишина. Затем Винчестер, кажется, переступил с ноги на ногу и заговорил. — Слушай, я не знаю, что тебя сегодня так расстроило, но… Кас обещал себе держаться особняком, но сдался мгновенно. Он захлопнул книгу и сразу же перебил Дина: — Вот именно. Тот округлил глаза и запнулся на том, что хотел сказать перед этим. Судя по его взгляду, он растерялся, не ожидая сиюминутной, слишком быстрой реакции со стороны Каса. — То есть? — То есть, ты не знаешь, — сощурившись и не отводя взгляда, снова быстро ответил Кас и слабо развёл руками. — Или не видишь, а может, и не хочешь видеть. — Я как раз заглянул для того, чтобы это выяснить, — непривычно мирно произнёс Дин. — Понимаю, что частенько веду себя как мудак, и мне… Честно, мне жаль. Почему он не был раздражён? Почему не злился, не фыркал, не повышал голос? Почему извинился? Это сбивало с толку, не позволяя его игнорировать или злиться. Не позволяя показывать напускную гордость. — Я знаю, — искренне сказал ангел. — Я прекрасно это знаю, я это вижу, Дин. И я никогда не держал на тебя зла. Правда. Как бы Кас ни хотел, как бы ни старался, а всё равно прощал. Как бы ни думал о том, что Дин издевается, всё равно в итоге верил в обратное. Ангел иногда замечал в себе схожесть со старой розеткой — искрился, когда намеренно впускал в себя что-то стороннее, но сразу же утихал, как только отпускал это. — Тогда что не так? — в недоумении продолжал спрашивать Дин. Кас отбросил в сторону книгу, чтобы не впиваться в неё пальцами. — Всё. И в первую очередь то, что ты этого даже не осознаёшь. Ты готов уделять внимание каждой встречной, но не мне. Иногда мне кажется, что ты просто меня не видишь. Не замечаешь до тех пор, пока моей жизни не угрожает опасность. Он выпалил это на одном дыхании, и вдруг ему стало противно от себя. Сколько жалости к себе, сколько патетики. Глупо, глупо. Но, к сожалению, искренне. — Тебе что, не хватает внимания? — поразился Дин. Возникало ощущение, что он намеренно не вслушивался в слова ангела полностью, выбрасывая всё, что не мог воспринять. — Сэм тебя холит и лелеет… — Но Сэм — не ты, — вновь перебил Кас. За ним такого не водилось, в какой-то момент он и вовсе стал ловить себя на том, что разучился чётко препираться с Дином, а начал наоборот смотреть ему в рот, изредка выражая несогласие. — Зато именно ты добр и улыбчив со всеми, кто к тебе равнодушен. Ты уделяешь так много времени и внимания незнакомкам, что я каждый день задаюсь одним и тем же вопросом. — О, и каким же? — немного нервно и коротко отозвался Дин. Он часто сжимал ладони в кулак. У него дрожат руки?.. — Почему не я? — Кас знал, что по его губам вновь расползлась отвратительная печальная улыбка. Он ощутил, как дрогнул собственный голос, будто хотелось рассмеяться. — Я делаю всё, что в моих силах. Этого может быть недостаточно, но почему тогда ты мил со всеми девушками, которые лишь удосуживаются на тебя взглянуть? Дин так и стоял с нелепо разомкнутыми губами, словно смысл сказанных слов совершенно не просачивался в его сознание, огибая слух дугой. Молча. Даже его дыхание стало значительно тише, чуткий слух ангела почти его не улавливал, хотя грудь Винчестера вздымалась значительно чаще. — Что я делаю не так? Неужели я настолько хуже других? — не вопросы, а скорее шёпот, едва слышный выдох. Кас будто пытался скрыть от самого себя факт того, что произносил это вслух, что ему хватало на это смелости. — При чём тут ты? — наконец заговорил Дин, но не слишком уверенно. — Сколько себя помню, — с момента, когда я вытащил тебя из ада, — я всегда хотел быть ближе к тебе. Я признаю, что совершил много ошибок, — Кас сделал небольшую паузу, чтобы снова набрать в лёгкие побольше воздуха. Ему казалось, что их заполняет вода и он вот-вот захлебнётся, не подав никаких признаков. — Безумно много, и вряд ли такое прощается, но я умоляю, прекрати наказывать меня за это. Он действительно умолял. Нет, он молился. И не Богу, не ангелам, а обычному человеку. Того, кого многие годы назад посчитал бы всего лишь букашкой, не достойной внимания. — Что ты вообще… — запнулся Дин и заговорил так, словно из последних сил оборонялся в бою. — Я тебя не наказывал. Да, я злился, иногда очень сильно. Но я не хочу тебе мстить. Мне это не нужно. — Тогда зачем ты показываешь мне, насколько ласково ты общаешься с другими? Почему не стираешь с себя чужую помаду, когда возвращаешься? — Кас отчаянно выбрасывал вопрос за вопросом, почти не надеясь, что Дин ответит. Тот как раз уставился куда-то в сторону, как будто это могло бы его спасти. — И почему отворачиваешься, когда я продолжаю разговор? — Тебе что, обидно, что я просто общаюсь с девушками? — Дин слабо взмахнул руками, а его брови домиком сошлись к переносице. Судя по всему, он отчаянно пытался пропускать мимо ушей слова Каса, пока тот надеялся, что он наконец позволит себе их понять. — В том-то и дело! — Кас вдруг повысил голос, совершенно не намеренно, и тут же заставил себя говорить тише. — Ты не просто общаешься с ними. За одну встречу ты ухитряешься подарить им всего себя. Им даже не приходится ничего делать, пока я — как это правильно говорится? — из кожи вон лезу, чтобы ты просто мне улыбнулся. Искренне. Губы задрожали. Против воли своего обладателя, они то изгибались в улыбке, то кривились в горькой, дурацкой гримасе. Может быть, Кас мог бы заплакать. За последнее время ему много раз так казалось, но видимо он всё же был слишком силён, чтобы вот так запросто поддаться этому мимолётному порыву. Не до такой степени он себя жалел. — Почему ты это говоришь? — почему-то тихо-тихо спросил Дин. Он выглядел так, словно его заперли в одной клетке с голодным тигром, который вот-вот его растерзает. Точнее, как выглядел бы нормальный человек в такой ситуации. Потому что если бы такое случилось с самим охотником, он бы и виду не подал, что испугался. — Потому что… — Кас запнулся и тяжело вздохнул, после чего зажмурился и выпалил: — Ты меня поцелуешь? Воздух словно перешёл в твёрдое агрегатное состояние. Он давил и отказывался проникать в лёгкие. Касу показалось, что сейчас он умрёт от удушья, и в какой-то момент даже порадовался такой возможности. Ангел чувствовал себя так, будто положил голову на плаху палача. — Что? — шокированный голос Дина разлился по комнате. Не услышав в нём гнева, Кас осторожно открыл глаза. Так, будто вышел из темноты и готовится к тому, что сейчас его ослепит свет. Не ослепил. Никакого света не было. А темноты и подавно. Опасность миновала. Поза Дина больше не выражала боевой готовности. Он просто застыл, как восковая фигура. — Разумеется, я не заслуживаю твоей искренней любви, я слишком многое в своей жизни сделал неправильно, — продолжал виниться Кас, не делая пауз, чтобы не позволить Дину ответить на вопрос прямо сейчас. — Я готов даже сносить твои ежедневные наказания за мою былую гордыню. Но можешь ли ты хоть раз поступиться своей? Не сможет. Кас это знал, но всё равно продолжал свою исповедь. Слова полились бесконечным потоком. И, казалось бы, должно стать легче. Но ангелу наоборот с каждым словом становилось всё тяжелее, всё больнее. Тем не менее, остановиться не получалось. Молчание со стороны Дина вынуждало продолжать. — Я ничего не прошу — просто не смею, — но не мог бы ты всего раз позволить мне почувствовать себя счастливым? Дин всё ещё стоял с приоткрытым ртом и пугающе распахнутыми глазами, молча глядя на Каса. Кажется, охотник всё больше и больше забывал, как дышать. И неизвестно, что это сулило — беду вселенского масштаба или внезапное благословение. — Я не хочу владеть тобой и твоими чувствами, мне достаточно того, что я сказал о своих, — клялся Кас и почти с ужасом осознавал, что совсем не лжёт. — Ты самый лучший, заботливый и любящий человек из всех, кого я знал. Я не прошу с твоей стороны признания или веры. Но поставь меня хотя бы на одну ступень со всеми незнакомыми девушками, которые всего раз испытали на себе твою нежность. Это уже свыше того, о чём я могу мечтать. Со стороны мнимого палача — Кас действительно отдавал себя на суд Дину — так и не послышалось ни слова. Ангел всё пытался поймать его взгляд, их глаза глуповато играли в догонялки. И Винчестер, кажется, даже не думал поддаваться. — Я просто хочу всего раз почувствовать себя любимым, — приняв поражение, признался Кас, поясняя мотив своего давно заданного вопроса. — Всего на секунду. Я хочу знать, каково это. За всю долгую жизнь, за тысячелетия ангел ни разу не любил. Никогда и никого. Он не мог знать, насколько это прекрасно и больно. Это искусство, свойственное только людям. Поэтому довольно долго он не мог понять, что любит Дина. Но как только осознал — сразу же принял это. С радостью и благодарностью, ведь для ангела это неоценимый дар. И, как оказалось, по совместительству с этим — проклятье. — Нет, — в конце концов отозвался Дин, глядя себе под ноги. Его голос прозвучал очень строго, и со стороны Каса послышался дрожащий вздох. Но Дин поднял голову и договорил: — Нет, потому что ты на сотни ступеней выше них всех. Кас, который до этого момента прятал взгляд, пытаясь выработать силы для принятия, вдруг поднял на Дина широко распахнутые глаза. — Что? Пришла его очередь задавать глупые вопросы. — Неужели ты считаешь себя хуже тех, с кем мы друг друга используем? — фыркнул Дин с таким видом, будто Кас был обязан это понимать. А он не понимал. Он поджал непослушные дрожащие губы и с жутко уязвимым видом продолжал смотреть на Дина. За эти секунды он сто раз пожалел, что заговорил об этом, и начал чувствовать себя последним идиотом. — Ты ребёнок, — вздохнул Дин и закатил глаза. Беззлобно. Кажется, он колебался, пытаясь сдвинуться с места, но затем всё же, хоть и неуверенным шагом, приблизился к Касу и обнял его. Не слишком осторожно, не нежно, не трепетно. Но крепко. Не успев ничего как следует осознать, Кас вцепился в Винчестера, молясь всему сущему, чтобы тот больше никогда его не отпускал. Чтобы не пришлось снова столкнуться взглядами, чтобы не пришлось снова говорить, чтобы не пришлось жить дальше. Просто застыть на месте навсегда. — Мне страшно, Кас, — слишком честно заговорил Дин, не отпуская его. Возможно, чтобы спрятать глаза, ведь для охотника признаться в этом было чем-то из ряда вон. — Я ужасно устал. Мне нужна была хоть какая-то отдушина, и я её нашёл. Воцарилась недолгая тишина, после чего Дин взял Каса за плечи и отстранил от себя. Практически оторвал, как старый пластырь с ещё незажившей раны. Было больно, и Кас чуть зажмурился на пару секунд. Без Дина он чувствовал себя неполноценным. — Знаешь, чего хотят девушки, которые проводят со мной всего один вечер или ночь? — риторически спросил Дин, объясняя всё Касу, словно ребёнку. — Того же, чего и я: отвлечься, сбежать от проблем, просто забыть обо всём на время. И ни я, ни они не испытываем друг к другу ровным счётом ничего. Ангел вдруг начал осознавать, что сейчас, когда всё вокруг с каждым днём становилось всё хуже, Дин чувствовал себя уверенным только в этой сфере. И как только наступило затишье, как только появилась возможность, он бросился с лихвой набираться этой уверенности, всё время ожидая беды. И как бы он не хорохорился, как бы не изображал бесстрашие и беспечность — всё ложь, бравада. До Каса дошло: это даёт иллюзию контроля. И сразу же стало тошно от того, что он так и не смог этого понять и привёл всё к тому, что Дин перед ним оправдывался. Если бы Винчестер объяснил это раньше, если бы не отшучивался и не издевался, всё было бы значительно проще. Но и за это Кас его не винил. Может, и стоило бы, но уже не мог. — Прости меня, — вместо этого произнёс ангел и преданно заглянул в глаза Дину. Снова. Он знал, что в будущем охотник ещё множество раз на него сорвётся, причинит ещё множество обид. Без этого никак. Но он знал, что каждый раз они будут мириться. И каждый раз, в итоге, поймут друг друга. — Заткнись, — усмехнулся Дин. Он отпустил Каса и напоследок потрепал ему волосы. — Так ты не в обиде? — Нет, — честно ответил ангел. — Чудненько. Уже поздно, давай обсудим остальное завтра. Было видно, что Дин смущён. Его выдержка закончилась, и теперь он стремился сбежать. Конечно же, ему самому было до безумия страшно. Кас знал, как на охотника действуют любые откровенные разговоры, даже самые короткие. В любой момент Дин мог взорваться, броситься защищаться раздражёнными репликами и превратить беседу в что-то наподобие ссоры. И, пожалуй, именно поэтому он хотел уйти прямо сейчас. Кас не станет его останавливать, раз так нужно. Когда Дин уже дошёл до порога и открыл дверь, Кас вслед ему выпалил то, что уже очень долгое время хотел коротко и ясно сказать: — Я люблю тебя, Дин. Винчестер замер в проходе. Его лица не было видно, но плечи вздрогнули, будто от неожиданности. Он молчал несколько секунд, не двигаясь с места, после чего будничным тоном произнёс: — Спокойной ночи. Дверь начала закрываться за ним следом с неприятным протяжным звуком. Казалось, что это длилось часами, хотя прошли всего пара секунд. И когда осталась лишь небольшая щель, прежде чем дверь окончательно захлопнулось, послышалась негромкая фраза: — И я тебя. Впрочем, возможно, Касу просто показалось.