Счёт

Минхо не должен был задерживаться. После индивидуальной тренировки — уйти. Закрыть зал. Выключить музыку. Стереть лишние мысли вместе с потом и тишиной. Он всегда так делал. Всегда. Кроме сегодняшнего дня. — Хан Джисон уже должен был уйти. Сумка стояла у стены. Куртка висела на стуле. Но он сам всё ещё был в зале — босиком на полу, раскачиваясь в ритме, которого уже не было. — Ты собираешься ночевать здесь? — ровно спросил Минхо, складывая руки на груди. — А ты собираешься всегда уходить первым? — тут же ответил Джисон. Минхо не ответил сразу. — — Ещё раз, — сказал он наконец. — Мы уже три часа “ещё раз”, — Джисон устало улыбнулся, но остался на месте. — Значит, недостаточно. — Или ты просто не умеешь останавливаться. Пауза. Минхо посмотрел на него. Долго. Слишком. — В позицию. — Музыка включилась снова. Но теперь что-то изменилось. Не в движениях — в воздухе. В том, как они стояли ближе, чем нужно для тренировки. В том, как Джисон перестал прятать взгляд. В том, как Минхо начал задерживать руки дольше, чем требовала хореография. Шаг. Поворот. Рука на талии. Ещё шаг. И снова слишком близко. — — Стоп, — резко сказал Минхо. Музыка оборвалась. Джисон тяжело выдохнул. — Что опять? Минхо подошёл ближе. Не сразу ответил. Сначала посмотрел. Как будто пытался поймать момент, где всё начало идти не по счёту. — Ты сбиваешься. — Я не сбиваюсь. — Сбиваешься. — Тогда поправь. Пауза. Минхо поднял руку — поправил плечо. Потом талию. Потом чуть ниже, чем нужно. И задержался. — Джисон замер. — Ты сейчас это специально делаешь? — тихо спросил он. — Делаю что? — Вот это. — Это — работа. — Угу. Джисон усмехнулся. — Очень странная работа. Минхо не отступил. — Двигайся. — Они начали снова. Но теперь каждый шаг был спором. Джисон добавлял лишние движения, будто проверял границы. Минхо ловил их — и возвращал в рамку. Но рамка всё чаще ломалась. — — Ты всегда такой строгий? — внезапно спросил Джисон прямо во время связки. — Да. — Со всеми? — Да. Пауза. — Врёшь, — спокойно сказал Джисон. Минхо остановился. Музыка продолжила играть, но они уже не двигались. — Объясни. Джисон сделал шаг ближе. Слишком уверенно для ученика. Слишком близко для тренировки. — Ты со мной другой. Минхо не отступил. — Нет. — Да. Пауза. — Ты задерживаешь руки дольше, — тихо сказал Джисон. — Смотришь иначе. И постоянно говоришь “ещё раз”, как будто не хочешь, чтобы я уходил. Минхо молчал. И это молчание было хуже любого ответа. — Он сделал шаг вперёд. Теперь между ними почти не осталось воздуха. — Ты много себе позволяешь, — тихо сказал Минхо. — А ты слишком много контролируешь. Пауза. — Хён. Слово прозвучало мягко. Слишком мягко для того, кто только что спорил. Минхо на секунду закрыл глаза. — — Не называй меня так сейчас, — тихо сказал он. — Почему? — Потому что ты мешаешь. Джисон чуть наклонил голову. — Чему? Минхо посмотрел на него. И впервые не нашёл быстрый ответ. — Музыка всё ещё играла. Но уже никому не мешала. — — Ещё раз, — наконец сказал Минхо. — Мы не танцуем, — Джисон улыбнулся. — Тогда что ты делаешь? Джисон сделал последний шаг вперёд. Теперь между ними почти ничего не осталось. — Проверяю, где у тебя заканчивается “строгий”. Пауза. Минхо резко взял его за запястье. Слишком быстро. Слишком уверенно. И притянул к себе в движение — как в связке. Они снова начали танец. Но теперь это уже не выглядело как тренировка. Это было слишком близко. Слишком живо. Слишком опасно. — На одном из поворотов Джисон почти врезался в него. Но Минхо не отступил. Он наоборот удержал его — за талию. Сильно. И на секунду дольше, чем нужно. — Музыка дошла до финального удара. Они остановились. Вплотную. Дыша одинаково тяжело. — — Счёт сбился, — тихо сказал Минхо. — Нет, — ответил Джисон. — Ты просто перестал считать. Пауза. И впервые Минхо не возразил. — Он поднял руку и аккуратно убрал прядь волос с лица Джисона. Слишком медленно. Слишком близко. — Ещё раз? — тихо спросил он. Джисон улыбнулся. — Или ты наконец признаешь, что уже не про танец? — И в этот момент Минхо наклонился ближе. Настолько, что счёт действительно перестал иметь значение.