Киндер

Сегодня выходной. Даня, сгорбившись над письменным столом, решает задачки по физике. За окном пасмурный ноябрьский вечер: мрачные плиты соседних домов, тусклый свет в их окнах, деревья, оставшиеся без былой золотистой кроны, огромные грязные лужи и накрапывающий дождик. Суровая поздняя осень, одним словом. Скоро стемнеет, хотя еще не слишком поздно. Даня не следит за временем и в окно ему смотреть некогда. Двести тридцать вторая задача по физике все никак не хотела собираться в единое целое. Из-за координальных перемен в его жизни, Дане пришлось заново самому догонять упущенный материал одиннадцатого класса. Катерина Николаевна, его мама, предлагала ему нанять нужных репетиров, но Даня естественно посчитал это нецелесообразным и затратным, поэтому мама просто помогала ему с математикой, необходимой для поступления. Но Даня считал обязательным изучение всех предметов, раз уж он начал новую жизнь. Поэтому в выходные дни или после их с Яром подработки, он все время посвящал учебе. Поглощенный очередной задачей, на этот раз оказавшейся не самой простой, он даже не замечает, как домой возвращается Ярослав. Упускает и тот момент, когда Яр, войдя в их общую комнату, останавливается возле письменного стола. —И сколько ты уже так сидишь?—с легким укором спрашивает Ярослав. —Не знаю,—не отрываясь от задачи, отвечает Даня. —У тебя руки ледяные, придурок!— возмущается Яр, взяв его ладони в свои.—Пошли греться, Альберт Эйнштейн блин. Ярослав переплетает их пальцы и тянет Даню к своей кровати. Даня для вида, конечно, возмущается, но покорно следует за парнем. Яр усаживает его рядом с пакетом из магазина, укрывает пледом и сам садится поближе. —Угадай, что купил,— интригует Ярослав. На секунду Даня задумывается, смотрит на стену напротив и находит там ответ на вопрос. —Киндер? — спрашивает он, по-детски надеясь получить желаемое. Ярослав тепло улыбается. —Верно! Недавно он придумал собирать игрушки из киндеров, чтобы хоть немного отвлечь Даню от преследующих его кошмаров и неприятных мыслей. Даня решил попробовать, хоть сначала и пытался убедить Яра в том, эта глупо и для маленьких детей. точно не для него, увлекающегося формулами и циферками. В тот же вечер они всей семьей повесили небольшую полочку на стене для фигурок. А потом купили парочку шоколадных яиц. —Открывай,— Яр вручает ему Киндер. Даня с нетерпением снимает фольгу, разламывая яйцо, ловко вкладывает одну шоколадную половинку в руку яра, одну берет себе. Затем наконец достает желтую капсулу. Открыв ее, он обнаруживает там фигурку Сквидварда из «Губки Боба». —Смотри, немного осталось до конца нашей коллекции!— Яр искренне радуется не повторке.—Наконец-то Сквидвард, а то Сэнди уже целая полка! Сначала Даня тоже с блеском в глазах радуется игрушке, подбегает к полке и ставит ее на почетное место на полочке. Но разместив Сквидварда среди четырех одинаковых Сэнди, вдруг резко возвращается к кровати и обнимает Яра. Почти валит его на кровать. —Дань, ты чего?— обеспокоенно спрашивает Ярослав. Он, конечно, безмерно ценит моменты, когда Даня проявляет инициативу: когда обнимает, дотрагивается... Но сама внезапность этих объятий заставляет его волноваться. —Спасибо, Яр,— Даня разрывает объятия и садится рядом с парнем, кладет голову ему на плечо.—Правда, спасибо. В этих игрушках мало какой-то практической пользы, но знаешь, благодаря им я будто снова ребенок. Как-будто возвращаюсь в беззаботное детство, когда... Даня резко замолкает и комната погружается в тишину. Но Ярославу и не нужно, чтобы Даня изучал себя, пытаясь сказать это. Он понимает и так. Все эти фигурки, бережно расставленные на полке напоминают Дане то недолгое, счастливое и спокойное детство. Когда Нонна еще разрешала называть себя мамой. Когда ещё не была такой. Самое беззаботное и приятное время в его жизни. Потерянная, угасшая забота, вкус которой теперь хранился где-то внутри. Теперь Даня обрел новую, настоящую семью, которая ни за что и никогда не оставит его плакать над детскими вещами и с болью прижимать к груди осколки ушедшей любви. Яр понимает. Поэтому заключает Даню в крепкие объятия. Ничего не спрашивая, ни слова не говоря. И Даня, еще секунду назад поникший от неприятных воспоминаний, теперь словно расцветает. Потому что знает: теперь он по-детски наивно собирает игрушки из шоколадных яиц вместе с теми, кого любит, и кто любит его. —Яр,— Даня робко заглядывает ему в глаза. Благодарно, нежно.— Спасибо, что ты всегда рядом. Я бы без тебя... Ярослав улыбается, прижимается лбом ко лбу Дани. Только этот хмурый и серьезный заставляет его улыбаться тепло-тепло, как ребенок. Хмурь. Да никакой он не хмурь. Как он мог так его окрестить? Наверное, просто не знал, какой Даня на самом деле добрый и ранимый. Терпеливый и ласковый. Иногда до ужаса сентиментальный и наивный. Обнимает его, благодарит. Да ведь это Яр должен его благодарить. За доверие, за тепло, за само появление Дани Хмарина в его жизни. Никогда еще он не чувствовал себя так спокойно. Никогда не ощущал себя настолько нужным, способным действительно что-то изменить. Зажечь для другого человека целое солнце. Ну или просто внимательно заботиться о любимом человеке, покупать ему детские сладости с игрушками, терпеливо слушать гениальные решения задач по математике, быть рядом, обнимать, давать надежду. —Я понял!— резко вскакивает Даня и бежит к столу. Ярослав, пораженный этим внезапным выпадом, сначала молча наблюдает за Даней, быстро-быстро ищущего что-то за столом. А потом понимает: на Эйнштейна снизошло озарение. Ярослав хмыкает и уходит на кухню разбирать продукты, давая Дане закончить. Знает, что потом его великий физик обязательно уделит ему внимание. Знает, что правильные решения приходят к Дане только тогда, когда он счастлив. И Ярослав рад, что может помочь ему обрести это счастье. И Даня приходит, радостный и довольный тем, что смог решить так долго не поддовавшуюся задачу. Яр жарит яичницу — себе и маме болтушку, а Дане глазунью — и внимательно слушает невероятное решение задачи. В коридоре слышится щелчок замка. В квартиру проникает свежесть с улицы. —Мальчики!— раздается заботливый женский голос. —Я пришла! Катерина Николаевна вернулась. Ребята выходят не встречать, обнимают. —Ого, вы ужин готовите, какие молодцы!— радуется Катерина Николаевна, слыша распространяющийся запах яичницы. —Это Яр готовит, я...— пытается честно признаться Даня, но оказывается перебит Ярославом. —Да, вместе готовим! Женщина улыбается. —Какие же вы у меня взрослые. Но я принесла вам кое-что, что заставит вас снова стать малышами!— весело говорит Катерина Николаевна. Глаза мальчиков загораются. И правда, совсем как у детей. Они оба уже догадались, что это. Они старательно разворачивают упаковку, поедают шоколад, оставляя по половинке от каждого маме и, наконец, добираются до заветной игрушки. Ярослав цокает, доставая фигурку первым. —Блин, у меня опять Сэнди. У них других персонажей не осталось что-ли? Даня с опасением вскрывает свою капсулу. А извлекая игрушку, смеется так задорно и тепло, что Яр тоже начинает смеяться и больше не расстраивается, что ему снова попалась белочка в скафандре. У Дани тоже Сэнди.