выеби мой стресс

Весь день пошёл по пизде. С самого утра, когда я ещё даже кофе не допил, начальник логистического отдела прислал три голосовых по пять минут, где ныл, что фуры с новым ассортиментом застряли на таможне. Я, мать вашу, руководитель отдела закупок крупного сетевого DIY-гипермаркета, и вместо того чтобы подписывать контракты с поставщиками, разруливал этот коллапс. Склад простаивал, внизу орали менеджеры, и к семи вечера, когда я сел в машину, шея была просто каменная. Дома пахло кофе. Это значило, что Джун уже встал из-за своего ноута и, скорее всего, закончил работу. Он у нас промышленный дизайнер, чертит какие-то сложные корпуса для медицинского оборудования на удалёнке, и, в отличие от меня, ему не надо каждый день выгрызать контракты у конкурентов. Когда я зашёл в квартиру, он стоял на кухне и без футболки, босиком, помешивал что-то в турке. У него реально широкая спина, вся в мышцах, потому что пока я дрыхну до восьми, этот дебил уже успевает наматывать пять километров по парку. Я бросил ключи на тумбу и простонал: — Я всё. Я труп. Если через пять минут я не лягу, мой позвоночник треснет. Джун обернулся. Волосы тёмные, почти чёрные, взлохмаченные после душа, глаза тёмно-карие, и в них эти его вечные смешинки. Он всегда ржёт надо мной, когда я уставший, потому что знает: я пассив, и моя доминантная херня на работе заканчивается ровно в тот момент, когда я захожу в спальню. — Бедненький начальник, — протянул он своим низким голосом, добавляя сахар. — Опять твои поставщики тебя трахали, а не ты их? — Иди в жопу, — беззлобно ответил я, стягивая рубашку. Я прошёл в спальню и рухнул лицом в подушку. Светлые простыни, прохладный воздух из кондиционера — всё, что мне было нужно. Двести квадратов сраной фанеры, которую мы недовезли, перестали пульсировать в висках. Я уже почти поплыл в эту сладкую дрёму, когда матрас прогнулся под весом Джуна. Он не просто лёг рядом. Я почувствовал его запах — гель для душа, чистый пот и что-то такое, его собственное, от чего у меня даже в двадцать шесть лет, с кубиками на животе и своим качаным телом, внутри всё переворачивается. — Ты чё творишь? — буркнул я, не открывая глаз. — Я спать. Вместо ответа он положил свою здоровую ладонь мне на поясницу и медленно повёл вниз, к заднице. Ткань домашних штанов была тонкой. Я дёрнулся. — Джун, я реально вымотан. — Я не мешаю, — шепнул он мне прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Спи. Ты же спишь. Какое там, блядь, спишь, если он уже забрался пальцами мне под резинку штанов и слегка сжал ягодицу. У меня по позвоночнику пробежал электрический разряд. Его рука двинулась дальше, нагло проскользнула между ног, трогая мои яйца. Я всхлипнул, автоматически разводя бёдра чуть шире. Мой член, сволочь, уже ожил и упёрся в матрас. — Ты возбуждённый придурок, — прошептал я, уже не пытаясь сопротивляться. — А ты красивый уставший мудак, — парировал Джун, переворачивая меня на спину одним движением. Сопротивляться ему бесполезно, когда он в таком настроении. Он весит под девяносто килограмм чистых мышц, я вешу примерно столько же, но он сверху — это как бетонная плита, только горячая и желанная. Его тёмные глаза сейчас стали совсем чёрными, губы приоткрыты. — Дай мне просто сделать тебе хорошо, — сказал он и стащил с меня штаны вместе с трусами. Я лежал перед ним полностью голый, член стоял колом, прижимаясь головкой к низу живота. Джун наклонился и, глядя мне прямо в глаза, медленно лизнул головку, собирая языком выступившую смазку. Солёно-горький вкус заставил его зажмуриться. У меня перехватило дыхание. — Люблю твой член, — произнёс он низко и взял глубоко в рот. Боже, этот парень делает минет так, будто от этого зависит его жизнь. Он засосал мой стояк так, что щёки втянулись, создавая вакуум, а язык проходился по уздечке, каждую секунду посылая импульсы в голову. Я не выдержал и зарычал, хватая его за волосы. Слышно было только мокрое, чавкающее скольжение, как моя головка бьётся о нёбо Джуна. Он специально делал так, чтобы его скулы натягивались, и я видел, какое лицо у него становится — одержимое, с влажными от слюны и смазки губами. — За яйца возьми, — прохрипел я, уже забыв про усталость. Он послушался. Правой рукой он накрыл мою мошонку, слегка сжимая и массируя, пока его рот ходил сверху вниз по стволу. Мой таз начал двигаться сам по себе, я начал подмахивать ему в глотку. — Давай глубже, Джун, — простонал я. — Въеби мне в горло. Джун, блядь, усмехнулся с набитым ртом и сделал то, что я просил. Он расслабил гортань и насадился на меня до основания. Мой лобок упёрся ему в нос, его адамово яблоко дёрнулось, подавляя рвотный рефлекс. Я видел, как из его глаз выступили слёзы, но ему было похер. Он давился об меня, и это было охренительно. — Хватит, — вдруг сказал я резко. — Я сейчас кончу, а я хочу, чтобы сначала ты в меня вставил. Джун выпустил член изо рта с громким чпоком. Он вытер губы тыльной стороной ладони и навис надо мной. — А если я хочу, чтобы ты сначала сделал отсос мне? — его голос охрип. — Раздевайся, — скомандовал я. Он сполз с кровати, и я встал перед ним на колени на ковре. Он спустил спортивки. Его орудие выпрыгнуло как тугая пружина. Джун был возбуждён зверски, член стоял под углом в сорок пять градусов, толстая вена шла по всей длине, а головка просто пылала бордовым. Я взял его в кулак и провёл по всей длине. Яйца у него, кстати, были тяжёлые и плотно поджаты, гладко выбриты. Я это обожал. Я наклонился и по очереди засосал каждое в рот, перекатывая их языком, чувствуя, как он вздрагивает. — Данк, не дразни, — прошипел он. Я не торопился. Я поднялся языком от яиц по стволу к уздечке, где был самый кайф, и обвёл её языком. Затем накрыл головку губами, посасывая только её, как леденец, выдавливая из дырочки прозрачную, вязкую влагу. Джун застонал и схватил меня за затылок, пытаясь насадить глубже, но я сжал руку у основания, контролируя погружение. Я стал отсасывать ему в ритм своему сердцу, громко и влажно, размазывая слюну по всему стволу. Чавкающие звуки стояли нереальные. — А теперь на кровать, — сказал я, наконец отстраняясь. — Лицом вниз. Он лёг на живот, и это была моя любимая картина. Его спина — идеальный треугольник, сужающийся к талии, и два стальных, накачанных полушария задницы. Я раздвинул его ноги коленями и нырнул лицом в разрез. Мой язык прошёлся по ложбинке, и я застонал, чувствуя эту чистую, терпкую на вкус кожу. Я раздвинул его ягодицы руками и ткнулся языком прямо в тугое колечко мышц. — Блядь, да, Данк, — выгнулся Джун. — Вылижи меня. Я обожал, когда этот громила просил так. Я вылизывал его анус, проникая напряжённым языком внутрь, делая его влажным и податливым. Слюна текла у меня по подбородку, мышцы под языком начинали расслабляться, поддаваясь. Я параллельно дрочил ему член, зажав его между своих пальцев. Джун уже буквально тёрся об мои губы задницей. — Давай, — выдохнул он. — Входи. Мой член пульсировал. Я сорвал с тумбочки упаковку презерватива, раскатал его по стволу и сверху щедро нанёс смазку. Холодный гель заставил меня поморщиться. Я пристроился сзади. Головка упёрлась во влажное кольцо. Мы глянули друг на друга: у Джуна на губах полуулыбка, взгляд затуманен. Я слегка толкнул, и головка провалилась. Внутри него было нереально туго, жар сжимал член со всех сторон. Джун зашипел и прогнулся сильнее. — Глубже, блядь, — рявкнул он. Я вошёл до конца, и наши тяжёлые яйца шлёпнулись друг о друга. Я начал двигаться. Медленно, почти выходя, а потом вбиваясь обратно. Комната наполнилась шлепками нашей мокрой кожи, запахом разгорячённых тел и смазки. Его канал обхватывал меня невероятно, сжимаясь на стволе. Я наклонился и впился зубами в его плечо, продолжая вдалбливать его в матрас. Он рычал, подставляя шею и ловя ртом воздух. — Ты кончаешь, Джун? — спросил я свистящим шёпотом, чувствуя, как мои яйца подтягиваются от напряжения. — Дави сильнее, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты заполнил меня, когда я начну спускать... И тут он начал. Без рук. Просто мой член, задевающий простату, сделал своё дело. Джун застонал, содрогаясь всем телом, и его член начал пульсировать, выстреливая белые сгустки прямо на простыню. Как только мышцы его ануса начали конвульсивно сжиматься на моём стволе, меня накрыло. Я вбился в него до упора, прижался пахом к его заднице и залил презерватив горячей спермой, издав глухой гортанный вскрик. Мои яйца сжались, отдавая всё без остатка. Я рухнул ему на спину, всё ещё находясь внутри, тяжело дыша и целуя его потный позвоночник. Мы лежали так минуты две, пока реальность не вернулась в виде липкой простыни и ноющих мышц паха. Джун повернулся ко мне, стянул и завязал наполненный презерватив, потом потянулся и поцеловал меня в лоб, пахнущий сексом. — Ну чё, начальник, теперь спать? — спросил он хрипло. — Теперь спать, — ответил я. Работа, таможня и сраные фуры больше не имели никакого значения.