Благодать

Черный джип ехал по аккуратной улочке рублёвки, объезжая выскочившего на дорогу тибетского мастифа, большая и пушистая собака рыжего цвета, с довольно устрашающим видом. Посигналив пару раз собака сразу убежала с дороги, и прямо к себе домой, за забор соседней виллы. Рома сидел на заднем сиденье и разглядывал большие дома, виллы, особняки через тонированное стекло. Парень не мог перестать думать, думать о предстоящих сутках, о Серафиме, о тёте Жене, и то одна мысль путалась с другой, то другая путалась с третьей, то они все сразу перемешивались и создавали непонятную кашу, которая заставляла голову перегружаться и слегка болеть. Поняв, что больше не может выдерживать этой какофонии в своём разуме, и решил его опустошить одним прекрасным лекарством от всего—музыкой. Наушники лежали в маленьком кармашке его сумки, это были обычные белые аирподсы, парень аккуратно вставил в уши два наушника, и взял телефон, чтобы включить музыку. Моя волна включилась, и Рома даже не посмотрел названия песни, и тут же началось интро, спокойная, но слегка тревожащая игра на пианино сменилась сначало гитарой, а потом еще и барабаном. И начались слова, песня на английском, но Рома, как будущий программист очень хорошо его знал, и поэтому понял каждую последующую строчку.

«Slept in your room with your friends on the inside

Needed some air so I slept on the outside

Down on the couch with your boyfriend, I need this

The smell of his hair and the taste of his lips.

I am hiding in the closest, but I’m not a faggot

My friends never found out, my mom was a Christian

My dad is an Alchie, I bet that he kills me.

I don’t know how god thinks, but god do you love me?

I don’t know how god thinks, but god do you love me?

I don’t know how god thinks, but god do you love me?»

Песня барабанила по ушам парня, каждая строчка намертво въелась в голову парня, отстранив его от других мыслей, что одновременно и раслабляло, и напрягало до самих косточек, перевод песни напоминал о его чувствах к Серафиму, только недавно он полностью их отрицал, Рома ни за что бы не сознался себе тогда, что педик, что по парням, что девочки ему просто не нравятся, а не просто "не нашел ту самую", внутренняя гомофобия изъедала парня насквозь, а потом понял, что все равно этим ничего не добьётся, и просто сдался, не надеялся на взаимность, а просто начал жить, хотя факт того что он гей была не самой приятной, ему постоянно в детстве твердили, что педикам нечего делать среди нормальных людей, и что таким надо лечится. Он просто это принял как только мог, не полностью и целиком, но частично принял.

«She says I need a certain satisfaction kind

It’s something you could never give to my type

She said I need a certain satisfaction kind

It’s something you could never give to my, to my, to my...

Whoa-oh-oh-oh-oh-oh! Whoa-oh-oh-oh-oh!

Whoa-oh-oh-oh-oh-oh hey! Whoa-oh-oh-oh-oh!

Whoa-oh-oh-oh-oh-oh! Whoa-oh-oh-oh-oh!

Whoa-oh-oh-oh-oh-oh hey! Whoa-oh-oh-oh-oh!

Just string me up, two or three

Just string me up, down by the trees

Just by my pants, I’m such a freak

A fucking fag that never sees

Just string me up, two or three

Just string me up, down by the trees

Just by my pants, I’m such a freak

I’m such a freak! I’m such a freak!

She says I need a certain satisfaction kind

It’s something you could never give to my type

She said I need a certain satisfaction kind

It’s something you could never give to my, to my, to my

To my, to my, to my, to yours

To my, to my, to my, to yours

Whoa-oh-oh-oh-oh-oh! Whoa-oh-oh-oh-oh!

Whoa-oh-oh-oh-oh-oh hey! Whoa-oh-oh-oh-oh!

FUCK!»

Песня затихла, что обозначало ее конец и начало новой.

«И пока эта муха будет гладить свои лапки,

Я буду говорить, что у меня все в порядке.

В среднем человек в день может врать до двухсот тысяч раз.

Вот и я солгу сейчас.»

Мысли вернулись в голову парня, и вот, он думает о Серафиме, о том какой он в жизни, какой у него голос, какого он роста, ниже или выше, а по телосложению, что носит, правда ли в него длинные волосы, какого цвета глаза, а правда ли он так красив как его представляет его Рома?

«А потом ты уйдешь, ты уйдешь, а я останусь,

Станет странное сердце, бестолковая усталость.

И я буду бояться остаться один на один

С этой комнатой цветных пелерин.

Тобою связанных на мне пелерин.»

А как выглядит его квартира, на какой кровати он спит, что делает когда просыпается, есть ли у него какие-то привычки, вредные или здоровые, что любит поесть, а с семьёй как дела, были ли переломные моменты, оставившие травмы, а какая у него самая заветная мечта.

«Целуй меня, целуй меня, целуй меня.

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас,

Пока еще мы что-то чувствуем, пока мы еще здесь.

Целуй меня, я ненавижу, когда ты так нужен,

Потом ведь все намного может быть хуже...

Ты выдыхаешь: у нас есть час, час, один час.»

А были ли у него партнёры, кого любил, и любил ли вообще, умеет ли целоваться, как крепко обнимается, руки у него обычно теплые или холодные, а кожа какая, грубая, мягкая, а какие наощупь волосы, а есть ли слабые места... —Приехали!—командирский голос отца прозвучал для парня громче любого звука который он слышал, и не успев доиграть, песню пришлось остановить, мама уже вышла из автомобиля со своей сумкой, в машине было слышно ёрзанье, и вот, всё семейство вышло из джира, и сразу в глаза бросился большая вилла, в которой проживала тётя совсем одна, хотя ей сегодня исполнилось уже 39, она все еще не вышла замуж, а точнее выходила, и не раз, и не два, так разов 7, но с каждым в итоге разводилась, потому что муж такой сякой, не мог её нормально содержать и любить, так что ни один из её бывших мужей в итоге не смогли стать ее настоящим, так ещё и тётя каким-то образом через суд забирала некоторое состояние от её мужей. Они шли к входу не спеша, не торопясь, потому что придя раньше—больше пробудут в этом доме, где рады только одному человеку из их семьи, отцу, а на мать с детьми тёте Жене и близким к нец людям плевать. Дверь в дом беззвучно открылась от руки отца, и их взору открылась парадная, вся в вешалках, обувницах, шкафах, и от дома начало не то чтобы пахнуть, а вонять сладкими духами, запахом которым всегда сопровождалась тётя. Семья зашла в парадную, и начали раздеваться, но к ним еще никто не подошел, что было странно, обычно тётя Женя сращу прибегала на любой шорох со стороны основного входа, и сразу бежала обнимать брата и одаривать остальных осуждающим взглядом, но не в этот раз. Рома, если честно, ненавидел этот дом всем телом и душой, хотя бывал тут только раз в год, на день рождение тёти, но эти визиты всегда были ужасными, но если раньше это были всего лишь вечера в этотм доме, то в этот раз это были целые сутки. Мучительные сутки. Вдруг сладкий запах стал слишком уж едким, словно к Роме приближался исходник этой вони. Так и есть. Тётя зашла в парадную, и элегантно пошла к папе, чтобы обнять его. Рома с отвращением посмотрел на внешний вид тёти, коротенькое черное платьишко в облипку, каблуки, наверное, 20 см, а длиннющие наращенные волосы разлеглись по всему телу, словно обвивая его, сами по цвету волосы были блондинистыми, и Рома был рад что не успел посмотреть на ее лицо, а то бы уже упал в обморок от ужаса, её лицо буквально состояло из разных филлеров, пластических операций, все что можно накачено, и если на ком-то такое могло выглядеть адекватно, то в случае тёти Жени это было ужаснейше, про макияж Рома молчит. Обняв отца, и выдавленным, высоким голоском поздоровавшись с ним, она лишь с презрением кинула взгляд на остальное семейство, а потом вновь посмотрела на своего брата. —Саш, ну вы запоздали конечно, сейчас бы все самое интересное пропустили! Но мы еще не начали, так что иди за стол! —Улыбка женщины была специфичной из-за очень накаченных губ. Вдруг, вновь вспомнив об остальной семье брата, дополнила свою речь. —Идите за стол... И все пошли за стол. Гостиная, по совместительству столовая была огромной, и за стол который стоял посередине комнаты могло усесться около 50 человек, сколько и присутствовало на день рождении. Рома сел за стол, он был между Машец, и каком-то незнакомым статным пожилым человеком, с которым тётя видимо связалась из-за денег, потому что выглядел он богато. Как только последние гости, а то бишь их семья уселись за стол, тётя встала со своего стула, который выглядел словно трон, так еще и стоял в середине стола, и начала свою явно заготовленную речь, таким же выдавленным высоким голоском. —Дорогие мои друзья, я рада, что вы все соизволили прийти на мой день. Мой день рождения! И за ваше присутствие я отплачу вам танцами, весельем, и прекрасным настроением, но конечно, по традициям праздника, изначально дарят подарки имениннику, а потом уже веселятся, так что надеюсь на ваше благоразумие, и то что вы все подготовились к этому дню, так что не стесняйтесь, подарки дарим сразу! Ну конечно, она собрала здесь столько людей только ради подарков, догадаться не сложно. И началось, ей дарят машины, земли, дорогие украшения, билеты на туры, путешествия, и отец тоже преподнёс сестре подарок, экслюзивное кутюрное платье сделанное полностью под параметры тёти Жени, ну и конечно же в ее стиле, платье ей очень понравилось, потому что оно было сделано дорогим брендом, специально для нее, но ее не устроило одно, почемц это у них на всю семью один подарок, ну ясно же что пускай она ее любит жену и детей своего брата, но она пригласила их сюда только ради подарка, но вслух ничего сказать не решила. Подарки были раздарены, и все принялись за стол, самая лучшее что могло быть с Ромой в этом доме, просто покушать дорогих блюд пока всеп на него плевать, ну разве не сказка? Застолье проходило весело, после основных блюд, гости и сама хозяйка начали баловаться с десертами и выпивкой. Вот, напившиеся гости решили пойти во двор, включить музыку и потанцевать в честь праздника, ну и именинница туда. Все поддатые и веселые вышли, только трезвые остались в доме, а таких было немного, дети, какие-то незнакомые и сами Рома и Маша, родители этих двух и пару женщин, болтая о чем-то своем в углу гостиной. Мама с папой отошли поговорить, чужие дети громко спорили о чем-то, женщины смеялись, Рома ел, а Маша наблюдала за Ромой. —Ром, сколько в тебя еще влезет? —Девочка наклонила голову и положила ее на руку, облокотившиюся об стол, другой рукой верча десертную ложку пальцами, а взгляд ее был устремлен прямо на брата, наблюдая как он накладывает в свою тарелку ещё еды. —Я просто дома не поел, поэтому ем тут, что не понятного? —Ага, а кто тебе есть то мешал? —Маша внимательно вгляделась в лицо брата, на котором читалось недоумение. —А я знаю кто мешает! —Ага, Маш, еще скажи что знаешь в каком году Русь крестили. —Вообще-то знаю, в 988 году, и знаю, что есть тебк сегодня мешали твои интернет друзья и роблокс, ты же задрот! —Машка усмехнулась, брат часто использовал фишку с "в каком году Русь крестили", и поэтому девочка это выучила, хотя у них даже еще истории не было, она была лишь во втором классе. —Аэ... —И поспорить не с чем, так что пришлось признать вину на себя. —Ну да я сегодня почти целый день играл с друзьями, ну и что? Они все очень хорошие, так что проблем не вижу. —Ладно, Ромка... Но если ты переешь, растолстеешь и не понравишься ни одной солидной девушке то помни что я тебе предупреждала! А зачем Ромке солидная девушка если есть Серафим? —Отстань ты! —С усмешкой сказал Рома, понимая что сестра шутит, и не воспринимал всерьёз ее слов. Вечер шел, брат с сестрой в основном просто сидели в гостиной и болтали, пока большая часть праздновала на улице, они не замечали никого вокруг, просто веселились сами по себе. Вот, в один момент Роме приспичивает выпиь воды, а на столе ее не осталось. —Маш, я пойду схожу на кухню воду налью, тебе не надо налить? —Не надо, я сока попью. —Сестра головой указала на целую упаковку сока на столе, наглядно показав свои слова в жизни. Ну а Рома пошел на кухню, еще не догадываясь, что скоро увидит страшное. Парень шел по коридору, напевая себе под нос песню, которую слышла сегодня в наушниках, но подойдя ближе к кухонной комнате он услышал до боли знаклмый и незнакомый голос. —Если ты, шаболда нищяя, пришла сюда чтобы испортить моего брата и мой праздник, то сваливай прям сейчас. И забирай своих птенчиков, оба в мать, только и делаете что брата моего совращаете и портите. Тётя Женя. Теперь ее голос не был выдавлен на публику, он был тих, но отчетлив, все также высокий, он теперь в нем былт слышно хрипоту от злости. По контексту можно было понять что данная угроза была сказана... Его маме?... —Я порчу? Извращаю? На себя посмотри, что сделала, ты сделала ид себя куклу, да, но какую же уродскую! Я, в отличии от тебя, умею любить, и люблю я не только деньги, что и не оставило твоего брата равнодушным ко мне! И сколько бы ты не ждала нашей разлуки, ее ты увидишь либо только когда кто-то ищ нас умрет, либо во снах!—Рома в жизни не слышал такой злой голос матери, она всегда была очень добра, а сейчас голос ад исказился от неистовой ярости. Рома, увидев небольшую щель в приоткрытой двери на кухню, тихо прокрался и начал наблюдать за картиной внутри. Мама прижатая к столу, и нависающая над ней тетя, у обоих лица искаженв от ярости, и вдруг, тётя вскрикивает. —Я получаю все что я хочу, а я хочу вашей разлуки, значит я ее получу, тыоим же вариантом... Тётя взялась за стеклянную бутылку от дорого вина стоящую на столе, и ударяет ец по голову матери. Парень на секунду замирает от данной сцены, а потом в его голове словно взвыла сирена, и Рома вбежал на кухню. Тётя, которая хотела ударить во второц раз по голове матери уже розочкой от бутылки, застыла увидев парня, ее глаза наполнились сначало недоумением, а потом яростью перемешанную с испугом. Парень, не теряя не секунды вхватывается в тётю обеими руками, и валит ее на пол, истошно крича. —КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ, УБИВАЮТ, ИЗБИВАЮТ!!! Понимая, что он долго не удержит вырывающиюсю из его хватки тётю, он ударил тётю по щеке, не до потери сознания, но чтобы она не сразу опомнилась, и быстро выбежал в коридор, где увидел только что пришедшую на крик брата Маша, смотря с недоумением на парня. —ЗОВИ ПАПУ, СРОЧНО! Маша не разобравшись в ситуации просто сразу же побежала искать главу семейства, а Рома вернулся на кухню, и увидел сидящую тётю с красным от ярости лицом, которое смотрело на парня. —Ты напросился, сначаль убью тебя выродка, а потом и мать твою. Тётя Женя набросилась на парня и Рома почувствовал холодное острое стекло в ноге, тётя решила что будет умно повредить сначало ноги, чтоыб он не мог ходить, а потом уже все как по маслу пойдет. Парень побледнел и заскулил от острой боли, но не отступил, лишь резко отсеочив назад, а потом быстро обойдя тётю, взяв ее снова в своб хватку, и принял основной удар на себя. Тётя махалась разбитой бутылкой, явно не соображая слегка повреждённой и пьяной головой, но пару ранений на руки парня она нанесла. У Ромы все мутило в глазах, а от боли казалось что он сейчас вот-вот умрёт, но вот он услышал тяжёлый бег, и всякому грубого мужского голоса, и то, как его руки расслабляются, и тётю забирает кто-то другой, потом крики, возгласы, он уже ее мог разобрать кто есть кто. Последнее что он почувствовал перед тем как отрубится, детские ручки у него на щеках, и девичий голос, который мутно, но ясно слышался в голове парня. —Рома, не умирай.