Помощь

Чуя устало опускает голову на руль и громко выдыхает воздух через ноздри, мысленно считает до десяти, чтобы успокоиться, а затем матерится, вдавливая педаль газа и набирая скорость. Никотин и поездка по ночной Йокогаме почти всегда помогали Накахаре прийти в себя после рабочего дня. Ключевое слово почти. Останавливаясь на светофоре, Чуя небрежно скидывает наполовину выкуренную сигарету в окно и ударяет по рулю, проклиная красные цифры впереди за медлительность. Плечи гудят от усталости, и, кажется, не только от долгой работы за документами. Будто все накопленное напряжение за месяц решило показать себя именно сегодня. Чуя не устал. Он заебался. Став исполнителем, у него прибавилось не только работы, но и ответвенности за все. Отчеты, миссии, подчиненные. Он должен контролировать все и вся, вечно держать себя в напряжении. Так хотелось, чтобы хоть вечером голова не гудела от мыслей о работе. Желательно, чтобы там вообще не было ничего. Ненавязчивая мысль напиться для желанного эффекта отметается сразу. Завтра переговоры с новым дилером. Единственный вариант – сразу же завалиться спать.

***

Захлопнув входную дверь и кинув ключи туда, где по его памяти находилась тумбочка, Накахара тянется руками, чтобы снять с себя пальто, но его опережают чужие. Осаму стаскивает его сам и вешает на крючок, затем мимолетно целует Чую в щеку. Без слов он кивает в сторону ванны, откуда журчала вода. У Чуи не было сил даже на приветствие и расспросы – по его виду Дазай понял, что вместо привычного вечернего разговора о событиях дня, ему нужно именно это. Накахара усмехнулся. Это же Дазай, конечно он все понял без слов. По дороге сбросив оставшуюся одежду, он забрался в горячую ванну. Это успокаивает, но не помогает. Голова кажется как никогда тяжелой и это раздражает. Обмотав полотенце вокруг бедер, Чуя на автомате заходит в спальню, ожидая там лежащего Осаму с приглашением в крепкие объятия, но глаза удивлено открываются от вида серьезного Дазая, сидевшего на кровати. От принудительного взгляда темных глаз по спине пробегают мурашки. Так он смотрел во времена мафии на своих пленников. — На колени, – на лице Чуи читалось недопонимание. – Я не буду повторять дважды. Ноги невольно подкосились от грубого приказа, и Накахара, не ожидая этого от самого себя, послушался, опустившись коленями на пол. Чуя тысячу раз видел такого Дазая, чей тяжелый взор был устремлен на врага, но не на себя, и это будоражило. Осаму на секунду повернулся, стреляя глазами и как бы говоря, чтобы он доверился. И Чуя как всегда делает это. — Руки за спину. Помедлив пару секунд, Чуя заводит руки и обхватывает запястье. На глаза ложится черная повязка, и Накахара не возникает, лишь сглатывает в ожидании. Чужие руки проводят вдоль тела, задерживаясь на махровом полотенце, теребя край, а затем откидывают в сторону. Он полностью открыт перед Дазаем, в его власти, и до Чуи доходит наконец, чего он добивается. Сейчас отдает приказы не он. И это помогает, а властный над ним Осаму возбуждает. Он телом чувствует его победную улыбку. Не один Чуя наслаждается их положением. Если Накахара нуждается в этом, то Дазаю этого не хватало. Чувства власти, полного контроля над ситуацией. И мысль, что Чуя настолько ему доверяет, слепо повинуясь, возбуждает его намного больше, чем власть. Кажется, Дазай везде. Чуя слышит шепот нескончаемых комплиментов, губы, оставляющие мокрые поцелуи с шеи до груди. Член наливается кровью и дёргается каждый раз, как пальцы проводят рядом, но игнорируют его. В голове пустеет. Фокус только на ощущениях и собственном удовольствии. Накахару подхватывают и укладывают на кровать, продолжая зацелывывать все тело и спускаясь ниже живота. С губ срывается первый стон, стоит губам Осаму дотронуться до члена. Руки Чуя все еще крепко держит за спиной. Он давно мог запустить пальцы в темную шевелюру, но руки не слушаются, все еще помня приказ. Дазай издает хриплый стон от такого покладистого Чуи. Вот он на шелковых простынях, полностью беззащитный только для него. Член в штанах болезненно пульсирует, напоминая о себе, но Дазай игнорирует собственное напряжение, концентрируясь лишь на Чуе под ним. Осаму опускает голову, погружая в себя член Чуи наполовину. Руки ложатся на бедра, придавливают к кровати, не давая возможности даже толкнуться. Дазай играется, меняет темп с быстрого на чертовски медленный, оттягивая конец. Спускается губами на внутреннюю часть бедер, оставляя следы, и снова возращается к делу. Чувствуя, как напрягается все тело Накахары, Дазай вовсе отстраняется и слышит тихие стоны разочарования. — Я почти... — Еще не время, – Осаму рывком переворачивает Чую на живот, притягивая за бедра ближе. – кончишь, когда я скажу. Рука тянется на пол за подготовленной заранее смазкой. Чуя, слыша щелчок бутылки, сам прогибается, выпячивая задницу. Один палец аккуратно проскальзывает внутрь, затем второй и третий. Накахара не может сдержаться от громких стонов с мольбой, чтобы тот поскорее вошел. — Я заставлю тебя позабыть обо всем, – уха касается горячий шепот. – Ты невероятный. Чуя крупно вздрагивает, стоит Осаму одним толчком оказаться внутри. Дазай медлит, давая ему привыкнуть, но Чуя сам насаживается, давая понять, что готов. Не дав больше своевольничать, Осаму набирает темп, а затем выходит и грубым толчком входит обратно, попадая каждый раз точно по простате, и Чуя громко кричит каждый раз от нового толчка. — Вместе, – хрипит сверху, сильнее вдавливая Чую в матрас. Голос срывается и все тело содрогается, чувствуя волну удовольствия и расстекающееся тепло внутри. Чуя не знает, сколько прошло времени, как с него сняли повязку. В голове пусто, а тело все еще мелко подрагивает, отходя от оргазма. Он немного приходит в себя, уже когда его из ванны выносит Дазай, укладывая себе на грудь, целуя Чую в висок и с нежностью вырисовывая узоры на голой спине. Веки закрываются, и он моментально засыпает. В эту ночь он впервые за последнее время не просыпается. Ему даже ничего не снится, и это прекрасно.

***

— Подъем, спящая красавица. — Зачем… – лениво протягивает, Накахара, не желаяя даже открывать глаза. — Не ты ли говорил, что сегодня у тебя какая-то там важная встреча? — Блять. Чуя тут же вскакивает с кровати, смотря на время. Пару часов в запасе еще есть. Ночью было как-то не до будильника. Накахара безумно благодарен Дазаю, что тот не забыл и сам разбудил. Ему ли не знать, что Осаму совсем не ранняя пташка. — Из головы вылетело? – на лице расплывается самодовольная улыбка, напоминая о событиях ночи. — Заткнись. В Дазая прилетает подушка, но перед уходом он все же получает тягучий долгий поцелуй.