Теннисная юбка

Майк открывает дверь своему лучшему другу. Тот, полный решимости, снимает кроссовки и ступает в дом — но что-то в его движениях кажется Майку каким-то слишком порывистым и нервным. Это совсем не похоже на расслабленного Уилла, который бывал у него в гостях уже, кажется, сотню раз, — Уилла, который обычно с порога бросал: «Есть пожрать?» и без лишних церемоний плюхался прямо на кровать Майка, вытягивая уставшие ноги и хватая его ноутбук, который обычно был открыт, будто у Майка нет права на личное пространство или секреты от него. Даже когда они заходят в комнату Майка, Уилл по-прежнему выглядит взвинченным. Он ходит туда-сюда и рассматривает обстановку так, будто видит её впервые. Майк хмурится и садится на кровать, не отрывая от друга взгляда. — Да хватит, блин! — Он хлопает ладонями по бёдрам, заставляя Уилла прекратить хаотично расхаживать по комнате. — У тебя что, вентиль в заднице? Уилл останавливается. Буквально замирает на месте и впивается в Майка взглядом — так, словно тот задолжал ему не одну тысячу долларов, словно в нём кроется причина всех его проблем. Это даже заставляет Майка напрячься: он мысленно перебирает все свои грехи, но никак не может понять, в чём дело. Они всегда хорошо ладили, так что же могло так напрячь Уилла? Что с ним вообще происходит сегодня? — Короче, — начинает Уилл, всё ещё стоя посреди комнаты и перебирая мысли, готовый выдать что-то грандиозное. — Они снова доёбывают меня. — Звучит отчаянно. Майк опускает брови, одними глазами спрашивая: «Серьёзно? Опять?». — Опять? Боже, да просто пошли их уже, — искренне недоумевает Майк. Он не понимает, почему Уилл не может разорвать общение со своими давними друзьяшками из старого города и больше не иметь с ними ничего общего. — Не могу! — Уилл подходит к компьютерному столу и падает в кресло. — Я же уже сказал им, что у меня есть девушка! Они и так не верили, а теперь ещё и стали просить её фотки. — Ну так найди рандомные фотки в интернете, — предлагает Майк, стараясь говорить как можно серьёзнее. — Ну или фотки девушек, которые учатся в нашем колледже. — Ему странно объяснять такие очевидные вещи Уиллу, потому что он всегда считал его сообразительнее себя. — Это не сработает, им нужны наши совместные фотки, — говорит Уилл так, будто девушка у него действительно есть, будто он уже успел придумать ей имя, характер и внешность. Майк замолкает. Не потому, что задумался, а потому что не понимает, зачем Уилл затеял эту нелепую ложь? Зачем пытался убедить своих старинных друзей, которые не знают о его ориентации, что у него есть «девушка»? Майк-то знал правду. Знал практически всё о Уилле — включая его гомосексуальность. И всё равно не мог взять в толк: чего же он так боялся? Почему не решался открыть этот секрет перед старыми школьными друзьями, с которыми теперь лишь изредка перекидывался парой строк в сети или играл в одни онлайн-игры? Ведь с тех пор как Уилл вместе с семьёй покинул родной город, их пути просто разошлись. — Слушай, — воодушевлённый голос Уилла прервал размышления Майка, заставляя того лениво поднять взгляд. — А ты не хочешь побыть моей девушкой? Майк окончательно застыл, словно статуя. Он сидел на краю кровати, упираясь в неё руками сзади, и в голове закрутились разные мысли, а на губах невольно появился нервный смешок. — Чего? — выдавил он, стараясь скрыть замешательство. — Ну, типа, просто переоденься в женскую одежду и сфоткайся со мной — будто ты моя девушка! Лица не будет видно, они и не поймут, что ты переодетый парень! Вообще, Майк был знаком с Уиллом уже пять лет — с самых двенадцати лет, когда тот только перевёлся в их школу и был новеньким. Они оказались в одном классе, познакомились и сдружились, проучились вместе до старших классов, а затем, словно по незримой судьбе, поступили в один колледж, где уже год обучались считай что бок о бок: Уилл — на художественной специальности, а Майк — на музыкальной. Они стали лучшими друзьями. Они знали друг о друге практически всё — до мельчайших деталей, до сокровенных тайн. Майк был первым, кому Уилл рассказал о своём осознании того, что любит парней, а не девушек, — это было на последнем году школы. А Уилл был первым, кому Майк признался в том, что считал себя почти что асексуалом, потому что его практически никто не привлекал, и он никогда ни в кого не влюблялся, а единственные отношения, которые у него были — гетеросексуальные, закончились оглушительным провалом. Так они и сошлись — просто два человека, которым всегда было максимально комфортно друг с другом — настолько, что тишина между ними никогда не казалась неловкой, а их мысли находили в друг друге схожесть и понимание. Они и впрямь были готовы на всё друг для друга — будь то серьёзная помощь или просто тёплая, тихая взаимная поддержка. Но готов ли Майк ради своего друга напялить женскую одежду? Кажется, готов… — Э-э… Ну окей, — с нотой скепсиса отвечает Майк. Уилл выпрямляется в кресле так резко, словно внутри него лопнула тугая пружина, а глаза его загораются воодушевлённым огнём. — Реально?! — Да?.. — неуверенно тянет Майк, сам не до конца веря в разумность своего выбора. — Спасибо! — восторженно восклицает Уилл. Он тут же вскакивает с места — порывисто, стремительно, без доли колебаний — и бросается к Майку с объятиями. Движения его быстры и энергичны, а радость так переполняет, что он, сам того не замечая, теряет равновесие в полёте. Майк не успевает среагировать: он лишь ощущает, как чьи-то тёплые руки обвивают плечи, а в следующий миг он уже падает спиной на кровать, увлекая за собой Уилла. Уилл всегда был тактилен с Майком. А тот, в свою очередь, не противился его проявлениям тактильности, хотя с остальными людьми держался куда отстранённее. Просто прикосновения Уилла почему-то никогда не вызывали у него раздражения.

***

— Это… обязательно? — Майк с явным недоверием посмотрел на предмет, который держал в руках Уилл, и невольно поморщился. Они стояли в комнате Нэнси — старшей сестры Майка — и рылись в её шкафу, пока той не было дома. Уилл почти сразу отыскал юбку, едва они открыли дверцы. Она висела на видном месте — чёрная, короткая, — будто специально поджидавшая своего часа. — Конечно. Это же самая девчачья вещь, какая только может быть, — отозвался Уилл, глядя на Майка так, будто он идиот, не понимающий самых очевидных вещей. — Окееей, — протянул Майк, по‑прежнему считая затею сомнительной. Им повезло, что дома никого не было. А это случай редкий: большая семья Уиллеров обычно не оставляла дом на Майка. Но в этот раз все уехали по делам и про него забыли. И вот теперь он стоял здесь, в чужой комнате, перед чужими вещами, и собирался сделать то, о чём даже не мог подумать часом ранее. — Так, стоп, а вот это уже перебор, — Майк, держа в руках юбку, с подозрением уставился на очередной предмет одежды, который Уилл извлёк из шкафа. Тот улыбался игриво и лукаво, переводя взгляд с находки на Майка, явно наслаждаясь его замешательством. — Да ладно тебе! Это придаст тебе изюминку. — Уилл, ты предлагаешь мне надеть чулки? — Майк в неверии захлопал глазами и отступил на шаг. — Даа, — протянул Уилл, приближаясь к нему. Он выдержал паузу, а затем рассмеялся и бросил чулки на кровать Нэнси. — Ну и ладно. Будешь светить своими волосатыми ногами. — Вообще-то они не такие уж и волосатые, — Майк скрестил руки на груди, словно его действительно волновала волосатость собственных ног. На самом деле он иногда их брил — не из каких-то скрытых подтекстов, а просто потому, что излишняя растительность на теле время от времени начинала его раздражать. Вот сейчас, кстати, всё выпало именно так, что его ноги были выбриты пару дней назад. — Верю, — усмехнулся Уилл. — В общем, я тебя в комнате жду, — кивнул он и вышел, оставив Майка одного. Дверь за ним тихо щёлкнула, и в комнате повисла тишина. Легко ему говорить. А Майку предстояло натянуть на себя юбку сестры. — Какой позор… — пробормотал он себе под нос, подходя к кровати, где лежали юбка и чулки — которые он, в сущности, вовсе не обязан был надевать. Но разве не ради дружбы с Уиллом он готов был на это пойти? Майк несколько мгновений смотрел на два предмета одежды, мысленно перебирая слова вроде «твинки» и «фембои». Кем он станет после того, как напялит юбку? Превратится в сладкого фембойчика с разделов порнухи для фетишистов? Или он всё же преувеличивает значимость этого? В голове крутились обрывки фраз: «Это просто одежда», «Ничего не изменится», но сердце всё равно забилось чаще. Глубоко выдохнув, Майк взялся за пряжку своего ремня и расстегнул его. Затем расстегнул пуговицу джинсов, ширинку и стянул их вниз. «Чёрт, а она вообще налезет?» — пронеслось у него в голове. Он взял в руки чёрную теннисную юбку. Та оказалась не слишком длинной, её длина вовсе не внушала доверия — Майк привык к джинсам и шортам, к свободе движений, а не к чему‑то, что будет сковывать шаги, угрожая засветить ненужные места. Тем не менее Майк сел на кровать, продел ноги в юбку, подтянул её вверх, встал, заправил в неё чёрную футболку и попытался застегнуть сбоку. К его удивлению, застёжка легко сомкнулась на талии. Нет, Майк, конечно, знал, что является тем ещё дрыщом, но не подозревал, что настолько, раз на него идеально села юбка собственной сестры. Вот это реально стало для него открытием. — Пиздец… — шепчет Майк себе под нос. Он даже не решается подойти к зеркалу: слишком стыдно. Он уже подумывает вернуться в свою комнату, где его ждёт Уилл — именно он, по сути, подтолкнул Майка к тому, чтобы впервые в жизни надеть что-то подобное. Но он всё же замирает, оглядываясь назад. Чулки. Небрежно брошенные на край кровати… Чулки. Может, всё-таки попробовать их надеть — чисто по приколу? Просто чтобы вместе с Уиллом поржать — не более того. В конце концов, что в этом такого? Может, стоит перестать придавать этому такую серьезную значимость? Майк вздыхает, проклиная себя за этот нелепый порыв, и снова садится на кровать. Взяв в руки один чёрный чулок, он некоторое время возится с ним, пытаясь понять, правильно ли он вывернут, разглаживает ткань чуть дрожащими от внезапного волнения пальцами. Затем пробует натянуть на ногу, приподняв её. «Это ведь то же самое, что надеть обычные носки, — успокаивает себя Майк, стараясь унять учащённое сердцебиение. — Просто очень длинные носки». С этой мыслью он начинает натягивать чёрную ткань на свою худую ногу. Чулок легко поддаётся, сантиметр за сантиметром покрывая кожу, скользит, и в конце концов Уилер полностью надевает его, отпуская резинку, когда та доходит выше колена. Удивительно, но он вообще налез на его длинную ногу. Майк облегчённо выдыхает, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает его, и принимается за второй чулок — уже почти спокойно, словно в этом нет ничего странного. Он сосредотачивается на движении рук, на ощущении ткани, и на мгновение забывает обо всём. И именно в тот момент, когда он дотягивает этот блядский чулок до колена, дверь внезапно распахивается с резким скрипом, нарушая тишину. Майк резко поднимает голову и с распахнутыми глазами смотрит в дверной проём. Там стоит Уилл. Он, похоже, просто хотел проверить, почему Майк так долго здесь возится, но явно не ожидал, что тот реально напялит на себя чулки. — Ёбаный в р… — начинает Уилл, удивлённо поднимая брови. Но Майк тут же его перебивает, вспыхнув: — Заткнись! — Он закатывает глаза, дотягивает второй чулок до конца и резко встаёт с кровати, стараясь придать себе как можно более невозмутимый вид, как будто не стоит тут в этих вещах, и просто является обычным похуистичным Майком. Теперь он действительно предстоял перед своим лучшим другом — в юбке и чулках — и не может понять, почему тот смотрит так, будто не в силах оторвать взгляд. В голову даже закрадываются мысли: может, это выглядит до ужаса нелепо и неудачно? — Майк… скажи, какого чёрта тебе так идёт юбка с… чулками? — Уилл моргает, словно ждёт от него какого-то объяснения. — Идёт? — усмехается Майк. Он всё-таки подходит к зеркалу в полный рост, по бокам которого приклеены фотографии сестры и её подруг. Но сейчас это не имеет значения. Важно лишь то, что он видит в отражении. Перед ним — его собственный силуэт, но какой-то другой: более утончённый, с подчёркнутыми линиями там, где, казалось бы, не надо. Талия кажется ещё тоньше, ноги — ещё длиннее. Чёрный цвет чулок выгодно оттеняет бледную кожу Майка и прекрасно сочетается с его длинными чёрными кудрявыми волосами, подстриженными каскадом и доходящими до плеч. Он замечает, как мягко ложатся тени на изгибы тела, как подчёркивается линия бедра, как меняется восприятие… — Твою мать… — выдыхает Майк, не в силах отвести взгляд от отражения своих ног и этой чёртовой юбки. — Даа… — Уилл подходит к зеркалу и встаёт рядом, тоже глядя на отражение. Его взгляд скользит по его силуэту, задерживаясь на деталях. Затем, обведя талию Майка рукой, он вдруг спрашивает с лёгкой насмешкой: — Ну так что, моя девушка готова к фотосессии? — Блять! — Майк резко вздрагивает и делает шаг назад, отстраняясь от Уилла, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Что за домогательства? Осуждаю! И вообще… Ты ведь гей. Разве тебя должна привлекать женская одежда? — Это немного не так работает, Майк, — произнёс Уилл с загадочной улыбкой. Он задержал на друге последний взгляд — чуть дольше обычного, будто пытаясь запомнить его таким: растерянным, непривычно уязвимым в этой нелепой одежде. Затем резко развернулся и направился к двери. — Пошли. Майк шумно выдохнул, пытаясь унять странное волнение, и всё-таки пошёл за ним. Каждый шаг давался с трудом, неуклюже — и всё из-за проклятой одежды. Не привычные джинсы или удобные штаны, а, мать его, эта дурацкая юбка, стесняющая движения, и чулки, которые то и дело сползали, заставляя его нервно их поправлять. Но он ведь сам на это подписался? Сам согласился помочь Уиллу с его безумным планом. А значит, придётся терпеть последствия собственного выбора — стиснуть зубы и делать вид, что всё в порядке. Теперь они с Уиллом застряли на мучительном этапе выбора ракурсов и поз для фото. Как сфотографироваться так, чтобы убедительно сымитировать отношения — ведь Уилл собирался нагло соврать, будто у него есть девушка? Как вообще обычно позируют парочки? В теории всё просто: чаще всего они снимаются во время поцелуя. Но здесь имелись две серьёзные загвоздки: во-первых, лицо Майка ни в коем случае не должно было попасть в кадр, а во-вторых, сосаться со своим лучшим другом он точно не собирался — даже ради этой самой дружбы. — Давай типа в зеркале сфоткаемся? — предложил Уилл. Он неловко топтался посреди комнаты, нервно сжимая телефон в руке и стараясь не задерживать взгляд на ногах Майка слишком долго — хотя пару раз его глаза всё равно невольно скользили вниз. — Окей. А как встать? — Майк подошёл к зеркалу, висевшему на дверце шкафа, и всмотрелся в своё отражение. — Я просто буду стоять, а ты… эм… Ну, может, я просто приобниму тебя за талию или что-то вроде этого? — Господи… Ладно, — Майк неохотно встал ближе к Уиллу — так, что их бока соприкоснулись. — Чёрт, я выше тебя, — вдруг вспомнил он, почувствовав, как Уилл осторожно укладывает руку ему на талию и чуть притягивает к себе, одновременно поднимая телефон с включённой камерой. — И так видно моё лицо, — продолжил он ворчать, стараясь скрыть неловкость за раздражённым тоном, словно раздосадованный дед, которого чем-то запрягли. — Ну встань ко мне лицом, — предложил Уилл, быстро находя решение проблемы. Майк молча развернулся и посмотрел на Уилла — чуть неловко. Затем вдруг поднял руки и приобнял его за шею, ловко пряча своё лицо за его плечом и наклоняясь губами к его уху. Уилл мгновенно уловил его замысел: они встали чуть боком к зеркалу, он крепче обнял Майка за талию и устремил взгляд в отражение, стараясь придать лицу максимально расслабленное и счастливое выражение. — О, идеально, — Уилл направил телефон и приоткрыл рот, внимательно изучая их отражение. — Ты реально на девушку похож… — Заткнись! Фоткай уже. Майку и правда было невыносимо некомфортно в этой одежде. Он искренне не мог представить, как некоторые девушки носят подобное каждый день — это же так неудобно, так сковывает движения! Да и будь он настоящей девушкой, наверняка ощущал бы на себе взгляды всех окружающих мужчин — оценивающие, изучающие, порой слишком пошлые. Тем более что даже Уилл — его друг-гей — посмотрел на него так. Тем временем Уилл сделал несколько снимков, эффектно подсветив своё лицо в кадре и стараясь выглядеть максимально убедительно — влюблённым, счастливым, довольным жизнью. — Что ж, моя девушка немного выше меня. Ничего страшного, это даже сексуально, — прокомментировал он с напускной серьёзностью, будто сам дьявол нашептал ему эти слова, а он лишь послушно их повторил. — Ты совсем идиот? — возмутился Майк, резко отстраняясь и толкая его пару раз в грудь. На второй раз Уилл не удержался и с комичным возгласом упал на кровать, а Майк остался стоять перед ним — вовсе не в женственной позе: ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди, брови нахмурены. Но проклятые чулки и юбка всё равно предательски придавали его облику какую-то трогательную милоту — грозный вид совершенно не получался, несмотря на все усилия. Уилл тихо рассмеялся, откидывая голову на подушку и глядя на Майка снизу вверх. — Майк, я не могу тебя в этом воспринимать, — он поднял голову и снова посмотрел на Майка — точнее, на его ноги — и провёл языком по губам, будто пробуя эту ситуацию на вкус. — Эй! Хватит так смотреть! — Майк осуждающе указал на него пальцем. — Как «так»? — Уилл приподнял бровь, изображая невинность, но его глаза по-прежнему смеялись. — Да вот так! — Майк сам объяснить толком не может. Наверное, ему просто стыдно, когда Уилл смотрит на него, пока он в этих нелепых, непривычных чулках, которые смущают его самого даже больше, чем юбка. — Короче, я просто хочу с этим побыстрее покончить, — порывисто, почти отчаянно произносит Майк. Он встаёт коленом на кровать, неловко, чуть ли не теряя равновесие, преодолевает небольшое расстояние и неуклюже усаживается прямо на бёдра Уилла. Движения резкие, нервные — будто он пытается успеть до того, как передумает. Затем хватает его телефон. Уилл лишь смотрит на него — глаза распахнуты от непонимания, брови слегка приподняты, губы чуть приоткрыты. — Просто фоткаемся как парочка, — напоминает ему Майк. Он поднимает телефон, смотрит в камеру и тщательно подбирает ракурс: нужно, чтобы не было видно его лица — только лицо Уилла или хотя бы его половина. — Подожди, у тебя юбка задралась — я вижу твои трусы, — тихо смеётся Уилл. Он аккуратно поправляет юбку, а потом… Потом его руки скользят к ноге Майка — он аккуратно, почти трепетно поправляет чуть сползший чулок. Движение такое неожиданное, что Майк невольно задерживает дыхание, пытаясь вспомнить, как вообще оказался сидящим на бёдрах лучшего друга в таком виде. Мозг отказывается воспринимать реальность: это точно происходит прямо сейчас? — Я фоткаю, — предупреждает Майк и действительно делает пару кадров, щёлкает камерой, будто это может вернуть его в зону комфорта. Уилл, неожиданно вживаясь в роль, укладывает руки на его ноги — прямо на пояс чулок. Его пальцы чуть сжимают ткань, и это прикосновение обжигает даже через тонкий материал. — Что-то мне это уже напоминает съёмки домашнего… — снова рождает Уилл очередную гениальную мысль. Но Майк затыкает его рот рукой — резко, почти грубо, но в этом жесте нет злости, только паника: — Уилл, я тебя придушу, если ты это скажешь. И разве ты сам не хотел бы сделать такие фото для своих друзьяшек? Чтобы они убедились, что у тебя есть девушка и ты не девственник? — От девственника слышу, — бубнит Уилл в руку Майка, глядя на него снизу вверх своими ореховыми глазами. Майк лишь закатывает глаза, слезает с его бёдер и просто усаживается рядом, по-прежнему с телефоном в руках. Они упираются спинами в подушки и оба смотрят на получившиеся фотографии. Экран телефона мерцает, отображая их позы — слишком близкие, слишком интимные. Майк ощущает, как жар к щекам подступает лишь сильнее — потому что фотки действительно получились реалистичными. Слишком реалистичными. Настолько, что становится не по себе. — Чёрт, почему я так похож на бабу? — хмурится Майк, листая снимки. Его голос звучит почти обиженно, он кусает губу, разглядывая себя на экране. Уилл, сидящий рядом — с такими же вытянутыми, но не облечёнными в чулки, а лишь в обычные штаны ногами — загадочно улыбается, бросая на Майка лисий взгляд. — Ты и без этого похож на твинка, — задумчиво говорит он. — С чего бы? — Майк всё ещё не привык к такому вниманию, адресованному своей внешности. Он просто никогда не придавал ей особого значения. Почти всегда ходил с одной и той же причёской: кудри всё равно были непослушными, вечно торчали в разные стороны. И только недавно он решил попробовать отрастить удлинённый каскад — хотел чего-то нового. — Ну… Ты высокий и худой. У тебя бледная кожа… и… длинные волосы? Хотя это вообще не так важно — просто это очень хорошо играет с твоей внешностью, — описывает Уилл, внимательно, почти изучающе рассматривая лицо Майка. Его взгляд скользит по его чертам — по линии подбородка, по изгибу бровей, по чуть прищуренным глазам. — У тебя в целом такой типаж внешности и стиль, что если бы я тебя не знал, то, скорее всего, подумал бы, что ты бисексуал. Майк внимательно его слушает, затаив дыхание. — Как вообще по внешности можно подумать, что человек бисексуал? — Ну, может быть, я так говорю, потому что ты сам предполагал, что ты би, — мягко отвечает Уилл. — Мм… Ну, возможно, — пожимает плечами Майк, всё ещё глядя в телефон, но уже не видя снимков. Его мысли где-то далеко. — Как мы вообще заговорили об этом, если начали с фото? — Да какая разница. Как будто наши разговоры в большинстве случаев имеют логический исход, — Уилл усмехнулся. Он медленно перевёл взгляд на его ноги, а затем, словно испытывая его терпение, неторопливо положил руку на участок кожи между чулком и юбкой. — И… я скорее к тому, что под твою внешность подходят унисекс-образы. Но да, это не связано с ориентацией. Майк молча слушал его, затаив дыхание. Его взгляд невольно скользнул вниз — к руке, которая теперь едва ощутимо скользила по ноге, оставляя за собой след из мурашек. Теперь мозг как‑то странно плыл… Плыли все эти разговоры о спектрах человеческой ориентации и стилях — всё то, в чём Уилер, правда, совершенно не разбирался. Он уже даже не мог вспомнить, как они пришли к этой точке. Все слова потеряли смысл, потому что всё внимание на себя собрала дразнящая, поглаживающая его ногу рука. Майк неосознанно приподнял ногу. Подол юбки слегка задрался, обнажая ногу сильнее, он поймал улыбку Уилла — а тот это заметил. Взгляд его на мгновение задержался на линии его чулков, а затем снова поднялся к лицу. Майк улыбнулся в ответ, сразу уловив этот шуточный и игривый настрой. — Ой, я такой неловкий, — произнёс Майк, повысив голос на пару октав, стараясь сделать его похожим на женский, и одёрнул подол юбки, прикрываясь. Уилл тут же заулыбался шире и покачал головой. — Майк, это ужасно. Не делай такой голос. — Почему? Разве твинки или фембои не так разговаривают? Ну, знаешь… кокетливо? — Майк откинул телефон и снова устроился у Уилла на коленях, слегка надавив на его плечи и заставляя опуститься ниже на подушку. — Вот по поведению из тебя такой себе фембой получается. И вообще, ты мыслишь стереотипно, — усмехнулся Уилл, изогнув бровь. Тем не менее он продолжал улыбаться, наблюдая за его действиями. Затем снова бесцеремонно провёл руками по его ногам — кончиками пальцев скользнул по ткани чулок и коже, чуть забравшись под подол юбки. Майк заметил это движение. Он улыбнулся и приподнял брови, давая понять, что всё замечает. — Домогаешься до своей девушки, стоило вам оказаться наедине? — спросил Майк уже без нарочито высокого голоса, но по-прежнему играя с Уиллом и ощущая мнимую уверенность. — Что за ролевые игры, Майк? — непринуждённо отозвался Уилл — или, по крайней мере, старался звучать так. Он слегка поддел пальцами край чулка, оттянул его и отпустил — резинка с тихим шлепком вернулась на место. — А разве то, как ты лапаешь мои ноги, — не является ролевой игрой? — Майк изогнул брови, испытующе глядя на Уилла, над которым навис. — Возможно. Просто ты выглядишь… привлекательно в этом, — пожал плечами Уилл, словно в его словах не было ничего особенного. Майк замер. Маска игривости мгновенно спала, сменившись лёгким недоумением. Уилл, заметив это, поспешил поправиться, его голос стал чуть резче: — То есть… ты выглядел бы привлекательно, если бы тебя в этом увидел какой-нибудь парень, который не знал бы, что ты парень. — Но ты-то знаешь, что я парень. И тебе нравятся парни, — возразил Майк, пытаясь вернуть прежнюю непринуждённость. — Ну да. И это… Чёрт… — Уилл на мгновение опустил взгляд, выглядя слегка растерянным, а затем резко поднял глаза на Майка. — Что? — Майк слегка нахмурил брови. Он уже, казалось, совсем перестал что-либо соображать. Уилл выдержал паузу, становясь ещё более подозрительным. — Клянись, что не убьёшь меня, не выбросишь в окно, и мы продолжим дружить. — Уилл, я не понимаю тебя, — честно признался Майк, ещё больше напрягая брови. — Ну… клянусь? — Кажется, у меня встал. Слова повисли в воздухе, и оба замерли, продолжая смотреть друг на друга ничего не понимающими глазами. В комнате повисла тишина. Майк в этот миг отчаянно попытался осмыслить происходящее — правда, пытался. Но это оказалось сложно. Потому что у его лучшего друга-гея встал. Кажется, из-за него. Из-за Майка Уилера, напялившего на себя юбку и чулки. — Ну… кхм, — Майк прочистил горло. — Это нормально, наверное? Я же типа… сижу на тебе… ну, на твоих бёдрах. Да, Майк, браво, аплодисменты твоей героической попытке найти рациональное объяснение этой ситуации. — Ага. Может, тогда слезешь? — Уилл посмотрел на него с заметной нервозностью, и его пальцы невольно сжались на краю его чулков. — Ммм… — задумчиво протянул Майк, отводя взгляд в сторону. Но внезапно на его лице появилась улыбка. А почему, собственно, они так волнуются? В конце концов, это даже забавно. Они же лучшие друзья — потом будут вспоминать это со смехом. А может быть, это даже станет какой-то локальной шуткой? Что-то вроде: «Ха-ха, Уилл, а помнишь, у тебя случайно на меня встал?». Под влиянием какой‑то невидимой силы своих тупых оправданий Майк слегка приподнял свою задницу и чуть сместился вперед, садясь обратно. В тот же миг он отчётливо ощутил между ягодицами твёрдый бугорок. Уилл распахнул глаза, шокировано уставился на него и инстинктивно сжал в руках его ноги. — Ого… Реально встал, — шепнул Майк себе под нос и снова едва заметно улыбнулся, опустив взгляд и выпрямив спину. Его руки опустились на живот Уилла — твёрдый, напряжённый, — и в этот момент, словно отключив разум, он плавно повёл бёдрами, сам не понимая, что делает и зачем. Может, хочет проверить, точно ли происходящее реально? Или хочет узнать, насколько твёрдо у Уилла встал и могло ли это действительно оказаться просто случайностью, просто естественной реакцией организма? — Майк… — выдохнул Уилл, хватая его за бёдра и пытаясь остановить. В его голосе уже не было уверенности — только дрожь и что-то похожее на мольбу. Они снова замерли. Внутри каждого бушевали противоречивые чувства: голос в голове кричал, что они зашли слишком далеко и нужно остановиться, что это уже не похоже на шутку или дружескую шалость. Но в следующий момент Уилл сам вскинул бёдра и коротко толкнулся вперёд, скользнув возбуждением по прижавшейся сверху заднице Майка. И было неясно, насколько это движение было неосознанным или же… специальным? Майк горячо выдохнул, ощутив это, и с ужасом осознал, что движение Уилла отозвалось в нём горячей волной внизу живота — волной, которая приятно растекалась по всему телу. Ткань юбки от возникшего возбуждения слегка приподнялась в районе паха, не оставив Майку ни малейшего шанса остаться незамеченным. Он почувствовал, как краснеют щёки, как учащается дыхание, как внутри всё сжимается от этого странного и запретного ощущения. Уилл, лежавший под ним, впился взглядом в это движение ткани. Его зрачки расширились настолько, что глаза казались почти чёрными. Он сглотнул, и Майк заметил, как дрогнул его кадык. Да, они с Майком действительно были двумя самыми настоящими девственниками. И пусть кто-то из них, возможно, хотел бы похвастаться каким-либо сексуальным опытом, реальность была слишком реальной и утруждающей: никакого опыта у них не было. Единственный опыт, который у них имелся, был со своей собственной рукой ночью в закрытой комнате. И вообще, порой они даже делились друг с другом тем, на что «сливали свои грехи», — изредка, по приколу, конечно… Но что, чёрт возьми, они устроили прямо сейчас? Не выдержав этого напряжённого, обжигающего взгляда Майка, Уилл оторвался спиной от кровати и сел, тут же обхватив его руками, прижав к себе и уткнувшись лицом в изгиб его шеи. — Блять, Майк… Это как‑то не по‑дружески, — нервно проговорил Уилл ему в шею. Майк в ответ так же нервно усмехнулся: — Ага… Они замолчали, застыв в этой позе. Майк тоже приобнял Уилла, ощущая, как быстро бьётся его сердце — так же быстро, как и своё собственное. — Но лучшие друзья ведь помогают друг другу, да?.. — тихо продолжил Майк. Уилл тут же оторвался от его шеи и впился взглядом в его глаза — в них читалась борьба, сомнение, желание. Затем его взгляд медленно скользнул вниз по лицу Майка. — Да… — ответил он, остановив взгляд на его губах. — Просто по‑дружески, — прошептал Майк и тоже посмотрел на губы Уилла, розовые, чуть приоткрытые, манящие, намазанные гигиенической помадой… И непонятно, что именно в этот момент сорвало их последние тормоза. То ли необходимость Уилла сделать фотографии со своей «девушкой», то ли согласие Майка сыграть эту роль, то ли тот факт, что они всё ещё были пубертатными подростками, один из которых определённо был геем, а второй пока не до конца разобрался в своей ориентации и, похоже, его тоже немного влекло к парням? Возможно, всё вместе. Но тормоза определённо срывает. Потому что они почти одновременно подаются вперёд, прижимаясь губами друг к другу, — возможно, слишком порывисто, слишком отчаянно. Поцелуй выходит немного смазанным, неловким, почти случайным в своей спонтанности, но с каждым движением становится всё более точным, влажным, нетерпеливым. Майк обнимает Уилла за шею, пальцы слегка дрожат, а затем он берёт его лицо в ладони, осторожно, но настойчиво пытаясь задать ритм поцелую. Уилл стискивает его талию, ощущая, как Майк нетерпеливо трётся о него, сидя сверху, — дыхание сбивается, становится прерывистым, горячим. В какой-то момент Уилл издаёт едва слышный болезненный звук — короткий, сдавленный выдох, — и это заставляет Майка замереть. — Подожди… — хрипло шепчет Уилл. — Приподнимись немного, мне… мне надо поправить кое-что. — Блять, точно… Прости, — выдыхает Майк ему в губы. Он чуть приподнимает бёдра, отводя взгляд, но тут же снова смотрит на него глазами, полными смеси смущения и нетерпения. Уилл неловко засовывает руку в свои штаны, поправляя свой вставший член, чтобы он был в нужном положении, и так же быстро её высовывает. — Всё… — он сам опускает Майка, буквально вжимая его задницу обратно. Они уже не думают о последствиях — просто отдаются моменту, растворяясь в нём без остатка. Майк нетерпеливо двигается, создавая приятное трение для своего друга, подаётся вперёд, вжимаясь своим стояком в его живот. Движения порывисты, почти хаотичны, но ни один из них не хочет отвлекаться на лишние мысли. По крайней мере, Майк всё же помнит: родители могут вернуться в любой момент. Эта мысль раздражает сознание, но он отбрасывает её прочь — просто надеется успеть закончить до их прихода. Иначе всё станет ещё более неловким и болезненным в своей незавершённости. Уилл утыкается в шею Майка, оставляет на ней пару поцелуев — лёгких, почти невесомых, — а затем проводит языком, чувствуя, как под губами пульсирует вена. Он слышит в ответ рваные вдохи, тихие, сдавленные стоны, и это подстёгивает его, заставляет действовать смелее. Он резко меняет позу: переворачивает Майка на кровать и тут же наваливается сверху, опираясь на локти, чтобы не придавить его. Их тела и ноги сплетаются. Они прижимаются друг к другу — возбуждение к возбуждению, одежда к одежде. Уилл продолжает жадно целовать Майка — шире раскрывает губы, вплетая в поцелуй язык. Поначалу это выходит не слишком ловко, неуклюже, им требуется время, чтобы движения стали более точными и слаженными. Но постепенно каждый начинает получать настоящее удовольствие — от поцелуя, от трения, от близости, от осознания, что они здесь и сейчас в каком-то смысле… принадлежат друг другу. — Можно потрогать тебя?.. — шепчет Уилл ему в губы, голос дрожит от волнения и желания. — Да, — нетерпеливо выдыхает Майк. Рука Уилла тут же скользит вниз, под подол его юбки. Он осторожно обхватывает возбуждённый член Майка поверх его трусов, и тот прогибается в спине, зажмуривая глаза, издавая тихий, прерывистый стон. Уилл, уже вспотевший, взволнованный до предела, начинает медленно двигать рукой, выбивая из груди Майка новые вздохи — то короткие, то протяжные, то почти неслышные. Он следит за его реакцией: за тем, как дрожат его ресницы, как приоткрываются губы, как он подаётся бёдрами навстречу руке. — Тебе приятно? — уточняет Уилл. — Да… — кивает раскрасневшийся Майк. Он снова подаётся бёдрами вперёд, нетерпеливо толкаясь в его руку. Байерс продолжает медленно дрочить Майку какое-то время, а потом вдруг замирает, кусая губу в смятении. — Ты чего?.. — растерянно спрашивает Майк, глядя на него затуманенными глазами. Уилл молчит, часто дышит и смотрит куда угодно, только не в глаза. — Майк… — он запинается, голос дрожит. — Можно я… — он сглатывает, а затем всё-таки поднимает взгляд. — Можно отсосать тебе? Майк замирает, распахивая глаза, и сомневается на долю секунды. Но, чёрт возьми, он так сильно возбуждён, что отказываться сейчас будет просто преступлением против воли человечества. Тем более что то, как Уилл его об этом попросил… так, словно уже думал об этом. Словно уже хотел этого до всей этой ситуации. — Святой Иисус… — выдыхает Майк, откидывая голову на кровать и глядя в потолок, будто ищет там ответы или хотя бы каплю самообладания. — Да… Он даже не успевает осознать, как быстро всё меняется: вот Уилл ещё нависает сверху, а в следующий миг уже оказывается на полу, медленно опускаясь на колени перед ним. Майк инстинктивно подстраивается под его движение — чуть сползает ближе к краю кровати, а ноги невольно раздвигаются. Он садится прямее, упираясь одной рукой позади себя, а вторую подносит ко рту, чуть закусывая указательный палец. Взгляд, полный смеси страха и восторга, устремлён на Уилла сверху вниз. — Ты умеешь?.. — тихо, почти шёпотом спрашивает Майк. — Нет… — Уилл тянется руками к его юбке, но вместо того, чтобы снять её, лишь стягивает с Майка трусы. Ткань неторопливо заскользила по его коже, вызывая лёгкую дрожь. Юбка сама чуть приподнимается — не от движения Уилла, а от того, как выпрямился член Майка, от того, насколько сильно у него под ней стоит. Он сам смотрит на это с диким смущением. А Уилл… Уилл не менее смущён, но в его глазах сквозь смущение всё же играет дикое, необузданное желание. — Но я постараюсь, — Уилл как-то нервно улыбается, приподнимая юбку Майка и на секунду замирая. — О… — О? Уилл… — Майк тут же впечатывает в свои глаза руку, потому что становится невыносимо стыдно. — Нет, в смысле… просто ты… ты бреешься тут. Это мило. — А что, мне устраивать там парилку, когда жарко? Уилл, пожалуйста, просто заткнись и… сделай то, что хотел, — умоляет Майк. И Уилл, кажется, слышит его молитвы — не слова, а возбуждение и желание, что скрывается за ними. Он наклоняется к его члену, сразу же пробуя взять его в рот, и в следующий миг Майк чувствует горячесть его рта — влажную, обволакивающую, настойчивую. Рот заполняется наполовину, Уилл пробует аккуратно двигать головой и помогает себе рукой, двигая ею в такт. Эти ощущения не похожи ни на что прежде, что чувствовал когда-либо Майк… Это не просто влажно и горячо — это просто крышесносительно. Он буквально закатывает глаза от накатывающего удовольствия. Нет, это не те привычные ощущения от мастурбации. Это в тысячу раз приятнее. И самое невероятное, почти нереальное во всей этой ситуации — он может видеть Уилла, своего лучшего друга, в этом положении, с собственным членом у него во рту. Мысль эта должна была бы шокировать, оттолкнуть, но вместо этого она только усиливает удовольствие, делает его острее, ярче. Майк никогда не думал, что ему понравится видеть его так. Но сейчас, глядя на склонившуюся голову Уилла, на то, как он старается, как искренне хочет доставить удовольствие, он понимает кое-что ещё более сумасшедшее: он стал первым сексуальным опытом Уилла. Он. Не какой-то случайный парень или незнакомец — а именно он, его лучший друг. И почему-то эта мысль наполняет не смущением, а какой-то глупой гордостью? Почему эта мысль ему так нравится? Просто… почему? Он вообще имеет право так думать прямо сейчас? И вообще, Уилл тоже стал его первым в этом. Да, до него никто не предлагал сделать Майку минет… А сейчас перед ним на коленях стоит он… Вроде как, его лучший друг? — Да… — шепчет Майк, выдыхая это горячо и прерывисто. Звук его голоса лишь тонет в новом всплеске ощущений. Он не понимает, что делать: то ли закатить глаза от накатывающего кайфа (а так хочется), то ли продолжать смотреть на то, как это выглядит. И слушать. Да, слушать эти звуки, издаваемые горлом Уилла, — не противные, а именно такие, какие нужно: пошлые, грязные, такие откровенные в своём смысле. Это просто сносит Майку крышу, заставляя уплывать в далекие края осознания своей сексуальной ориентации и всех принципов жизни. — Уилл, я скоро… — выдыхает Майк нетерпеливо, всё внутри него сжимается в сладком спазме, бёдра подрагивают сами собой, будто живут отдельной жизнью. Уилл, уловив эти слова, полные наслаждения, резко запускает руку под ткань своих же штанов, прямо в свои трусы, и, обхватывая свой изнывающий от желания член, начинает себе дрочить. Движения быстрые, резкие, почти отчаянные — он отдаётся моменту целиком, мыча от удовольствия. И этот звук, словно электрический импульс, проходится приятной пульсацией прямо по члену Майка, плотно зажатому между губ Уилла. Это и становится последней каплей. В ту же секунду Майк достигает пика — сладко, тяжело простонав, он ощущает, как по телу прокатываются волны спазмов, концентрируясь где‑то внизу живота, заставляя его пальцы судорожно сжиматься, а дыхание сбиваться в рваные, прерывистые вдохи. Уилл послушно останавливается, принимая всё до последней капли в свой рот, а затем выпускает его член изо рта, оседает на пол, словно лишённый воли. Он прикрывает глаза, по виску скатывается крошечная капелька пота, а на щеках блестят следы от слёз — не от боли, а от того, что он делал секундами ранее, и что, очевидно, мешало ему нормально дышать. Но даже сейчас его рука продолжает двигаться под тканью штанов — ритмично, настойчиво, не в силах остановиться. Майк смотрит на него затуманенным взглядом, сознание едва цепляется за реальность. И вдруг он замечает одну деталь. Уилл не проглотил. Он держит сперму у себя во рту, медленно смакуя её, продолжая при этом себя ласкать. Кажется, Майк сошёл с ума — уже в десятый раз за этот безумный день. — Ммм… — стонет Уилл, открывает глаза — и смотрит прямо на Майка. Взгляд тяжёлый, затуманенный. Он замирает на мгновение — и в следующий миг получает свой оргазм, содрогаясь всем телом, кончая прямо в свой кулак у себя в штанишках. — Ох, Уилл… — выдыхает Майк, заворожённо наблюдая за ним. А затем слышит, как тот громко проглатывает — один раз, второй, третий. Его кадык дёргается, и этот простой, почти обыденный жест кажется сейчас слишком интимным, слишком пошлым. А потом он вынимает руку из штанов — она буквально вся в сперме, блестящая, влажная. — Мне надо в ванную. Кхм… — говорит Уилл чуть хрипло, переводя взгляд со своей руки на Майка. — А… ага… — кивает Майк, чувствуя, как мысли окончательно разбегаются. Он застывает на мгновение, пытаясь осознать всё, что только что произошло, а затем падает на кровать. Юбка опускается, прикрывая — но не совсем — следы их безумия. «Юбка сестры… — проносится в голове. — Я осквернил её юбку. Теперь нужно как‑то постирать её, вернуть на место, чтобы меня не спалили…» Но эта мысль тут же улетучивается — юбка сейчас волнует его меньше всего на свете. Когда Уилл возвращается, они оба вздрагивают от звука открывающейся входной двери. Родители Майка вернулись. Майк реагирует мгновенно — пулей срывается с места, влетает в комнату сестры, хватает свои джинсы и мчится обратно. Под тихий, едва слышный смех Уилла он быстро переодевается, прячет юбку с чулками под кровать. Этим же вечером они сидели за ужином — все вместе, включая Уилла, которого родители Майка любезно пригласили поужинать с ними, раз уж он у них гостил. Двое парней двусмысленно переглядывались на протяжении всей этой трапезы… Позже, когда пришло время идти домой, Майк решил проводить Уилла — просто так, без особых причин. Хотя на самом деле причина была, и она слишком очевидна. Им нужно было проветрить разгорячённые тела и шаловливые головы. Это действительно было необходимо им обоим. По дороге они всё же поговорили о случившемся — осторожно, полунамёками, но всё же поговорили. Им просто нужно было понять одну простую вещь: они больше не простые лучшие друзья. И вряд ли когда-то ими были. Потому что лучшие друзья не смотрят друг на друга так, как они. Потому что лучших друзей не влечёт друг к другу так, как их. И уж точно лучшие друзья не целуются так — с такой страстью и отчаянием, с такими чувствами, которые вспыхнули внутри них…