Игольницы

— Hey, Seungmin! Will you touch me? I feel so soft and fluffy! Hey, Seungmin!.. Сынмин тяжело вздыхает и закатывает глаза. Совсем не по-ангельски, не по-купидоновски, короче, его наряду из пушистых перьев, белого меха и розовых страз совершенно не подходит настолько мрачное выражение лица. Он поворачивается к Хёнджину, но тот только разводит руками, сверкая ярким маникюром цвета маджента. — Я не знаю, честное слово! Феликс этой фигни где-то на Земле нахватался, я тут ни при чём! Феликсовы крылышки трепещут на ярком свету, длинные белоснежные волосы развеваются на ветру, посылая по окружающим облакам солнечные зайчики. Он задорно подпрыгивает на своём облаке, покачивая босыми пятками в такт бесконечно повторяющиеся песне. Нимб на его голове беспрестанно трясётся, ещё чуть, и он точно слетит. — Заканчивай баловаться, у меня на это нет времени, — Сынмин хмурится ещё сильнее, пытаясь припугнуть разбушевавшуюся фею любви, но, кажется, это всё бестолку. Тогда он с мольбой в голосе обращается ко второй фее. — Джинни, сделай что-нибудь, пожалуйста! Хёнджин слушается, что удивительно, без отговорок. Похоже, на этот раз он понимает, насколько плоха ситуация, в которую они с Феликсом попали, или Сынмин слишком хорошего мнения о нём? По сути, это ничего не меняет, думает он, пока наблюдает презабавную картину: Хёнджин, преодолевая волны радости, так и брызжущие во все стороны от облака Феликса, по чуть-чуть приближается, пока не хватает того за тонкое запястье. Они немного шушукаются и наконец-то становятся похожими на существ, способных выслушать непосредственное начальство. — Кхм-хм, — Сынмин громко прокашливается и стучит карандашом с набалдашником в виде единорога по украшенному разноцветным мехом планшету. — Я прочитал отчёт, и должен откровенно сказать, это — полная катастрофа! Поняв, о чём пойдёт речь на внеплановом совещании купидонов, оба стыдливо краснеют и опускают головы. Сынмин внутри ликует — наконец-то удалось заставить их слушать молча хотя бы пару минут. — Вы грубо нарушили все процедуры, какие только возможны, подвергли опасности их здоровье и жизнь! Вы хоть понимаете что наделали?! — Но у нас же получилось, правда?.. — негромко подаёт голос Хёнджин, но Сынмин грубо обрывает его речь. — Ни с первого, ни со второго, ни даже с третьего, что допустимо, но это предел, напоминаю! А эти ребята после вашей работы были больше похожи на игольницы, чем на людей! — Но я!.. — возмущённо восклицает Феликс и топает ножкой, взметая в воздух комок белого пуха. — Но я случайно, я просто ошибся! Джинни не виноват, не наказывай его! — Даже не пытайся, я лично посчитал все извлечённые из этих бедняг стрелы, и вы оба виноваты одинаково, — заметив блестящие от слёз глаза двух молодых и бестолковых купидонов, Сынмин меняет гнев на милость и уже более спокойным голосом призывает их к ответу. — Ладно, сейчас мы все успокоимся, вы честно расскажете, что случилось, а потом мы вместе решим, что делать дальше. Договорились? Похоже, Сынмин смог нагнать на них жути достаточно, раз они даже не пытаются спорить. Первым берёт слово Хёнджин. — Мы прилетели точно по расписанию… — Джинни! Мы же опоздали на две минуты! — Ликси! — Но Сынмин попросил говорить правду! — Тише, тише, — Сынмин спешит погасить спор, пока он не разросся во что-то неконтролируемое. — Ничего страшного, Ликси, две минуты — это ерунда по сравнению с тем, что вы сотворили дальше. — Извините! — пищит Феликс и прячет лицо в меховой накидке. — Да, мы опоздали, — с тяжёлым вздохом признаёт Хёнджин. — Но и они не пришли строго по времени, так что это не считается! Наша задача заключалась в том, чтобы поразить стрелами любви двух людей, которые пришли в парк на свидание вслепую. — Ли Минхо и Хан Джисон, — читает Сынмин с планшета и поднимает взгляд на бедовую парочку. Те согласно кивают. — Джисон-и такой милый, как белочка с орешками в толстеньких щёчках, — воркует Феликс. — А Минхо такой красивый, широкоплечий, сильный кролик с колючим характером и тёплой душой! Они подошли друг другу так хорошо, я всё время плакал и не смог прицелиться как следует!.. Простите меня! — Всё так и было, — подтверждает Хёнджин, поглаживая плачущего друга по спине. — Ликси так распереживался, у него дрожали руки, поэтому первая любовная стрела попала не в сердце, а в колено. Нам так жаль, Сынмин-и! Сынмин так долго работает в департаменте любовных наук, что никакие слёзы уже давно не трогают ни единой струны его зачерствевшей души. Конечно, обаянию Феликса, одного из самых одарённых купидонов его отдела, сопротивляться сложно, но возможно, и Сынмин пока что неплохо справляется. — В отчёте сказано, что стрела попала в колено Джисона, и тот сразу начал хромать, это верно? Что было дальше? — Да, — отвечает Хёнджин. — Я заметил это и забрал у Феликса лук, чтобы выстрелить снова. — Ты ЧТО сделал? — вот теперь у Сынмина начинают шевелиться волосы на голове. Об этом ужасном нарушении в отчёте не было ни слова. Облачко Сынмина стремительно чернеет, превращаясь в тучку, и из неё гремит гром, подмигивая молнией в районе пятой точки. — Это строго запрещается правилами, вы оба с ума сошли! — Но я же попал! — совсем уж безнадёжно сопротивляется Хёнджин. — Только в руку! — Вот именно из-за этого и запрещено пользоваться чужим луком! Сразу начинаешь промахиваться, а этого нельзя допускать! — Мы запаниковали, Сынмин-и, прости нас!.. Громовой раскат заставляет всех замолчать и перестать ныть. Сынмин трёт виски, чешет в затылке и уже предчувствует, насколько сильно ему прилетит от вышестоящего начальства. — Мы скоро поняли, что перепутали луки, но уже было поздно, — обречённо заключает Хёнджин. — К тому моменту Джисон уже валялся в траве без сознания, а Минхо пытался поднять его, но не мог встать с колен. — Их увезли в больницу, я так пережива-ал! Их забрала скорая, кто-то из прохожих вызвал, а мы вызвали тебя! — Феликс смотрит с надеждой, как на последний шанс. — Скажи, Сынмин-и, мы же не испортили всё, правда? Ты же смог всё исправить? Сынмин тянет время, прокручивая отчёт до самого конца. В нём сорок стрел, потраченных сверх лимита, опоздание, многочисленные промахи мимо цели и, как финальный гвоздь в крышку гроба репутации всего отдела, обмен луками. И всё же, эта парочка — самые результативные купидоны отдела, доска почёта по ним который год плачет. А их ошибка… что ж, ошибки случаются у каждого. Он под взглядами двух пар умоляющих взглядов медленно закрывает планшет и убирает в карман, а из другого достаёт волшебный бинокль. Сначала смотрит сам, хмыкает, а затем передаёт парочке, которая сходу начинает драться за право увидеть всё как можно скорее. Так и не договорившись, каждому достаётся по одному окуляру, и они оба сначала удивлённо открывают рты, а затем бросаются друг на друга с объятиями и улюлюканьем. Ведь там, на далёкой Земле, не сломленные никакими странными обстоятельствами, непонятным заболеванием и ослабленным после вынимания стрел состоянием здоровья, Ли Минхо и Хан Джисон держались за руки, стоя в очереди за больничной едой. Под топот от яростных плясок Сынмин собирает свои вещи, пришпоривает облако и взмывает ввысь, спеша поскорее сбежать от всё усиливающегося пения двух бестолковых купидонов. И напоследок ещё раз заглядывает в бинокль, чтобы убедиться: его стрелы, отправленные твёрдой рукой, сидят точно там, где им положено, а дальше всё зависит только от решений двух искренне любящих сердец.