напрасно потраченное время

Порой, когда Сибе было очень скучно, а еще хотелось размять кулаки, он ходил на подпольные бои. В них не было ничего… особенно любопытного, скорее это было попыткой выплеснуть гнев и ощутить адреналин в крови, если Сиба сам выходил подраться. Иногда ему лень что-то делать, и он просто смотрел, обычный зритель, даже делал ставки. Если же он выходил на арену — обычно он дрался в разных местах, и часто менял стиль, чтобы его не узнали — то никогда не использовал свое чародейство на полную катушку, иначе это превращало битву в самое скучное развлечение, которое могло только существовать. Это было его тайным грешком, про который знал только Азами, но у Азами был свой способ выплеснуть гнев, и это задания на зачистку, на которые он отправлялся сам, а не посылал своих подчиненных. Сиба, к сожалению, официальным поводом размять кулаки не имел. Он шатался от арены до арены, и все это между делом. Сейчас его голову занимали проблемы Тихиро, вылезшие «Хисяку», вся эта чушь, но, к сожалению, у Сибы была невероятно ужасная привычка брать на себя слишком много, и, как это обычно и бывало, он решился на помощь еще одному человеку, имя которому было… слегка неожиданно… Сазанами Эндзи. Да, вот, Сиба не только дал ему смачного пинка (ему и его сеструхе), но и решил не бросать, потому что, как забавно бы это не звучало, Сазанами начали бежать с тонущего корабля, как тараканы, остались лишь самые верные; но верности было маловато для продолжения существования клана. И пусть денег у них даже с выплаченными долгами было полно, обращаться с ними умели не все. Слава богу, что бухгалтера семьи ее не бросили, но Эндзи было тридцать, и это были не те тридцать, когда ты повидал жизни, а когда ты три десятка лет жил в замкнутом пространстве, потому что от тебя требовали только драться, и потому ему требовалась поддержка. Он неплохо всему учился, но никто не предполагал, что он станет наследником, и оттого все шло вкривь и вкось. Детишек Сибе было очень жалко, как и самого Эндзи, и он наладил небольшой мостик между ним и «Камунаби», а порой захаживал, чтобы проведать и чем-нибудь помочь. Наверное, его слишком сильно беспокоило то, что не должно, но как Сиба мог его бросить? Сам же не убил. Сам же пнул на правильную дорожку. И вот эти мысли занимали его голову, когда он посещал на подпольные бои. В искусстве кулачной драки не было ничего сверхъестественно сложного. Проще пареной репы, как говорится. Бей, уклоняйся. Отключи мозг. В наблюдении были свои нюансы: как поступит человек, на которого ты поставил? Какие у него способности? Многие чародеи сюда приходили, в основном ради легкой славы. На подпольных боях было проще всего найти себе нанимателя, а наемников среди магов было жопой жуй. Сибе нравилось изучать различные чародейства. Когда он был молод и работал на правительство, то иногда шел к проигравшим, тем, у кого были интересные способности, и предлагал поработать на большого брата, мол, не просирать талант в такой дыре. Некоторые даже соглашались. Отказывались в основном глупые юнцы, еще не понимавшие, что в подполье выживает лишь сильнейший, и ветераны, вдоволь познавшие «Камунаби» от и до. Но последние все равно принимали визитку от Сибы, потому что лучше уж хоть какая-то работа, чем никакая. А честность… в самом деле, кто в «Камунаби» честен? Сиба предложил и Эндзи пойти в «Камунаби», он выглядел как парень, который бы там легко прижился, но Эндзи сказал ему: — Не могу. И так уже отказались от аукциона. Убью больше традиций — семья совсем развалится. Говорят, кто-то даже вернулся… Но не все. Младшенький, Тэнри, умер на глазах у них с Тихиро, оставив последнему непередаваемые впечатления; часть умерла под завалами, кого-то убила Кагари Хиюки. Хакури — очевидно… И был еще один юноша, с которым Сиба коротко сражался, и который превратил юность Хакури в настоящий ад. Один из четверки «Тоу» и один из исчезнувших после падения аукциона… Сазанами Соя — наследник, красавец, умница (иногда), не был бы психопатом, так вообще был бы идеальным, но вот незадача, крыша у него текла сильно, и когда Сиба говорил «сильно», он подразумевал, что Соя был невменяемым, если видел своего младшего брата. Вообще. Это было невероятно странно, потому что очевидно было, что Соя не был дураком, пока не видел братца, и чародейство у него было разрушительное, что кошмар, но вот почему-то одно лишь присутствие Хакури просто отключало весь его мозг, и Соя превращался в дебила. Просто невероятно грустная истина, плакать тут. Эндзи, насколько Сибе было известно, был уверен, что Соя был жив, он отчаянно пытался найти брата, и если сначала Сиба думал, что тот хочет сделать это, чтобы всучить законному наследнику умирающий клан и красиво свалить в закат, позже он начал подозревать, что Эндзи просто был невероятно добрым, и ему не хотелось. чтобы Соя шлялся черти где. К сожалению для Эндзи и к счастью для Хакури Сои вообще нигде не было видно, Про Сою Сиба почти не вспоминал, но, так уж вышло, что он заявился на подпольные бои, и, невероятно, нечто (некто) напомнило ему о том, что, в общем-то, да, был такой Сазанами Соя. Наверное, это был сам Соя, потому что, когда Сиба взглянул на одного из вышедших бойцов, ему показалось, что лицо у одного было больно знакомым, а потом он увидел его чародейство… Арена тут была сделана по типу амфитеатра, внизу была каменная яма, и зрители смотрели сверху, самые лучшие места были сверху, самые опасные — ближе к арене. Разумеется, Сибе было насрать на безопасность, потому что он был сильнее всех тут, и он брал по дешевке билеты внизу. Бедолагу-противника вмазало в антимагический барьер, благодаря которому зрители оставались в безопасности, а Сиба словно вообще не видел всего этого представления, даже стекающей на пол крови, смотрел только на Сазанами Сою, стоящего в центре каменного мешка. С голым торсом, в одних штанах и тяжелых сапогах. Сказал бы, что если бы не дурацкая косичка, ни за что не узнал бы его, но нет, лицо-то!.. Лицо одно с Хакури, как ни крути, но похожи они до ужаса (и на папаню своего). Встретить наследничка Сазанами тут было странно, но не очень удивительно. У него явно были проблемы с контролем гнева, и то, что вместо возвращения в семью он выбрал самый простой способ выплескивать эмоции знакомым ему способом… Ну, это было даже ожидаемо. Сибе было бы наплевать на Сою и его весьма жалкий избранный путь, но Соя был важен Эндзи, а Сиба не хотел, чтобы тот еще и из-за этого дебилушки мучился головной болью. Потому он понаблюдал за тем, как Соя дрался; с каждым врагом он расправлялся играючи на радость толпе. Ясно было, что он выступал тут не первый день, но Сиба, зная, как работали подпольные бои, понимал, что скоро Сою выпустят развлекаться из лягушатника к людям сильнее, и пусть наследник Сазанами был силен, когда-нибудь даже он столкнется со стеной, которая разобьет его гордость. Твою… маму! Почему ему надо было заниматься проблемами чужих детей?! Он мог содрать денег с Сазанами Кьеры из посмертия за это дерьмо? Под конец он встал и пошел в закулисье, зная, что именно там можно будет легко найти юношу. Кивнул охраннику и сунул ему крупную купюру; тот, видя, что от Сибы не разило желанием расквитаться, пропустил его внутрь, но предупредил, что, если начнет выделываться — получит, и тот просто ослепительно улыбнулся. Каморка, которая была тут и раздевалкой, и комнатой отдыха, была тесной и дешевой; найти Сазанами Сою было легко — никто к нему не подходил, все боялись. Зато не боялся Сиба, и, провожаемый испуганными взглядами, он подошел к Сое и хлопнул его по плечу, мельком обратив внимание на относительно свежий шрам на спине. Когда тот обернулся, он брякнул: — Драсьте. Попытку врезать себе в челюсть он предотвратил тем, что схватил Сою за кулак, как только тот попытался атаковать. Поцокал язычком, а затем погрозил пальцем. — Ты давай без этого, дружище, мне дядечка на охране сказал, что буду шуметь — стану свободен, как сопля в полете. А я сюда по делу пришел поговорить. — Какого хрена ты тут забыл?! — Может, я твой фанат, — Соя злобно завращал глазами, и Сиба хохотнул. — Да ладно, не бзди, поц. Я пришел из-за твоего старшего брата. Который… э… Эндзи твой единственный старший брат? Короче, из-за него. Упоминание семьи вынудило глаза Сои распахнуться в недоверии, и он подозрительно уставился на Сибу, но агрессию сбавил; опустив руку, он угрюмо уставился на него, явно ожидая продолжения истории, а Сиба про себя подумал — нет, ну как же зараза хорошо сложен. Почему всякие говнюки всегда хорошо выглядели? С тоской он отметил, что это можно было сказать и про него, но решил не уточнять и просто откашлялся в кулак, сделал выразительно глазками зевками, отчего те постепенно испарились с горизонта, а потом заметил: — Я твоему братишке помогаю. Он семью восстанавливает, слыхал? — Мне наплевать. Соя произнес это голосом обиженного ребенка, которому наплевать, конечно же, не было, но он ничего не мог сделать. Он отвернулся и наклонился, перешнуровывая сапоги, и Сибе захотелось вдруг дать ему смачного пендаля под жопу. Но Сиба должен был вести себя как благоразумный человек, потому он вздохнул и скрестил руки на груди. — Он тебя ищет. Очень беспокоится. — Мило. Мне наплевать. Нет, ну какая же скотина, а? — Почему не вернешься? — Не хочу быть главой умирающей семьи, — Соя надел майку, а потом выпрямился и взглянул Сибе в глаза, серьезно. — Мне все равно. Можешь так Эндзи и сказать. Пусть не тратит время. — Он же твой брат, как ты можешь так по-свински поступать? — Ну уж простите, что я не хочу разгребать проеб моего папаши, — зарычал Соя низким голосом, и Сиба подумал, что, ну, вообще-то это было довольно справедливо. — Никто не заставлял его пойти войной против твоего дружка, но он вздумал, что победит. Да и какое тебе дело? Хакури наверняка будет только рад, если все сдохнут. Хакури… Сиба прекрасно знал, что Хакури был больным (и одновременно с этим слабым) местом Сои. Отношения братьев до сих пор оставались для него загадкой; почему старший вдруг решил избивать младшенького? Хакури говорил, что до начала своих тренировок все было хорошо, это потом Сою переклинило. И это странно! Но продолжал твердить при этом про любовь. Что-то тут явно не складывалось, и вряд ли Хакури что-то не так понимал — проблемы были на стороне Сои, очевидно, в его башке… Взглянув на него, красного от гнева, с выступившей веной на виске, Сиба задумчиво почесал затылок. — Почему тебя волнует мнение Хакури? — вдруг спросил он. Это вынудило Сазанами Сою уставиться на него в таком шоке, что Сиба и сам еще больше растерялся. Неужели плохой был вопрос? Или он что-то не так сказал? Но правда — если братья наконец признались друг другу в ненависти, то зачем было продолжаться цепляться за этот образ? Или все же дело было не в простой ненависти, а в чем-то более специфичном? Чем-то, что никто в этой сраной семейке не способен понять? Даже сам Соя? Видимо, не он один уловил эту несостыковку, потому что наследничек Сазанами вдруг резко отвернулся и категорично заявил: — Не волнует. Но ты же его приятель. Позлорадствуете вместе. — Ты не слышал? Я помогаю Эндзи. Над чем мне злорадствовать, над детишками, которые остались без старших? — Мне наплевать, я уже сказал! Крик Сои отозвался эхом в помещении, и любопытные зеваки медленно поползли в сторону выхода, чувствуя, что скоро нрав Сои должен был показать себя. О, драка была неизбежна, это точно, но Сиба не был дураком; он просто обреченно вздохнул, когда на глазу Сои сверкнуло черное пламя, а потом резко схватил его за запястье и телепортировался вместе в совершенно другое место — привлекать проблемы (охранников) ему совершенно не улыбалось. Выпрыгнул он прямо на берегу моря, что был недалеко; очутившись в воздухе без опоры, Соя спохватился, но, как и в первую их драку, не стал медлить и тут же попытался ударить Сибу. Тот же просто прыгнул на песок, наблюдая, как Соя без опоры камнем рухнул вниз. Зимнее море было холодным, но для любого уважающего себя чародея такие условия были пустячком. Плавать он явно умел, потому что спустя несколько секунд вынырнул и громко вздохнул, а потом погреб к берегу. Когда он выбрался из моря, пытаясь согреться руками, Сиба сидел на песке и с любопытством на него взглянул. — Ну че, остудил пыл? — Да пошел ты! Чего пристал?! — он оттянул майку от торса и выругался. — Замечательно, теперь всю одежду сушить. Сука! Он попытался врезать Сибе кулаком, но тот телепортировал его обратно в раздевалку и со смешком заметил: — Хватай вещи и давай я переправлю тебя к Эндзи. Хватит непонятно где шароебиться. — Отвали, я сказал! Почему ты не хочешь понять, что я не хочу назад! Истеричный ребенок. Сиба горестно вздохнул. С Тихиро таких проблем никогда не было, Тихиро был золотым ребенком. Хакури тоже умничка, и Шаль не капризничала… Только один Соя такой болван. — Потому что я старше и знаю, что ты херней страдаешь, — без обиняков ответил он, и Соя ощерился, попутно пытаясь выжать майку. Занятие было бесполезное, он был целиком мокрым, и Соя просто стянул ее и схватил куртку и надел на голый торс. — Подпольные бои, серьезно? Без обид, ребята, — он стрельнул глазками в сторону зевак, которые всем видом делали, что ничего не слышали, — но это занятие для отчаянных, а у тебя, Соя, еще куча возможностей есть. — Нет у меня никаких возможностей. — Помоги Эндзи — и появятся. Соя убийственно взглянул на него, всем видом демонстрируя, что он думал обо всем этом, а потом, схватив спортивную сумку, резким шагом двинулся в сторону выхода, невзирая на то, что даже не обсох. Вот так сильно не хотел оставаться рядом? В этот раз Сиба не стал его останавливать; просто закатил глаза и вздохнул. Что ж, то, что он наткнулся на Сою здесь, значило две вещи: во-первых, ему требовалось увидеться с Эндзи, во-вторых… скорее всего это будет не их последняя встреча. … в итоге, Сиба решил, что незачем тревожить Эндзи выходками этого идиота, и он справится со всем сам. В итоге сбылось лишь одно предсказание: он действительно вернулся спустя несколько дней и поинтересовался у местного менеджера, что принимал ставки, мол, а где этот симпатичный и блондинистый (но не такой симпатичный, как я), и тот намекнул, что Соя отправился в лигу повыше. Подпольные бои тоже делились на такие, мол, чем выше уровень, тем интересней зрителю, это напоминало то, как работало сумо с их дивизионами, потому что на лягушатник никто смотреть не хотел, а вот бойцы высших дивизионов — это, конечно, очень секси и красиво, ну и, как говорится, полное ваще. Сиба решил не умничать и сделал ставку на него, подумав про себя, мол, это такой вклад в его будущее, а потом отправился искать себе место в зале — теперь народу было побольше. Но даже такого уровня для Сои было мало, его сил хватило бы и на лигу повыше. Смотря за ним, Сиба мог лишь качать головой: это не уличная шпана, которая дралась как умела, Сою натренировали люди, которые двести лет жили по одной ссаной методичке. Они знали, как бить больно и смертельно. А еще в нем было заложено не только два века отточенного искусства убийства, но и евгеники. О-о-о, дети, рожденные от лучших матерей… Элитные чародеи и их кланы — такая херня, признаться. Может, оттого крыша у Сои и поехала. Инбридинг, вся эта херня, аристократы этим только так занимаются. Он закурил, когда Соя схватил одного их противников за волосы и вмазал голову в стенку. Ох, ну как тут не восхитится? Хорошо же дрался. Были бы мозги… Да, им всем, пожалуй, очень были нужны мозги! Ужасающе дефицитный ресурс ныне… Он просмотрел все бои. Победный коэффициент на Сою был жутко низким, потому особо много он не получил, но Сиба делал это не ради денег; вразвалочку он двинулся к задней двери подпольного клуба, где прождал всего полчаса, прежде чем Соя появился. Вид у него был жутко гордый, и Сибе захотелось закатить глаза, потому что гордиться раздавленными жуками было разве что в духе какого-нибудь малолетнего идиота. Когда Соя заметил его присутствие, лицо его мгновенно скривилось. Он быстрым шагом направился прочь, но сбежать от чародея, способного телепортироваться — все равно что пытаться утопить рыбу в воде. Когда Сиба выскочил прямо у него под носом, Соя потемнел лицом и резко замер. Роста они были примерно одного (может, Сиба чуть пониже, но он не страдал проблемами с тем, чтобы быть кого-то ниже), потому смотрели друг дружке в глаза. В этот раз обошлось без внезапных ударов; Сиба рассудил, что купание в холодном море Сое не особо понравилось. — Все еще дерешься? — Отстань, — Соя обошел его и направился дальше, и Сиба последовал за ним. — Какое тебе дело? Какое дело Эндзи до меня? — Ну в смысле, он твой старший брат. — У нас разные матери, — категорично отрезал Соя, и Сиба вздохнул. — И что это меняет? — Положение в наследовании. Дети наложниц всегда завидуют детям главной жены, но в данной ситуации Эндзи будет только рад спихнуть на меня все обязанности. — Эндзи, конечно, тяжело, но он не выглядит так, будто сбросит на тебя всю ответственность и сбежит. Он хорошо справляется. Стоило Сибе это произнести, как лицо Сои стало еще мрачнее, и он резко развернулся и пошел в другую сторону. Какие мы нежные! Неужто успех брата так задел? Сиба бы рассмеялся про себя, но ведь эта глупость была одной из причин, по которой Соя продолжал быть таким… таким. Дураком, ей богу! Он примерно начинал понимать, откуда росли уши у всей этой ситуации, не только с Хакури, но с Соей в целом. Комплексы… Комплексы — это всегда источник дебильных проблем. Сиба знал по себе! Он снова телепортировался рядом с Соей и добавил: — Нет ничего плохого в том, что ты не хочешь принимать на себя эту ответственность. В твоем возрасте я ходил по барам и бухал, а еще только и делал, что трахался. Эндзи тоже в курсе. Да ладно, че ты упираешься. Наверняка же хочешь домой. Соя снова посмотрел на него, и желваки на его лице заходили. Сиба понял — он ударил в самое больное место, в самое точное. Кто не хотел домой? Даже Хакури тосковал, хотя ненавидел это место всей душой, но где-то глубоко в его сердце осталось немного теплых воспоминаний о временах, когда он любил семью, а семья обожала его в ответ. Сибе было очень жаль мальчика; он не заслужил такого дерьма, несколько лет непрекращающегося ужаса из-за каких-то дурацких семейных ценностей — это чушь собачья. Но не только ценности были виноваты. Один из виновников стоял прямо перед Сибой. Ему очень хотелось избить Сою на месте за то, что тот сделал с Хакури. Сиба видел те шрамы, которых стеснялся мальчик, знал о том, что порой по ночам ему снились кошмары, что он боялся резких прикосновений. Все это было из-за того, что Соя избивал его в течение многих лет, пытал инструментами. Даже Сиба не всегда прибегал к таким методам при допросе, а тут — одна семья! Сумасшествие. Но Сиба поможет Хакури, научит его, что взрослым можно верить, напомнит, что прикосновения могут приносить не только боль. Он, Тихиро… А вот Соя — это другая проблема. Головная боль Эндзи, но с которой почему-то приходилось разбираться ему. Но у Сибы, видимо, был опыт в том, чтобы пинками направлять нерадивых детей на путь истинный. Соя — дурак же! Порой Сиба вспоминал того подручного Содзе, парня с магией в виде дарум. Ушел ли он? Начал ли новую жизнь? Да, когда ты убийца, то тяжело начать жизнь заново, тяжело начать искупать грехи. Соя натворил еще больше дел, чем тот чародей с дарумами. Но он был молод, очень молод, и Сиба знал, как моча могла в голову ударить, если ты рос в неблагополучных обстоятельствах. Семью Сазанами сложно было назвать конкретно таким местом, но он видел по всем детям оттуда (умершему Тэнри, Хакури, Эндзи), что мозги им тут промыли конкретно. Он не мог сказать, что ему было жаль Сою… Все же, тот реально слишком много проблем создал, но, опять же, даже Эндзи начинал все заново…. Как ни крути, но Сиба верил в то, что нужно было давать второй шанс людям. Даже если это был Сазанами Соя. Может, поймет еще, где ошибался. Несколько мгновений Соя смотрел ему в глаза, а потом отвернулся. В нем снова проступили черты обиженного юнца. Дети без детства… что Хакури, что этот. — Я не вернусь, — уже тише произнес он и снова двинулся вперед. Сиба снова телепортировался перед ним, не давая пройти. Он перестал улыбаться и серьезно посмотрел ему в глаза. — Сазанами Соя. Не будь дураком. Подпольные бои — это опасно. — Мне наплевать. Я сильнее! — Ты это говоришь после того, как два раза проиграл мне? Впрочем, он не дурак, этому Сиба не поверил, но теперь слова Хакури демонстрировали себя, потому что Соя высокомерно на него взглянул: — Разумеется я не буду ровней высокоранговому чародею из «Камунаби», — когда только узнал? Или Сазанами Кьера порыскал, когда еще был жив? — Но люди твоего уровня здесь не выступают. Я свои границы хорошо понимаю. — Ага. Ну да. Знает он. Про Хакури, небось, тоже догадывался, что тот его слабость? Порой он вроде не дурак, но иногда Сиба видел в нем эту вырывающуюся словно из вулкана всполохами огня наивность, детскую уверенность в чем-то. Сазанами Кьера был натренированной собакой своего племени, потому хорошо умел манипулировать людьми; из Сои, возможно, вышел бы такой же игрок, но у Сои была огромная ахиллесова пята — младший брат, и Хакури был причиной, почему старший братец и застрял где-то посередине между гением и дебилом. — Ты отойдешь? — холодно поинтересовался Соя, и Сиба вздохнул. — Ладно. Давай… ты просто встретишься с Эндзи. Сам ему все скажешь, а я отстану. — Точно отстанешь? Сиба вскинул руки, словно сдаваясь. — Обещаю. И Соя согласился. Это было неожиданно, потому что Сиба ожидал еще хотя бы один раунд попыток убедить его поступить разумно, но, вновь же, он увидел перед собой доказательство того, что Сазанами Соя не был полным дураком и ценил собственное время. Договорились они встретиться следующим днем; от телепортации его не стошнило, но неудивительно, потому что Сиба один раз с ним уже прыгал (в тот самый день, когда они впервые подрались). Поместье Сазанами выглядело точно также, каким Сиба его запомнил — огромным монументом кровавой истории этого клана, словно застрявшим в прошлом. Впрочем, теперь Сиба был уверен, что кровавая история оборвалась. Он верил в то, что Эндзи все вытянет. По нему было видно — он был парнем мозговитым. Когда они вдвоем шли по веранде огромного поместья, Сиба краем глаза наблюдал за детьми, резвящимися во дворе. Совсем юные, они, вероятно, не особо понимали проблемы, в которых очутилась семья, игрались с мячом. Когда-то, наверное, Хакури тоже тут бегал. Его погибший брат тоже. И Соя… Сиба покосился в сторону названного, но тот не обратил никакого внимания на детей и проследовал прямо к кабинету главы. Странно. Мог бы поздороваться. Впрочем, Сиба решил это не комментировать. Он просто вскинул бровь, а потом обернулся, почувствовав, что детишки за ними наблюдали. Наверняка же узнали Сою, шептались, но боялись к нему подойти. Неужели у него была плохая репутация тут? Да ну бред… То, что всем было глубоко наплевать на Хакури, Сиба понял уже давно. Проблемы начались в кабинете, потому что Эндзи и Соя вместо того, чтобы договориться и просто мирно разойтись, эти двое начали перепалку, и Сиба чувствовал себя тут третьим лишним. Вскоре он стал четвертым лишним, потому что к спору присоединилась девчонка из «Тоу», первая же отрубившаяся в бою, но ее запала хватило ненадолго, и она предложила Сибе покурить снаружи, пока эти двое собачатся. Идею Сиба воспринял с энтузиазмом. От бесплатного курева мог отказаться только полный простофиля! Он ожидал, что девица будет бестолковой, как и Соя (ну, в смысле, умной только иногда), но она показала себя с лучшей стороны. Представилась, дала сигареты, предоставила зажигалку. Когда они затянулись, она вздохнула. Кимоно шло ей больше, чем одежки «Тоу», наверное, потому что она не терялась на фоне братьев, рассеянно подумалось Сибе. — Спасибо, что нашел этого болвана. Вижу, впрочем, бесполезно это все. — Ага, он уперся рогом, я его еле уломал сюда прийти. — Н-да… Хотя я чего-то такого и ждала, — когда Сиба кокетливо захлопал глазками, мол, делись, Тамаки потемнела лицом. — Я думаю, это из-за Тэнри. — Так Тэнри ж помер. — Ага! В этом и дело! Он умер, но они с Соей были как кошка с собакой. Но они вроде как дети от одной матери… — она задумалась. — Это сложно объяснить, но мне кажется, что Сою просто ужас как злит то, что оба младших брата его превзошли, но вот он их превзойти будет неспособен. Типа, Хакури это вообще недостижимо, а Тэнри как раз умер. — Че? Ему ж двадцать три. Ну ладно Хакури. А Тэнри-то зачем завидовать? Тамаки уныло на него посмотрела. — Болван же. Ну это многое объясняло! — Будешь пытаться отговорить? — вежливо поинтересовался Сиба, и Тамаки горестно вздохнула. — Я люблю проводить время с пользой, а не убеждая упертого барана, что дома ему будет лучше. О, а вот, кстати, и он, — они пронаблюдали за тем, как Соя с разъяренным лицом вылетел из кабинета. Тамаки дернула Сибу за рукав и громко зашипела: — Берегись, он идет к тебе. Сиба ничего не произнес и просто выдохнул сигаретный дым, когда Соя приметил его и, проигнорировав младшую сестру, быстрым шагом подошел к нему и схватил за ворот, отчего ткань затрещала, а Сиба рассеянно подумал, что это была хорошая рубашка, а этот тут распустил свои граблища (хотя, судя по тому, как Тамаки дернула рукав, это у них было семейное), а потом рявкнул в лицо: — Верни меня обратно! — Я те че, такси что ли? — когда глаза Сои налились кровью, Сиба со смехом развел руки в стороны. — Ну ладно, ладно, че бухтеть-то. Боже мой. После этого, казалось бы, в разумной ситуации Сиба должен был пойти своей дорогой, положив на существование Сои большой и толстый, но ему было как-то неуютно так просто бросать его просто так, потому что Сиба множество раз видел таких вот идиотов, которые рисковали вам ради сиюминутного адреналина, и они все закончили крайне печально. Самым лучшим примером был Мисака (который старший): он, конечно, помер не из-за своего желания лезть в каждую дырку затычкой, но он всегда делал это в юности и продолжал на войне, потому что из босодзоку ты не выбьешь дрянь босодзоку, у них в башке только драки и мотоциклы. Слава богу, что Мисака еще не носил дебильный помпадур. Но факт был в том, что Мисака после боя с человеком, которого они все не очень любили вспоминать, сразу как-то подсдал, потому что нахлебался адреналина там будь здоров; когда Сиба видел его в последние годы, он заметно потерял форму, пристрастившись к бухлу, и о количествах выпитого пива говорило не самое маленькое брюшко. Самура туда же — решил вырезать себе глаза. Деструктивные наклонности — это наше все. В общем, Мисака сломался. Если Соя продолжит жить в таком же духе, его доломает следом. Сибе больше не хотелось этого невероятного ощущения, когда ты смотришь на друга и видишь его угасание, когда он мало что мог в этой ситуации сделать — Самуре без магии было не вернуть глаза, и он упрямился, словно ребенок, а Мисака все пил и пил — потому он хотел все это дерьмо предотвратить. Несомненно, Соя ему другом не был. Но он был братом Эндзи… и братом Хакури, но, если смотреть с точки зрения Хакури, то Сибе стоило оставить его подыхать, но вот Эндзи он уважал, а потому не хотел, чтобы тот расстраивался из-за безмозглости своего брата. Но Сиба не был дураком и знал, что нельзя было слишком долго дразнить дикую собаку, иначе она могла укусить. Потому на бои Сои в лиге повыше он просто приходил, наблюдая с трибун. Дрался тот хорошо, этого у него было не отнять. Но Сазанами Соя был продуктом условий, в которых такие навыки были нормой, чтобы выжить. Но эстетика!.. Интересно, Хакури еще мог вытянуться? Если за Тихиро будет следовать человек, подобный его старшему братцу, то за Тихиро беспокоиться явно больше не следует. Соя явно знал, что за ним наблюдали. Порой он смотрел на Сибу, совсем мельком. Сначала во взгляде читалось раздражение, потом просто усталость. Но, видимо, то, что Сиба его не донимал, и то, что он и правда был завсегдатаем этого места, давало скидку, и в скором времени Соя перестал обращать на него хоть какое-то внимание. Он гарцевал в бою, опасный, красивый, и Сиба думал — закончит как многие его знакомые. Прямо отсюда чувствовалось. Доиграется. С одной стороны, почему бы и нет? Мучитель Хакури же. С другой… Ну, болван же! Молодой болван. Еще мог все исправить! Не с Хакури, так в остальных аспектах! Сиба так противно становилось. Может, он, конечно, был слишком добрым, но Соя для него был таким же юнцом, как и Тихиро. Да, за Тихиро он наблюдал с рождения, и там сложно было избавиться от ассоциаций с ребенком, которого он катал на шее в детстве, но Соя-то все равно был жутко молодым. Двадцать три — еще начало жизни, что бы кто не говорил. Сиба думал об этом, когда наблюдал, как Соя выбивал дерьмо из магов на арене. Он довольно уверенно шел вверх по местной карьерной лестнице. В одном он был прав — он был сильнее тут многих, и за свою силу и приятную внешность он был любим зрителями. Соя это знал и умело этим пользовался, и Сиба гадал, как же так вышло, что он настолько резко тупел в присутствии Хакури. Должно было быть какое-то особое объяснение этому парадоксу. Нельзя было глупеть настолько спонтанно. Но этот момент оставался загадкой. Одним вечером, когда Сиба заскочил на бои — он не ходил сюда каждый день, в отличие от Сои, для которого это был один из способов заработать — на улице шел проливной ливень. Самому ему было наплевать, он мог свободно скакать в пространстве, но Сибе нравилось гулять по улице, потому он прошелся с зонтиком — носки, к счастью, промокнуть не успели (не было их, носков-то!). Когда он вошел внутрь, то кивнул вышибале, что его хорошо знал, а потом прошел к своему стандартному месту, подальше к крайнему ряду. Но сегодня что-то было не так. Не в загадочном драматичном смысле, но он заметил, что Соя немного двигался иначе. Обычно он использовал не только грубую силу, но и свое чародейство, и делал это часто (грех не воспользоваться, с такой-то силой!), но сегодня бил только кулаком. Это было странно. Может, правда, Сое захотелось повыпендриватся, этого тоже нельзя было исключать, он был молодой, бестолковый. Может, подумал, мол, незачем на эту шваль тратить силы. Но Сиба не стал лезть в раздевалку, как в прошлый раз, хотя это было забавно, он дождался, когда Соя забрал вырученные деньги и двинулся к черному выходу, чтобы лишний раз не попадаться толпе на глаза. Когда он замер на пороге, смотря на стену дождя, Сиба мгновенно оказался рядом и раскрыл зонтик над головой, а потом ослепительно улыбнулся. Соя взглянул на него с видом, будто его начало тошнить. — Ой, кислый какой, улыбнись! — Ты решил меня преследовать, да? — буркнул он, а потом со вздохом пошел вперед, игнорируя ливень. Сиба поплелся за ним. — Отстань. Я уже поговорил с Эндзи. Что тебе еще надо? — У тебя что-то с рукой, да? Когда шаг Сои на секунду стал медленней, Сиба понял, что попал в точку. Тот резко обернулся. — Прошу прощения? — Можешь не притворяться. Ты сегодня не использовал магию, — глаз у Сои дернулся, и Сиба чрезмерно занудным голосом добавил: — Я не потащу тебя к Эндзи, потому что вы уже посрались. Просто заметил и решил сообщить. Я хрен знает, чему вас в Сазанами учили, может, ты не понимаешь, что и почему. Он учтиво поднял зонт над головой и у Сои, хотя это было уже бесполезно, ведь тот вымок до нитки. Бывший наследник Сазанами угрожающе сощурил глаза. — Какое тебе дело? — Я ходил на бои и до того, как ты тут появился, — Сиба ткнул его пальцем в плечо и хмыкнул. — Так что не надумай себе ничего. Я тут первее оказался. А сказал я потому, что заметил. Да не потащу я тебя к Эндзи, ну че ты ссыкуешь. Помочь? Он видел метания в глазах Сои, который явно не хотел так просто отказываться от помощи — он дураком не был и понимал, что помощь лишней точно не будет, но который одновременно с этим был гордецом, и эта гордость вставала у него поперек глотки, как кость. Он подумал еще немного, а потом потряс головой; обошлось без споров и ругани, как в первый раз. Когда он выскользнул из-под зонтика, Сиба просто вздохнул. Вот же упрямец, а? Он подумал немного, а потом крикнул вслед: — Это из-за слишком частого использования магии! Перенапряжение! Если каждый день так драться, то даже твои нервы не выдержат! Дай себе денек перерыва, не будет так болеть! Слышишь меня? Эй! Соя обернулся на него, хмуро смотря в ответ, но ничего не произнес. Ой, какие мы упрямые, закатил про себя глаза Сиба, а потом в три прыжка достиг его, резко хлопнул по плечу, и, когда Соя обернулся, чтобы в этот раз на него гавкнуть, заржал ему в лицо и всучил в руку зонт — а потом испарился в воздухе, не дав ни единой возможности возразить. Он решил проверить, последовал ли Соя его совету, и, как выяснилось, все же тот мог слушать, если хотел. Целых два дня его не было, а на третий Соя появился и первым же делом вмазал одного из противников в стену своим чародейством. Забавно. Сиба пронаблюдал за ним с трибун, не особо желая болтать — больше поводов не было, но когда он направился к выходу, то услышал позади окрик; обернувшись, он увидел, как Соя с невероятным мастерством забрался на ограждающую арену сеть и перепрыгнул ее, а потом подошел к нему. Выглядел он так, словно его гордости снова нанесли урон, но он кое-как пытался это скрыть. Когда Сиба вскинул бровь, Соя указал на него пальцем и цокнул: — Ты… Как тебя там… — внезапно Сиба осознал, что все это время Соя понятия не имел, как его звали, потому что, вестимо, он запомнил его, как мужика, что разбил ему нос в небе и был сообщником Тихиро. Он представился, и Соя кивнул. — Да, верно. Сиба Того. Откуда ты узнал? Про перенапряжение? Не про мое, а вообще? Рукой сегодня он двигал нормально, так что отдых сработал. Сиба сначала взглянул на его руку, а потом снова на Сою. — Ты думаешь, я сам что ли не доходил до такого состояния? — Откуда мне знать? — Это риторический вопрос, дубина. Не надо на него отвечать, — но Сиба повеселел. — Я в молодости тоже как только свои возможности не испытывал. Но это было в основном на войне. У меня не было выбора: либо выложусь на полную, либо сдохну. Так что вот… Ну что? Прошла? Соя помедлил, а потом снова опустил взгляд на руку. — Да. — Ну вот и замечательно. Не перенапрягайся слишком сильно, а то доведешь себя, как твой братишка, — Соя, вестимо, сразу понял, что речь шла о Хакури, оттого и потемнел лицом. К счастью, он явно думал про аукцион, а не про то, что де-факто случилось позже, но это уже деталечки… — Ему пришлось нерв пересаживать, но у него есть, откуда взять его, а у тебя? — Сиба тут же философски добавил: — Ни у кого такой привилегии нет. Так что живи осторожно, братец. Он махнул Сое рукой на прощание и снова поплелся к выходу, полагая, что, наверное, бесполезно было следить; свой совет он дал, а дальше Соя как-нибудь сам справится. Дурак, можно было бы постараться, чтобы он прожил не короткую жалкую жизнь, которую сулили ему кулачные бои (как только ему отобьют почки, то можно было поминать), но что он мог сделать? Некоторые люди отказывались слушать голос разума. Соя был из таких. Он намеренно его игнорировал. Жалко было, жалко… Но, видимо, в старшем сыне из троицы кровь Сазанами Кьеры были еще слишком сильна, оттого и не слушал никого, продолжал быть упертым идиотом. Как папаня, да уж. Сиба уже собирался телепортироваться прочь, но вдруг услышал позади: — Меня учили благодарить за помощь, — когда он обернулся, Соя выглядел так, словно ему физически больно было это произносить. Какие мы капризные, но все равно следуем тому, что учили. Сибе не надо слишком много думать, что это была его нелепая благодарность. — Я могу купить тебе выпить. — Че, подлавливаешь старого ветерана на алкоголь? — Соя закивал, не скрывая своих намерений, и Сиба заржал в голос. — Угар! Ладно, почему нет? Соя был крайне занимательным молодым человеком для того, чтобы Сиба попытался понять, как именно работает его мозг. С одной стороны, он был хорошо обучен, знал манеры, умел говорить по делу. Сиба наблюдал за ним, когда они пошли в один бар недалеко, и Соя заказал две кружки неплохого пива. В алкоголе он тоже разбирался… Интересно. Разговор между ними не особо клеился, это больше напоминало подачку, но Соя все равно ее сделал. Видимо, потенциальные проблемы с рукой его и правда беспокоили, и он был благодарен, правда искренним он быть не умел, вот и выходило черти как. Сиба наблюдал за ним с усмешкой. С одной стороны умный, с другой — полный болван, как и сказала Тамаки. Слишком самоуверенный, слишком быстро принимающий решения, что могли потом привести к проблемам… Слишком зацикленный на своих комплексах. То, что их у Сазанами Сои было вагон и маленькая тележка, Сиба мог сказать сразу же. Потому ему было любопытно… Разница с Хакури была очевидна. Соя не представлял себе, как нормально себя вести в ситуациях, для которых его семья его не выдрессировала. Хакури же быстро сориентировался, что Тихиро можно было использовать. Вряд ли его целью всегда было благородство, Хакури был практичным, пусть и слегка отчаянным в попытке доказать свою пользу. Ему не составило труда спасти Тихиро от гранат при бое со своим папаней, запустив их в зрительный зал. Любой другой бы все равно помедлил, а Хакури действовал четко и быстро. Соя же поддавался своим слабостям. Хотелось бы сказать, что это делало его изнеженным мальчиком, но Сиба знал, что даже Сою так сложно было назвать. Эндзи довольно легко продемонстрировал ему то, как воспитывали детей семьи Сазанами — умереть даже впустую, лишь бы не выглядеть предателем и трусом в глазах семьи. Не всегда ведь побег равнялся слабости! Алкоголь на вкус был неплох, и он причмокнул, а затем взглянул на Сою. Тот же лакал свою порцию без особого удовольствия. — Не умеешь быть благодарным, да? — Соя поднял на него нечитаемый взгляд, и Сиба тихо рассмеялся, после чего поставил кружку на стол. — Все в порядке. Я осуждать не стану. Но это забавно. — Чем же это забавно? — Ты же меня терпеть не можешь, а все равно вот так благодаришь… От папани своего научился? Типа, человек не нравится, но он сделал мне полезное дело, вот я и отплачу ему вежливо и как положено, чтобы потом вновь его использовать? Он подумал, что Соя смутится от такого прямого вопроса, но тот просто нахмурился. — С этим что-то не так? — Да не. Просто забавно. — Так что забавного-то? — Вообще не в твоем стиле. — Моем… — Соя помедлил, а потом потряс головой. — Мы с тобой не настолько хорошо знакомы, чтобы рассуждать о моем и не моем стиле. Что ты под этим понимаешь? — Ты ж дурак, ей богу. Сиба не стал пояснять, потому что ему сильно нравилось мгновенно потемневшее лицо Сои. Выглядел злым он забавно, но угрожающе, но вот уж его бояться Сибе не стоило — он все приемчики Сазанами выучил еще на аукционе, когда дрался сразу против трех его родственничков. Соя обладал ровно тем же стилем боя, просто чуть мощнее. Да, он тогда нехило развалил здание прямо за спиной у Сибы, и попасть под такой удар было бы неприятно… Но он пережил атаку младшенького братца Сои, когда тот держал в руке датенсеки, ничего, отделался переломом, Шаль все вылечила. Хорошо, что Сое не достался этот сраный суицид-камень, вот такой удар Сиба вряд ли бы пережил. Он потянулся в карман за сигаретами и закурил; Соя явно видел, что он был курильщиком, и потому выбрал бар, где такое позволялось. Нет, умный же малый, но какой дурак временами… Он предложил одну сигарету Сое, и тот на секунду отвлекся от своего гнева и сконфуженно взглянул на пачку сигарет, а потом нахмурился. — Я не курю. — И правильно! — глаза у Сибы загорелись. — Это дорого и вредно! Если меня не убьют враги, то это сделает рак легких. Но с алкоголем тоже не балуйся, видел я таких… Закончили плохо. Но начинали они, как и ты, — он щелкнул зажигалкой, а потом указал пальцем на Сою, который от такого приобрел слегка потерянный вид. — Теряли свой предыдущий путь, переживали точку, когда адреналин пер из всех щелей, а потом все вело к депрессии. — Хрень. — Зачем ты выбрал подпольные бои? — Это очевидно, — ни хрена не очевидно, закатил глаза Сиба, но только у себя в голове. — Это самый простой способ заработка для меня, потому что я хорошо дерусь. В наемники идти я не захотел, потому что начнутся обязательства перед заказчиком, плюс те могут нанять меня, чтобы начать копать под семью. Ну… Это звучало умнее, чем хотелось, и Сиба фыркнул. — Все еще о них переживаешь? Почему тогда не вернулся? Только не надо чуши про бла-бла-бла, не хочу быть главой семьи, Эндзи тебе пост не отдаст. Он не дурак. А вот ты — дебилушка. — Разве чувствовать сентиментальные чувства к семье — это не нормально? Сиба подался вперед и серьезно взглянул Сое в глаза, а потом медленно, словно шипя, произнес: — Когда ты сдирал кожу Хакури овощечисткой, ты тоже испытывал к нему сентиментальные чувства? — когда Соя попытался дернуться назад, Сиба схватил его за руку, лежащую на столе, а потом провел пальцем по выступающей вене. — Я видел шрамы. Ты мне тут про благородство не заливай, братишка, я знаю, что ты та еще мразь. Мне просто жалко Эндзи, который тратит на тебя время, и которому придется тебя хоронить, потому что я видел ребят, что тоже искали избавление в адреналине, и почти все они закончили довольно быстро и печально. Знаешь, что отказывает первым у таких бойцов? — он недобро улыбнулся. — Почки. Начнешь ссать кровью, а потом будет адски больно. Но у тебя уже не будет выбора сбежать, потому что ты пристрастишься. Потом у тебя начнут сбоить способности, потому что нервы истончатся. Это ты уже успел почувствовать, но самая мякотка начнется потом, когда твоя голова будет болеть так сильно, словно кто-то вгоняет в мозг раскаленные иглы. В свои последние секунды ты будешь валяться в луже собственной крови и ссанины, жалея, что выбрал этот путь. Этого ты хочешь? … ну, не все сказанное было правдой. Не про последствия, а про то, что Сибе насрать на Сою — жалко же дурака. Но неважно. Сиба лишь хмыкнул про себя, видя, как Соя распахнул глаза в ужасе, как сузился его зрачок. Он еще раз дернулся, пытаясь вырвать руку, но Сиба не отпустил его, еще крепче сжав запястье. Смотри мне в глаза, Сазанами Соя. Не можешь? Это потому что ты боишься. Потому что тут Сазанами Кьера и сделал просчет. Он не доглядел, что его старшие сыновья из главной ветви — не идеальные машины. Хакури предал семью, а Соя оказался тем сломанным столпом, что позволил аукциону обрушиться. Но его слов оказалось достаточно, чтобы тот напрягся. Испугался, наверное, потому что Соя — трус. Он мог сколько угодно бахвалиться о том, что любил брата, но Сиба видел его подноготную — слабого зависимого человека. Он может, конечно, продолжить идти по дорожке саморазрушения и продолжать участвовать в подпольных боях, но это плохо закончиться. Всегда плохо заканчивалось, если ты не был любимчиком организаторов, что мог позволить себе длительный больничный или перерыв. Соя был молод и глуп, и потому этого не понимал. Постоянные драки были опасны; он уже видел, как сгнили изнутри Мисака и Самура, но они были сильнее, а Соя — моральный слабак. Углядев этот животный страх в его глазах, Сиба ухмыльнулся. Он достал деньги из кошелька и швырнул их на стол, а потом резко поднялся и произнес: — Сдачи не надо. И телепортировался прочь. Он не приходил на подпольную арену около месяца, слишком злой из-за всей ситуации, но глупость победила и самого Сибу, а может, то был Эндзи, который понимал решение брата, но все равно о нем беспокоился. В их диалогах они не обсуждали Сою, но его фигура фантомом находилась у них за плечом. Сиба понимал — когда-нибудь Эндзи спросит. Когда-нибудь случится ситуация, в которой тот либо заберет останки нерадивого брата, чтобы похоронить на новом кладбище, либо же получит в руки сломленного калеку. Попытка броситься в смертельный бой — такой же след отчаяния, как и желание запереться в комнате. Когда-то давно Сиба наблюдал все это у Тихиро, когда в начале тот не хотел видеть мир, а потом начал кидаться на врагов, не жалея себя. Самура воскресил его, но Сиба до сих пор помнил, как его сердце пропустило удар, когда Тихиро на его руках перестал двигаться. Эндзи такого не хотелось. Тому и так нужно было сейчас тянуть на себе всю семью, ее остатки. Искать новый заработок, договариваться с клиентами, как-то балансировать, чтобы ему в глотку не вцепились «Камунаби» (с этим в основном Сиба и помогал). Куда ему еще беспокоиться о какому-то глупом брате, который предпочел побег помощи? Сиба не мог винить Сою в том, что тот не хотел заниматься всем этим — такое и врагу не пожелаешь, честно — но если уж Эндзи принял на себя бразды правления, неужели так сложно было помочь? Хотя бы остаться и поработать на семью, опять же, как наемник. Эндзи же не дурак, он не станет делать новым патриархом психически нестабильного брата. Потому спустя месяц Сиба вернулся на арену. Найти Сою было легко. Он был молодой восходящей звездой тут, и многие хотели посмотреть на то, как он дрался. Он снова поднялся в лиге, и теперь его противники не ложились с одного удара, некоторые даже давали ему отпор. Драка, что предстала перед лицом Сибы, была из таких: Соя с его противником кружили по мелкой арене, то и дело обмениваясь ударами, губа у юноши была рассечена, глаза горели бешеным огнем. Ох, он был не в себе, это была боевая лихорадка, адреналин хлестал в кровь, словно наркотик. Казалось бы, он мог проиграть, Сиба чуял возможность такого на грани сознания, но финальным ударом он все же вырвал победу. Это был хороший бой… но не такой профессиональный, как предыдущие. Потому что нормальные чародеи не пытались посягнуть на аукцион Сазанами, и у Сои был опыт в основном со швалью. Он провел еще несколько боев этим вечером, больше, чем Сиба от него ждал; он видел, как более рваным становились импульсы семейной техники Сазанами, намекая на истощение. Послушать совета, чтобы потом на все плюнуть… Хорошо же ты живешь, Сазанами Соя! Дрался тот без рубашки, и все последствия жизни не в семейном поместье были на лицо — он стал суше, мускулатура и мышцы были видны четче. Не очень полезно для здоровья. Сиба припомнил детей в поместье, которые благодаря усилиям Эндзи все равно ели досыта, и затем снова обратил свой взгляд на Сою, который явно питался чем попало. Ничего удивительного. Сыночки богатеньких семей… ага. Неожиданно, Сибу заметили. Он не собирался особо контактировать с Соей, потому что тот все равно бы не послушал голос разума, но, когда он уже направился было к выходу, чтобы потом доложить Эндзи, мол, братец твой пока жив и здравствует, он ощутил, как его схватили за запястье. Угрозой тут и не пахло, и, когда Сиба обернулся назад, то столкнулся взглядом с Соей; взгляд у того был наглым и довольным. Сиба же подумал — нехилый у тебя такой синяк на подбородке, братец. — Видел? — тот звучал гордо, словно этим боем хотел что-то Сибе доказать. Намеренно что ли ждал? Ути какие мы злопамятные. — Отлично справился! И ничего не болит! Сиба схватил его за ведущую руку, и Соя стиснул зубы, так, что заходили желваки. — Видел я, как ты дерешься, — он прощупал ручонку и хмыкнул, когда Соя ее резко вырвал. — Смотри, дурень, доведешь себя — никто плакать не будет. — Никто и раньше не плакал, — огрызнулся тот, и Сиба закатил глаза. — Ага, но плакать будешь ты. И как-то ты похудел, че, на диету сел, как все модные девоньки? Это была беззлобная попытка поддеть Сою, мол, совсем себя запустил, слишком глубоко нырнул в омут бойни, но тот был того типа людей, что не понимал шутки, и потому воспринял все буквально. Он категорично цокнул языком и вскинул голову, гордо, будто в этом было чем гордиться (ну дурак же, ей богу, дурак!). — Я ем сколько нужно. У меня нет лишних денег, чтобы тратить их на роскошь. Достаточно небольшой порции. — Ты свалишься в голодный обморок, и тебе будет не до выпендрежа, дружище. — Хрень собачья. — Сам ты хрень. Ой как оскорбился сразу, аж глаза выпучил! Сиба сначала усмехнулся и хотел было свалить, потому что бесполезно было тратить время на этого болвана, но потом он снова подумал об Эндзи… Вспомнил, как видел того, посещающего новую семейную гробницу, в которой похоронили тех, кто погиб во время аукциона. Кажется, под это приспособили старое кладбище, где до этого хоронили людей, не связанных кровью с семьей Сазанами, вроде наложниц и жен. Смерть Тэнри больно ударила по Эндзи; вестимо, тот заботился о самом младшем из «Тоу», чувствуя сентиментальную ответственность за столь юное дарование, и, когда тот добровольно пошел на смерть, не попросив помощи у старших… Что-то это в Эндзи задело. Может, потому он и продолжал тянуть на себе этот умирающий воз семейки Сазанами. Нет, какой же больной род… И если Сиба принесет ему весть, что еще один брат умер… Эндзи — не его братья, выдержит, но на душе будет погано только так. А Соя, если так продолжит, точно закончит в могиле. Сначала переусердствует с чародейством, используя его без отдыха, повредит мозг. Не сможет защищаться — его будут чаще избивать, и… Хакури был бы только рад, если бы вся семейка сгинула. А Сибе от этого было тошно. Да уж… размяк он, одним словом. Надо было кого-нибудь бы попытать. Ну так. Чтобы вспомнить все хорошее! Он снова взглянул на Сою, а потом сузил глаза и вздохнул. Но сначала надо разобраться с этим ублюдком. — Господи, дай я тебя покормлю что ли, убогого. В проблему денег верилось легко, потому что на предложение Соя согласился явно быстрее, чем позволяла бы его совесть. Приличных мест в округе не было, и Сиба решил отправиться в жральню, о которой сам хорошо знал: это был мелкий ресторан у дороги, где готовили отличные бургеры. Себе он купил только холодного чаю, а вот Сое заказал самый большой бутерброд из возможных. От такой холестериновой бомбы становилось жутенько, но когда тратишь кучу калорий за день и ни черта не восполняешь, то это был простейший и вкуснейший способ утолить голод. Тем более, зная нравы семейки Сазанами, питались они в основном правильно и скучно, а вот какое-нибудь фастфудовое говно детишки не пробовали. Может, даже к лучшему. Но было забавно наблюдать эту разницу между тем Сазанами Соей, которого Сиба теоретически знал — о котором рассказывал Эндзи, и о котором докладывали разведчики «Камунаби», что так мило секретно передал Азами, мол, апатичный умный юноша, хитроумный и опасный — и тот, которому Сиба разбил нос, и который сидел сейчас перед ним. Во втором проскакивало нечто детское, что всегда остается при тех, кто слишком рано повзрослел. Из детей Сазанами рано делали солдат, такие детали проскакивали у Эндзи, который порой кидался из крайности в крайность. Но Соя — эталон. С каким любопытством он смотрел на этот бургер! Ну все, сейчас слюнки потекут. Даже умилительно, пока не вспомнишь, что этот самый задорный юношеский нрав толкал Сою на то, чтобы пытать младшего брата инструментами, которыми даже Сиба брезговал. С другой стороны, Соя в пытках совсем профан… Ладно, они не этим тут меряются. — Ты кушай, кушай, — он махнул рукой, а потом закурил. Соя поднял подозрительный взгляд на него. — Я заплачу. — С чего такая щедрость? Ты вроде обо мне не особо высокого мнения. — Не «вроде», — беззлобно огрызнулся Сиба и затянулся. — Это мерзко. Но я понимаю, почему это произошло. Было бы хорошо, если бы ты это тоже понял, но я не уверен, что выйдет. Но стоит попробовать… — Мне нечего понимать, — категорично заявил Соя, а потом подвинул бургер ближе к себе. Он осматривал его так, словно не понимал, с какой стороны стоило укусить. — Разве? — А что не так? — То, что ты делал с Хакури, — Сиба указал на него сигаретой. — Все эти пытки. За что же ты его так ненавидишь? — Чушь! Я люблю брата! — взъярился Соя, но, когда Сиба продолжил смотреть на него, угрюмо, пристыженно опустил глаза вниз. — Что ты вообще в этом понимаешь? Или просто веришь его словам? — Я видел его шрамы. Не правда ли забавно? Тихиро прошел столько боев, но у него рубцов ничуть не меньше, чем у Хакури, который до этого был частью дружной и благородной семьи Сазанами, — он не стал скрывать яда в голосе, и лишь хмыкнул, когда лицо Сои потемнело. — Неужели ты правда не понимаешь? Или скрываешь что-то? Я не стану осуждать тебя сейчас. Скажи честно. Ты его ненавидишь? — Я… И Соя осекся. Это была крошечная секундная заминка, незаметная для многих, но Сибе стало этого достаточно. Ну, неудивительно. Он подозревал, что дело было в личной неприязни; возможно сам Соя очень не хотел себе в этом признаваться, потому и продолжал твердить про любовь… Но это были лишь догадки; Соя был слишком психически неуравновешенным для какого-то толкового вывода. Он уставился на бургер, и Сиба пнул его под столом, легонько, мол, жри — остынет же. Намек был понят без злости; проще было отвлечься на что-то, чем Соя и занялся, лишь бы не думать о неприятном. Да уж. Как ребенок. Что-то в них всех, в Сазанами, такое осталось. Эндзи и правда больше подходит на роль патриарха. Соя бы лишь окончательно все разрушил. Это не оскорбление — грустный факт. Не все люди созданы, чтобы вести других. Ему явно проще жить по чьей-то указке. — Я не ненавижу Хакури, — вдруг произнес он. Сиба не отреагировал. — Не ненавижу. Он ничего не сказал в ответ, просто хмыкнул. Ладно. Не ненавидит. Пускай. Сам-то верит в это? Сиба вот не особо. Он продолжил наблюдать за тем, как Соя уже без такого рьяного желания продолжил уплетать купленную ему еду, а когда закончил, то уставился в окно, задумавшись о чем-то, и лицо его преобразилось, сделав растерянность очевидной. Понятно, почему он пошел в подпольные бои. Там думать особо не надо было, а вот получить дозу адреналина — легко. Элементарно думать, что если тешить себя столь легкой эйфорией, то как-нибудь решение найдется, но Сиба слишком много видел тех, кто считал аналогично, и закончили они одинаково. Ему снова вспомнился тот мальчик, Сазанами Тэнри, умерший ни за что, и его старший брат, который был бы рад пожертвовать собой, да вот только не успел. — Если бы ты был к нему добрее, то, может, твой брат бы не переметнулся бы на другую сторону. Ты не думал? Что проще, когда есть кто-то, кто тебя поддерживает. — Я его поддерживал. — И избивал? — Сиба стиснул зубы, чувствуя, как начал медленно закипать. — Ребенка пытал. Столько лет! Я так людей не ломал, как ты поступал, а допросы были моей работой. — Я пытался сделать его сильнее. Сиба мрачно взглянул на него, и Соя стушевался. — Это просто тренировка! — Ногти драть — тоже? — Ну да? — растерялся он. — Стандартная. — И тебе самому драли, да? — Да? Искренность ответа слегка озадачила. Сиба вдруг задумался. — Но ты же не глупый, — заметил он, опустив взгляд на руку Сои. Ногти выглядели нормально, а у Хакури же на мизинце один вырос неправильно. — Не надо мне отговорок. Этого «ой, ну я тоже такое переживал»… Ты старше! Это твоя обязанность, как старшего брата, заботиться о младшем! Почему Хакури признался мне в том, что он до этого хотел наложить на себя руки, а не тебе, если ты его любишь?! — Соя вздрогнул на этих словах. — Какая нахрен тренировка? Да, я понимаю, про болевой порог. Но твой брат не мог контролировать духовную силу. Зачем было его мучить? Зачем было… резать кожу? У самого тебя-то она чистенькая, небось не приходились овощерезкой, да? Соя… — со стоном он уткнулся лицом в ладони, а потом рассмеялся. — Господи, да нахрен я трачу на это время? Ты ж все равно вцепишься в свои убеждения и не согласишься. Если уж ты так сильно ненавидишь Хакури, если тебе насрать на Эндзи и то, что он вместо тебя тащит на себе клан, то подумай хотя бы о себе. Подпольные бои — быстрейший способ попасть в могилу. Так хочешь сдохнуть? Соя снова ему ничего не ответил, и Сиба подумал — типично. Чего он еще ждал от него, чего-то особенного, необычного? Резкого осознания? Он говорил с человеком, который пытал своего младшего брата, еще ребенка по сути… Пытал и не чувствовал угрызений совести. Если бы не Эндзи, ноги бы тут Сибы не было. Он снова посмотрел на Сою, на его бледное потное лицо, будто ему было страшно и неприятно такое слушать, и затем резко поднялся. За бургер он уже заплатил. Не стоило больше посещать это место, пусть живет как хочет, не маленькой уже. А Сиба лучше поможет Хакури. Тому нужно куда больше помощи. Чтобы поверить в себя, поверить другим. Чтобы дать ему понять, что ему не нужно доказывать свою полезность каждый день, что для Тихиро он дорог просто потому, что он его первый друг. Но когда он уже собрался сделать шаг прочь, чтобы раствориться в ночной темноте, Соя вдруг сдавленным писком, нетипичным для себя, просипел: — Я не ненавижу Хакури. Но я ненавижу Тэнри. Ненавидел… пока он не умер. Это признание далось ему явно с таким большим трудом, что будь Сиба чуть более говнюком, он бы даже захлопал в ладоши, мол, так держать, Сазанами Соя, первый раз побыл откровенным, и каково это? Но он не стал иронизировать и просто сощурил глаза, обернувшись. Глазки у Сои бегали из стороны в сторону, словно ему явно было неловко о таком говорить, и снова проявилась его ребяческая натура, потому что он пытался доказать Сибе, что не ненавидел Хакури, хотя все только это и подтверждало. Шрамы, фобии. По ночам Хакури беспокойно спал, часто ворочался допоздна. Он боялся Сибу, потому что силуэтом тот напоминал Сою, а ролью и характером — отца. Только Тихиро и верил, а все потому, что Тихиро напоминал ему друга, загадочно умершего до этого. Всего этого можно было бы избежать, если бы хотя бы Соя не бил его. Сазанами Тэнри… Ничего удивительного, что Сое он не нравился. Дело не в возрасте, а в силе и поведении. Тэнри — один из детей, что невероятно талантливы. Наверняка был любимчиком отца. Соя тоже был силен, но ему было двадцать три, и дарованием его точно назвать было сложно, а вот Тэнри — именно такой. Верный отцу, как собака… Удивительно, что наследником Сазанами Кьера выбрал старшенького, хотя, может, дело в том, что Тэнри не особо выделялся умом. — Тогда зачем ты бил Хакури? Соя ничего не ответил, просто сжал губы в тонкую линию и уставился на Сибу так, словно и сам не понимал, зачем он это делал. Выглядело это достаточно жалко, словно попытка остановить его от того, чтобы уйти, только подсознательная. Мол, я невиновен!.. Это не так, как вы думаете! Может, Соя о чем-то догадывался, но отчаянно не хотел этого признавать, но уход из семьи и отсутствие Хакури рядом прочистило ему мозги достаточно, чтобы что-то начать видеть. Прозрение… это, конечно, хорошо, жаль лишь уже неактуально. Ну и что с ним делать?.. Черт возьми. — Тебя учили драться только в семье, да? — когда Соя дернулся и подозрительно на него взглянул, Сиба шуточно замахнулся кулаком. — Стиль боя, разработанный на связке с вашей магией. Красивый и смертельный, но предсказуемый. Подлянки делать умеешь? — Типа удара в землю, чтобы поднять пыль? — О-о-о, уже что-то. Могу научить паре приемов. Знаешь? Как в фильме. Ты смотрел фильмы? — Соя смерил его взглядом. — Типа «Рокки»? — Про бокс? — О! Замечательно. И это знаешь. Но Соя пусть и был дураком, все же что-то да понимал, а потому сощурил глаза. Впрочем, ему было одиноко; привыкший к общности семьи Сазанами, он все еще отчаянно жаждал кого-нибудь рядом, кто мог бы дать ему пинка под зад и благословить на успехи. Ну разве Сиба не самый добрый человек на свете? Просто очаровашка. — И что я за это буду должен? — Ничего. Мне скучно. Может, удастся прочистить тебе голову, а потом отправлю тебя к Эндзи, и вместе делайте что хотите. Пусть делает из обезьяны человека. Но этого Сиба, конечно же, озвучивать не стал. Соя явно не особо испытывал энтузиазм по поводу такой перспективы, но ему явно было одиноко, а еще он крайне сильно нуждался в человеке, что держал бы его за поводок — в этом не было ничего позорного, на самом деле, просто были люди, которым проще было подчиняться, а были управленцы. Сазанами Кьера хорошо рулил, как и Хакури, который порой невольно помыкал Тихиро, а Соя к таким не относился — но это не что-то, чего стоило бы стесняться, например, правда. Если бы Сиба хотел, он нашел бы другой повод подколоть этого болвана, потому что у Сои был целый букет подобных поводов — кто-то явно не мог вести себя как нормальный человек. Но одиночество — та еще проблема, особенно когда ты привыкаешь жить в общности, а теперь вынужден существовать один. С характером, вроде его, друзей он точно не заведет, так что Сиба, которому по какой-то невероятно странной причине было не похрен на этого дурня, оставался его единственным шансом на нормальную социализацию. Он был очень предсказуемым, этот Сазанами Соя, и Сиба лишь закатывал глаза всякий раз, когда тот прибегал к нему, мол, поучиться, и только ради этого. Но он хотя бы согласился на это. Может, все было не так безнадежно. Лучше дать пинка вовремя, чем потом пожинать свои ошибки. Тренировать его было легко. Сазанами явно дрессировали своих псин хорошо, и Соя исполнял все молча и без нытья, что отличалось просто невероятно от того, что Сиба видел в их первую встречу, когда тот обливался слезами и соплями и требовал вернуть брата. Он был сильным; сложно было сказать, кто был сильнее, он или Тэнри, но, наверное, все же Соя. У Тэнри вот потенциала хоть жопой жуй было, да что уж теперь судачить. Но Соя — это явно то, что называют первым эшелоном чародейства. Запас духовной энергии у него огромен, будь такой у Тихиро — у него бы не возникало проблем с использованием меча. Неудивительно, что Хакури сумел почти сразу творить безумные вещи с «Кладовкой», у него просто было Очень Много сил. Сила удара у него тоже была убойная. Когда Сиба попросил выстрелить «Погребением» в стенку на заброшенном бейсбольном поле, где они тренировались, и та обвалилась, он мог лишь присвистнуть. А Соя только рад — их там в семейке явно не особо хвалили за нечто столь простое, аж засветился от счастья. Сиба же припомнил, как тот разнес в щепки несколько этажей многоэтажки, рядом с которой они дрались одним залпом. — Не знаю, чем там твой папаня думал, когда сюсюкался с Тэнри, я бы тебя с места главы «Тоу» ни за что бы не убрал, потому что такой потенциал просирать на «Кладовку» — грех, — он обернулся и снова взглянул на Сою, пока тот продолжал пыжиться. Ути-пути, какие мы зависимые от похвалы. — Хотя, возможно, твой братец просто не особо умный был. — Он был преданным клану, как собака. — А ты — нет? Довольная усмешка медленно сползла с губ Сои, и он вздохнул, отведя взгляд в сторону. Позади него медленно расцветал закат. Солнце ползло вниз, скрываясь за стенами полуразрушенного стадиона. Тут было тихо и спокойно, самое то для таких вот маленьких встреч. — Та чушь с камнем… Это было очевидное самоубийство, — он немного пожевал нижнюю губу, а затем быстро взглянул на Сибу. — Я бы не согласился в любом случае, но я-то знал, что жертвовать было глупо. Сиба припомнил разрушенную дверь в «Кладовку». Уничтоженная одним точным ударом «Погребения». Это точно был не Сазанами Кьера, но явно именно он это приказал сделать. Спрашивать кто был виновником было глупо, очевидно, что если Эндзи и Тамаки ничего не знали, то этой информацией владел лишь наследник. Выходит, Соя не только стал невольной причиной смерти отца и падения аукциона, но и сделал гибель Тэнри совершенно бессмысленной. — Не жалко братишку? Они не любили друг друга, но… На лице Сои промелькнуло раздражение, но потом сменилось на усталость. — Не знаю. Наверное, жалко. Он меня бесил, но Эндзи упомянул, как он умер. Потому мне и не нравилось в семье, — он цокнул языком и отвернулся, после чего уставился на выставленные Сибой пустые бутылки из-под пива в рядок (пригодилось то, что у него был целый алкогольный склад на одной из временных квартир, наконец-то то, что он не выносил мусор, было полезно!). — Идиотизм! Как я после такого могу вернуться в семью? — он взглянул Сибе в глаза, словно не было истины проще. — Эндзи наверняка меня терпеть не может. Вряд ли. Но вот то, что он осудит такое — это верно. С другой стороны, это был приказ патриарха. Соя просто сделал то, что от него просили. — Н-да, Сазанами Кьера вырастил под своим крылом слишком опасных для семьи детей. Когда Сиба заржал, Соя резко обернулся на него, смущенный. Его все еще угнетало осознание, что он был во всем виноват, но он уже явно пережил стадию полного отчаяния. — Не смейся! — огрызнулся он, и Сиба рассмеялся громче. — Ходил на партизанские курсы? — он проглотил еще один смешок, а потом обошел Сою и взял его под руку. Тот замер, затих, затаив дыхание. — Видишь бутылки? Попробуй ударить не обширным залпом, а сделать его направленней. Чтобы сбить только одну бутылку за раз. Это может тебе пригодиться. Удар по местности — это, конечно, охрененная штука, но с твоей силой такой выстрел будет смертельным. В смысле, еще смертельней. Он продолжил держать Сою за руку, чувствуя, как тот слегка дрожал; ему было волнительно? Сиба положил ему руку на тыльную сторону ладони, сжал ее; Соя сжал пальцы, кроме двух, а потом прицелился. «Погребение» напоминало громкий хлопок; крайне оглушительный, у Сибы почти заложило уши, но бутылка перед ним разлетелась вдребезги, а следом за ней в стене появилась глубокая дыра. Он присвистнул. — И так умеешь? — У нас редко такое использовали, плюс сделать удар «тоньше» сложно. — Но, полагаю, у тебя не возникло никаких проблем с тем, чтобы это провернуть. Когда Соя пожал плечами, Сиба немного подумал о том, как учил Тихиро… Ладно, если тут питаются мотивационными речевками и прочим говном, можно использовать схожие методы. Может, Соя начнет его слушать, а тогда можно будет совершить элегантный пинок в сторону Эндзи и остальной семейки. Им явно пригодится кто-то вроде Сои: если подадутся в наемники, то он будет желанным кусочком для многих. Наемный убийца из него тоже выйдет. Когда его рука легла Сое на макушку — он бы выше, потом вышло не так, как было с Тихиро — Соя замер, а лицо его перекосило, но Сиба все это проигнорировал и потрепал его по волосам. — Ну вот и замечательно. Некоторым учиться и учиться. — А Хакури так умеет? Соя произнес это быстро, и глаза его нехорошо заблестели. О нет. Сиба потемнел лицом. Знал он, к чему мог привести такой вопрос! Сазанами Соя опять метался между предсказуемой глупостью и гениальным умом! — Хакури практикуется совсем недолго. Я не стану вас сравнивать, — строго заметил он, и увидел, как скуксилось лицо у этого нерадивого старшего братца. Ну и ну! Паршивец. — Оставь его. Хакури тебе не ровня. Он и мне не ровня, потому что мы с тобой не две аномалии. — Его ты тоже так хвалишь? Когда Соя произнес это завистливым тоном, с придыханием, Сиба все понял. Он потряс головой и заметил: — Мне не нужно хвалить Хакури за очевидное. — Но ты наверняка сравниваешь нас в уме. — Зачем? — он нахмурился. — Это бессмысленно. — Все так делают. Постоянно ровняют людей на других. О боже. Он и тут решил завидовать? Сазанами Соя… что ты за клубок комплексов, что с тобой делала семья? А по виду ни за что не скажешь. — Мне нет нужды так делать, — отрезал он, а потом подошел к Сое ближе. Настало время для старых добрых эмоциональных манипуляций. Когда его рука легла Сое на плечо, тот дернулся, не своя с Сибы ошалелого взгляда. Глаза у него были неприятные, очень светлые. Если у Хакури они напоминали спокойное море по цвету, то у Сои — талую воду. Говорили, что в характере таких людей было слишком много воды. — Для меня вы совершенно не связанные люди, особенно сейчас. Если я и думаю о ком-то в связке с тобой, то об Эндзи, потому что он расстроится, если ты пострадаешь. А сравнивать ваш талант… на кой ляд? У него два чародейства, а ты можешь одним ударом сложить здание, — затем он дернул его за ухо, отчего тот ойкнул. Сиба откашлялся и заговорил голосом чуть более командным. — Так что не дрейфь! И отставить все мысли о всякой чепухе. Я похвалил тебя не в сравнении с кем-то, окей? Поверил ли ему Соя — сложный вопрос. Но ему явно польстило… Что же ты делал, Сазанами Кьера, что твои дети настолько не уверены в будущем и себе? Впрочем, все это лишь наследие семейного насилия. Небось и его самого в таких условиях взрастили. Но в тренировках с Соей было легко. Он легко запомнил все подлянки, которые Сиба придумал для его чародейства — атаки по глазам, но несильные, чтобы не убить, всякие техники боя из «Камунаби», которые были рассчитаны не на красоту боя, как любили богатые старые семьи, а на эффективность (и которые Сиба успешно использовал во время войны). Соя учился этому, а потом успешно использовал на арене. Славный ученик. Но чем дольше они вот так проводили время, тем сильнее Сиба замечал, что уже в него Соя вцепился, словно клещ. Не звонил, но во время боя то и дело заглядывал в глаза, во время тренировок следовал близко… Это было бы смешно, если бы Сиба не понимал, что корни этого дерьма шли от безумной семейки. Может, оттого Соя и ненавидел Тэнри — потому что папашка любил младшенького, а вот Сое любви не доставалось, как типичному старшему ребенку. Да и с психикой у него явно были проблемы. Судя по тому, что говорил Эндзи, семейство не брезговало инбридингом с дальними ветвями клана, так что такие замашки ничем удивительным и не были. Это, вроде, могло привести к такому. Сиба особо большим специалистом в биологии не был, но так слышал. С другой стороны, рождение Хакури с двумя чародействами странным не выглядело. Чем ближе кровь, тем больше аномалий. Возможно, Сое просто требовалась сильная рука рядом. Которая могла бы и поддержать, и треснуть, если его опять понесет. Но Сиба предпочитал метод пряника. Кнутов в Сазанами и так было полно. Черт, он реально повторял путь тренера из какого-то древнего фильма про бокс? За боями он тоже наблюдал. Видел успехи. Как Соя играючи расправлялся с противниками… Словно стал сильнее. Неужели их рандеву дали такой результат? С другой стороны, если использовать большую силу интереснее, то откроется много новых перспектив. Он, конечно же, знал меру. Говорил, когда надо отдыхать, чтобы не дай бог этот болван не извел себя, как вышло с Хакури, когда тот чуть не сжег себе мозги во время инцидента с Самурой. С Соей было проще, потому что у него был идеальный контроль над своими силами, в отличие от Хакури, с которым было сложнее — у Сазанами Кьеры вышло бы проще с обучением, потому что он знал про все механизмы «Кладовки», тогда как Сиба понятия не имел, что делать, и они с Хакури просто тыкались носом во все подряд, пытаясь понять ограничения. Но между ним и Соей была одна большая разница. Они оба явно желали позитивного подкрепления, похвалы за свои успехи, только вот Хакури проще относился к своим ошибкам тут, тогда как Соя… С другой стороны, может, Сою тренировали жестче, и потому либо похвала — либо смерть. Хвалить было легко. А если похвалишь Сою, то он начнет слушаться лучше. Но чтобы точно быть уверенным в том, что тот не будет тренироваться втихаря, Сиба порой водил его выпить вместе. Делал вид, предлог, мол, делать нечего, нужно обмыть успехи, и это работало: он точно был уверен, что брат Хакури не пытался прыгнуть выше головы, расслабляло его самого, а еще давало позитивного подкрепления самому Сое, для которого такие награды были словно манной небесной. Да уж, с воспитанием было тяжко… Но Сиба не отчаивался. Он сумел слепить что-то дельное из Тихиро, и тут выйдет! Соя был старше, и мозгов у него порой было побольше! Плюс его единственным триггером был Хакури, а пока Хакури рядом не было, он довольно охотно постигал все науки. Но так уж вышло, что один раз они нажрались слишком сильно; точнее Сиба выпил чуть больше обычного, потому ощущал легкость в ногах, а вот Соя был явно в говно — таким он его еще ни разу не видел. Но ничего смешного по итогу не случилось, он просто отключился на стойке в баре и уснул, и некоторое время Сиба наблюдал за тем, как у него изо рта текли слюни. Вот забавный малый. Во сне Соя показался ему немного другим; чуть младше, без этого своего типичного мрачного взгляда. В этом смысле они с Тихиро были похожи — из людей, которым явно требовался иной образ жизни, из них пытались сделать что-то другое. Если бы Соя стал патриархом… Сибе показалось, что хорошо, что так не случилось. Вряд ли при нормальных обстоятельствах клан бы впал в кризис, но вот в нынешнее время Соя бы точно его не вытянул. Но, опять же, это не было плохо — просто все люди были разные. Когда он потряс Сою за плечо, тот слабо застонал, но не открыл глаз; пришлось схватить его за руку и подхватить под плечи. Соя был немного выше Сибы, но в целом комплекции они были одинаковой. Сложен он был хорошо, потому легоньким отнюдь не был. Он уткнулся носом Сибе в шею, горячо выдохнул, а потом пробормотал пьяным тихим голосом: — Эндзи… Порой создавалось ощущение, что только Эндзи и было дело до младших братьев. Пришлось оттащить его в одно из своих временных местечек; сбросив на кровать, Сиба некоторое время смотрел на Сою — его глупое пьяное выражение лица, счастливое в какой-то степени, растрепавшуюся косичку. Совсем молодой. Примерно в его возрасте Сиба вернулся с войны. Тогда он тоже плохо понимал, что ему дальше делать в жизни. Он тоже жил в мелкой тесно комнатушке, где из мебели была лишь кровать, тоже питался черти чем и пытался сэкономить на стирке. Сиба был в комнате, где сейчас обитал этот болван, и это была полная противоположность тому, что он видел в поместье Сазанами. Зачем же ты мучил Хакури? Зачем же ты поступал так жестоко? Сколько проблем можно было избежать, не выбери ты насилие. Но поздно было об этом говорить. Потому Сиба просто потрепал Сою по волосам, отчего тот мгновенно переменился в лице, словно желая еще и еще, но не проснулся, потом накрыл его одеялом и поднялся. Следующий бой пошел не по плану. Сиба понял это, когда вместо того, чтобы выбить из противника все дерьмо, Сое пришлось защищаться. Выставленный против него чародей обладал достаточно простой, но раздражающей способностью — он создавал вокруг своей кожи стальной покров, отчего даже Соя не мог его пробить, а еще у него была охренеть какая сила удара. Дрался бы против него Сиба — телепортировал бы в небо, и дальше бы все сделала гравитация, но Соя не обладал такими талантами. Он, конечно, не сачковал, пытался атаковать сверху, чтобы вбить противника в землю, но тот чародей был хоть куда и оттого Соя оказался в ловушке. Его буквально измотали, на это и был расчет. Сил у него сейчас не было. Толпа ликовала, глядя на падение своего любимчика, а Сиба только морщился, когда видел, как часть его блоков пробивали. Когда следующий удар стального кулака, больше, наверное, напоминавший прилетевший тебе в лицо молоток, врезал Сое в челюсть, отчего тот захлебнулся кровью, Сиба поморщился. Неприятно было, но урок будет полезным. Однако и тут Сибу ждало удивление: вместо того, чтобы сдаться или просто потерять сознание и тем самым проиграть (убивали тут редко, и скорее по случайности, никто этого не одобрял — ресурсы ценились), Соя вдруг резко бросился в сторону. Он начал кружить вокруг, и Сиба хмуро наблюдал за ним, не понимая, что именно тот делал, пока вдруг Соя не кинулся к противнику. Он приставил один палец к сочленению между тазом и ногой; затем произвел один мощный выстрел, пробил плоть насквозь. Но откуда силы?.. Копил, что ли? И Сиба понял — он смотрел на то, где эта железная броня была тоньше всего, иначе бы противник не смог нормально двигаться, а потом пробил это место насквозь. Раны у тазовой кости всегда были опасны. Это отвлекло врага, а потом Соя повторил тот же прием, только в этот раз — уже ударил в висок. Но побега явно далась ему тяжелее обычного. Сиба встал с места и быстро поплелся в комнату отдыха, где быстро обнаружил подопечного; Соя сидел на стуле, голова была низко опущена. Но он был в сознании, казалось — глаза были открыты, просто взгляд отсутствовал. Хватило лишь одного щелка перед лицом, чтобы тот дернулся и поднял голову на Сибу, и тот поморщился, увидев, что кровь лилась у него из носа едва ли не фонтаном. Да уж, в ближайшую неделю никаких боев точно. Сиба наклонился к нему и поводил пальцем перед глазами — реакция слегка заторможенная — а потом достал платок и вытер кровь из носа, сунул в руку Сое, потому что та останавливаться не собиралась. По башке ему смачно съездили. Выглядел он уже скверно. Он пока под адреналином, потому еще соображал, но как спадет — тут же и отключится. — Сейчас я телепортирую нас ко мне. Если тебя затошнит — не сдерживайся. Соя ничего ему не ответил, даже не кивнул, просто вцепился пальцами в рубашку и повис на плече. Но Сибу волновал один вопрос — все же, откуда он в последний момент взял силы? Или как Тихиро глупо взял больше, чем имел? После такого (и потерянной руки) Тихиро неделю в лежку был. Долго после путешествия в его безопасное место Соя не продержался; в основном действовать пришлось Сибе, в том числе и раздеть его и смыть всю кровь. Из ран были только ссадины и содранная кожа, да синяки, ничего особо серьезного. На лоб он положил ему холодный компресс, а потом снова взглянул в лицо — и снова увидел под маской безумца и апатичного наследника нечто совершенно новое. Все дети просто жаждут быть любимы родителями, и оттого порой ломают себя, чтобы достичь идеала… Он уже видел это на Хакури и Тэнри. Видел даже на Эндзи. И теперь это желание проявить себя как можно лучше Соя проецировал на него. Кровь из носа наконец-то перестала течь, и стало заметно, каким бледным он сейчас был. Словно мертвец. Кожа у него была горячее обычного. Ну и ну. А Сиба говорил ему не доводить себя до крайностей. Небось и почки отбили, а он все молчал. И все ради признания, ради дурацкой похвалы. Так мучиться — ради такой чуши. Ночь Сиба провел, не в силах нормально уснуть, но для него это было не в новинку, потому одной чашки крепкого кофе с утра ему хватило, чтобы взбодриться. Когда он пришел в комнату, Соя уже не спал, но он застрял в том пограничном состоянии, когда ты вот-вот пробудишься. Прикосновение Сибы ко лбу вынудило его открыть глаза; к счастью, хмыкнул про себя Сиба, лицо у него не особо пострадало, а то было бы обидно — единственная стоящая в нем деталь! Соя не поприветствовал его, не сделал ничего — только громко застонал. — Башка болит, да? — Соя промычал что-то и прикрыл глаза, когда Сиба опустил руку на лице ниже, закрывая глаза от света из окна. Кожа была все еще слишком теплой. — Сейчас дам таблеточку, немного отпустит. Неожиданно, Соя вдруг резко вспомнил, как говорить. Он медленно сел, покачиваясь, а потом прохрипел: — У меня… есть. Свои. Дай мне… из сумки. Когда только успел? Но Сиба не стал возражать. Может, взращенные евгеникой дети Сазанами могли пить только определенные таблетки, а остальное не действовало, мало ли. Это, если что, была шутка. Он порылся в его вещах и нашел указанную пачку, уже собрался было пойти за стаканом воды, но опустил глаза… И остановился. Когда Сиба взглянул на этикетку, он мгновенно потемнел лицом, а потом сжал блистер так крепко, что тот едва не сломался; он резко обернулся к Сое, который смотрел куда угодно, но не на него. Сиба видел, как дрожали у него руки, как по бледной коже катился пот. Так это не от головной боли его так корежило, вот оно что! Что такое отходняк он прекрасно знал. Они в войну баловалась похожими ускорителями рефлексов, чтобы использовать чародейство сильнее, чем обычно, и дольше, но это вело к тому, что половина его знакомых под конец войны уже крепко сидела на игле таких вот стимуляторов. Сиба и сам сидел, но он понимал, что если продолжит так, то долго не протянет, потому с этой дряни переключился на курение. Рак легких хотя бы был лучше. Рокухира с Азами тогда на него много орали, конечно, и Сиба слез с этой дряни, но воспоминания остались. Потом из кружка рака легких ушел и Самура, вдруг ударившись в самозапреты. Вот он и остался один. И что он видел сейчас? Все тот же сраный стимулятор. Просто невероятно! — Что это? — спросил он, швырнув блистер перед Соей. Когда тот потянулся к нему, Сиба схватил его за руку. — Ты понимаешь, что это?! — Да, — проскулил тот, внезапно преобразившись и став выглядеть жалко, обнажая свое настоящее нутро. — Но мне это нужно. — Оно тебя убьет! Я говорил тебе не идти на подпольные бои, и что я вижу?! — А что мне еще делать?! — вдруг взорвался тот, резко поднявшись, но Сиба не дрогнул. Он крепче сжал запястье Сои, не давая ему добраться до блистера. Когда они взглянули друг другу в глаза, внутри Сои полыхала ярость и что-то еще, что Сиба счел детской обидой. — Мне не хватает сил! Приходится искать способы! — Не надо лететь впереди паровоза, надо было остаться на своем уровне в боях. — На своем?! Как слабак?! Доказать всем, что я ни черта не стою?! Тебе легко говорить, ты не стал причиной, по которой вся семья была уничтожена! У тебя есть средства и умения, чтобы выжить! А меня только драться и учили! Думаешь, я этого хочу?! Думаешь, я… — Если бы я не опоздал, — холодным голосом прервал его Сиба, смотря на него, не мигая, — то мой дорогой друг остался бы жив, а его сын не стал бы убийцей, который получает рану за раной, потому что не может найти себе покоя и все пытается виртуозно самоубиться. Ты думаешь, ты один такой, кто так ошибся? — когда он дернул руку Сои на себя, тот вжал голову в плечи, глядя на него испуганно, и Сиба увидел искренний ужас в его светлых глазах. Наверное, что-то такое видел сам Соя, когда бил Хакури. — Ты думаешь, это все так просто? Что я просто веселый дядька? В отличие от тебя, я был на войне, где этой дрянью, — он потряс блистером, — шырялись все мои приятели, и как думаешь, сколько из них прожило хотя бы пару лет, когда все закончилось? Он швырнул таблетки в мусорное ведро на той стороне комнаты, а потом обернулся. Соя продолжал смотреть на него во все глаза, зрачок его был узок, словно игольное ушко. Он немного дрожал, но не от страха, но Сиба все равно знал, что он был в полном ужасе. Никогда еще он не видел Сазанами Сою таким, и в этом — в своем страхе — он напоминал брата. Жаль. Так жаль, что Соя, кто был так похож с Хакури во многом, так и не сумел понять его и обратил все в насилие. Но это сейчас было неважно. Какой же он бестолковый. Словами не описать. Сиба потряс головой, а потом разжал руку. Соя мгновенно съежился, став маленьким и жалким. Ему требовалась рука, что вела бы его вперед, потому что в одиночестве Соя начинал искать легких путей, порой слишком опасных. Потому что нормально он ничего не умел. Плечи его дрожали, он был бледнее, чем обычно, белый, как полотно. Организм, пристрастившийся к стимуляторам, требовал еще, когда спадал эффект. Вот откуда у него взялись силы в последний момент… Стимуляторы давали энергии в долг, а взамен требовали слишком много. — Долго ты их принимаешь? — Около месяца… — Когда я не смотрю, да? — Соя не ответил. — Каждый день? — когда он слабо кивнул, Сиба ощерился и чуть не сплюнул на пол. — Болван. Больше не принимаешь, пока еще можно безболезненно слезть. Увижу тебя с этой дрянью опять — убью. Понял? — но его явно перестали нормально слушать где-то на середине фразы, потому что Соя просто уткнулся носом вниз, в постель, и сжался в клубок. Его снова затрясло. — Ты меня услышал? Он увидел слабый кивок и вздохнул. Ладно, отругали и хватит. Нет, надо же… Где он только это говно достал. Хотя на арене, небось, каждый второй этим шыряется. Очевидно, что сегодня и кусок ему в горло не полезет, потому Сиба решил не мучить его своей готовкой и уже спокойней заметил: — Поспи сегодня. Отходняк будет, как если бы ты перебрал. — Че?.. — Ты ж нажрался в говно со мной, не помнишь? Вот то же самое. Соя стал выглядеть так несчастно, что это стало уже потешно. Днем Сиба бегал в основном по делам; мусор он выкинул, чтобы не дай бог Соя не добрался до тех таблеточек. Сгонял на арену, пошушукал с местным организатором, что, мол, протеже мой на недельку отъедет лечиться, там лишь поулыбались в ответ, понимающе. Наверняка ведь понимали, что так он и закончит, собаки. Когда вернулся, Соя снова уснул глубоким беспокойным сном, даже не проснувшись, когда Сиба пощупал его лоб. Открыл глаза только вечером, бледный и мокрый от пота, и Сиба принес ему бульончика. Взглянув на тарелку, Соя мгновенно позеленел, и Сиба убрал суп от греха подальше. Он сел рядом и погладил его по спине. — Ну ты поблюй, полегче станет, — ласково проворковал он. Соя потряс головой и отдышался. — Ниче, не ссы, скоро пройдет. — Почему ты меня не бросил? Когда он выдавил из себя этот вопрос, Сиба нахмурился. Он не отреагировал, когда Соя сел следом и оперся на его плечо; мокрый от пота, как мышь. Если супчик ему не зашел, то от воды он не отказался и осушил стакан одним махом и снова прижался к Сибе. Тот вздохнул. — Ну-у-у… Я же твой тренер, не? Как в фильме. Не стану ж я тебя бросать. — Насколько я помню, ты не самого высокого обо мне мнения. Сиба пожевал нижнюю губу, задумчиво. — Не стану отрицать. Ты херни много сделал. Но я же все равно тут. Типа… Помощь другим, понимаешь? Вот я мог бы тебя бросить, и братца твоего, любого из них. Но это неправильно. Ведь если помочь тебе, то ты, может, перестанешь херней страдать и из обезьяны станешь человеком. — Но какая тебе с этого выгода? — Да никакой. Я иногда по доброте душевной штуки делаю. Тебе вон, супчик. Точно не будешь? — Соя с сомнением взглянул на миску, и Сиба вздохнул. — Зря! Отличный, между прочим, супчик. — И ты меня не бросишь? О нет, Сиба Того, ты достиг того момента, когда Сазанами Соя буквально в лицо тебе говорит, что ты теперь его главный объект для обсессии. Если ты скажешь хотя бы одно лишнее слово, то начнутся проблемы. С другой стороны, это даст тебе повод попроще, чтобы Соей манипулировать. Задумавшись, Сиба снова покосился на миску с бульоном, а потом — на Сою. Тот смотрел ему прямо в глаза, прямо ждал ответа, словно верная собака. Ну что с ним делать, а? Потому Сиба вздохнул и максимально серьезно произнес: — Пока тебе нужна помощь — нет. Ой, как глазенки-то загорелись… Ну все, он попал. С другой стороны, что Соя ему сделает? Хакури он лупил явно не от большой любви, что бы не говорил. Но лицо у Сои мгновенно приобрело этот странный блаженный вид, словно он услышал лучшую новость в мире, а потом он, воспользовавшись моментом, окончательно положил голову Сибе на плечо, и тот подумал — ах ты хитрюга, решил, значит, что тебе все можно? Но не стал прогонять и просто погладил по влажным волосам. Н-да… постельное белье придется менять, пропотел он знатно. Зато всю дрянь из организма должно было вывести. — Я не знаю, что мне делать, — вдруг произнес Соя, и Сиба удивленно на него взглянул. Они посмотрели друг на друга, и он смекнул, что это был вполне себе конкретный вопрос, просьба о помощи. — Они предложили мне подставные бои. Опа. — И ты? — Отказался, — Соя с гордым видом закатил глаза. — Я до такого опускаться не буду. Но в итоге мне стали подсовывать очень неудобных противников, отчего и пришлось… ну. — И ты решил поискать помощи в стимуляторах? Почему не сказал мне? — А что тут рассказывать? Я все равно их победил… да и будет хорошим поводом подраться против людей, которые для моего чародейства весьма опасные противники. Как тренировка. Нет, ну это вообще-то дельная мыслишка, но если для этого всякой херней шыряться надо было, то к черту такую тренировку! Сиба задумчиво поскреб подбородок. Понятно, что происходило. Соя был интересен публике, но организаторам нахрен не сдался боец, который постоянно побеждает — на нем денег не заработаешь, проценты ставок на такие низкие, как на скачках на вечно побеждающих лошадей. Короче, Соя может обеспечить зрелище, но он предсказуем. Вот его и пытались сломить, но так, чтобы не слишком разозлить. Организаторы понимали, что у Сои было не слишком много выбора… Это может плохо закончиться. — Тебе бы покинуть это место, — мягко заметил он, и Соя мгновенно вспыхнул. — И куда я пойду?! — Ну, пути-то есть. — В семью я не вернусь, — прорычал он, — и в наемники я не подамся. Другие арены я уже присматривал, там тоже проблематично драться. Такая шваль везде одинакова, всем нужны подставные бои, — гнев его потух, и он опустил голову. — Не знаю, что и делать. — А не соглашаешься, потому что гордость поперек горла встала? Соя не стал слишком долго отнекиваться и кивнул. Ну, хотя бы тут он решил побыть честным, это было уже хоть что-то. Со вздохом Сиба похлопал его по плечу. — Это проблема, конечно. Но хорошо, что ты решил настоять на своей гордости. Сложно мне что-то тебе предложить, если не наемничество и не семья, потому что на твоем месте я пошел в «Камунаби», но не дай бог тебе туда сунуться, а потом — именно что в наемники, так что… Впрочем, мы можем подумать вместе. Авось найдем что-то, что тебе подходит. Ты, главное, не слишком рискуй пока… Отдыхать тоже полезно. — Чувствуется как пустая трата времени. — Херня. Если не давать себе передышки, то можно быстрее сдохнуть. Поверь мне, я долго работал в правительстве! Соя вновь взглянул на него, в этот раз уже без какой-то определенной яркой эмоции, а потом закрыл глаза и просто уткнулся носом в шею, и Сиба вновь со вздохом подумал, что он болван, но пока что вроде получалось вести его верно. Про Хакури он почти не вспоминал. Ну разве это было не отлично? Не хотелось бы ввязываться в их сложный клубок отношений, потому что Сиба знал, что испытает жалость, а кое-кто этой жалости в этом данном случае не особо и заслуживал. Он снова погладил Сою по волосам, размышляя, что стоило его немного подстричь, а то совсем зарастет, и потом отметил про себя, что лучше бы его обещанию организатору про возвращение Сои не сбыться. Стоило подтолкнуть его к тому, чтобы он вернулся в семью. Потом твердо произнес: — Пока отдохни. Мы с тобой что-нибудь обязательно придумаем. Было в семье Сазанами две проблемы: аукцион и дураки. От первого вроде избавились, а второе пока процветало. Неделя прошла, и Сиба же подумывал о том, чтобы уломать Сою поделать задания от Хинао (та была бы только рада опытному чародею с крайне разрушительными способностями, который еще и этикет знал; ради такого она бы даже забыла, что он пытался ее убить), мол, она девочка проверенная, будет давать тебе хорошие задания, однако когда он решил навестить Сою, ни в одном месте (ни в его, Сибе, квартире, ни в его съемной комнате) его не оказалось, и он сделал неутешительный вывод, что Соя решил уйти с арены эффектно и напоследок устроить скандал, то есть, заборов какого-то местного чемпиона. Это дело дурно пахло, но он не особо торопился — пусть научится на своих ошибках. Видимо, иначе Соя и не понимал, хотя вроде бы на доброту реагировал нормально, как и ожидалось. На арену он телепортировался быстро. Заплатил за вход, как положено, сел среди зрителей. А ведущий тем временем срывал глотку, во все горло крича в микрофон: — Только сегодня!.. Наш молодой чемпион против короля этой арены! Встречайте секретного гостя!.. Соя стоял к нему боком, но Сиба видел, как по его лицу на секунду проскользнуло беспокойство, испуг. Он явно не ожидал самого сильного бойца из местного топа, видимо, кого-то пониже. Возможно, он не закатывал истерики, как думал Сиба, просто сказал, что уходит, и ему предложили последний бой — так, мол, порадовать публику. И сейчас, если Соя проиграет, то обида возьмет верх… и он вернется. Это была простая тактика удержания бойцов. Возможно, на стимуляторы его подсадили те же организаторы, планируя, что Соя от них не уйдет, потому что только тут достать их и сможет. И сейчас, когда он вроде как смог преодолеть себя и отказаться от них добровольно, они посылали его против крайне неудобного опасного врага, чтобы Соя вновь ощутил унижение и вернулся, как побитая собака… А тогда можно будет заставить его принять условия и подставные бои. Сиба закурил. Ему вдруг стало обидно за Сою. Дурак же, ну каков дурак, а? Наверняка же и сам это понимал, но опять гордыня эта, все прямо как у папаши, все равно вернулся и полез в заведомо расставленную ловушку, думая, что у него выйдет победить. Чемпион арены выглядел громилой, но в его глазах явно чувствовалась хитрость и ясный ум. Он легко уклонился от первой же атаки Сои, мгновенно приблизился к нему, понимая, что ближний бой был выгодней, а потом попросту использовал самый простой трюк — грубую силу. И тогда Сиба понял — ох, он, наверное, бывший спортсмен. Боксер? Потому что его стиль боя был поставлен на зрелищность и эффективность, на то, чтобы зажать противника в угол. Тут было возможно воспользоваться лишь простой силой. Соя, конечно, был слабее; он и сам это понимал, попытался ускользнуть, но в последний моменте его схватили за лодыжку и ударили им о стену, отчего он замешкался, а потом чемпион занес кулак… Самое противное в таком зрелище — звуки. Говорили, при съемках фильмов для звуков ударов брали кусок мяса и били его палкой, но тут он лицезрел, что вместо куска говядины на земле лежал живой человек. Сиба молча наблюдал за этим. За новыми попытками Сои вырваться, за тем, как его методично избивали в мясо. Это было наказание за гордыню, болезненное, но крайне удобное для обучения. Организаторам боев не нужен был Сазанами Соя, который делал все так, как хотел — им нужна была послушная марионетка. И пока стержень внутри Сои не сломается… они ее не получат. Потому они решили ускорить это самым простым способом. Грязно и эффектно. Когда кулак с влажным хрустом опустился на его лицо, Сиба сдержал желание вздрогнуть. Это был неприятный звук, с которым ломались кости. На войне они часто избивали друг друга в мясо, когда кончались силы использовать чародейство; Сиба мог насчитать как минимум человек десять, которых он избил до смерти. Это было легко. Он был силен и любил бокс, а потому понимал, куда целится. На войне не был судей и мягких перчаток, которые могли бы остановить удар, там была лишь жажда крови, которая захватывала всех их, потому что лишь так можно было выжить. На память ему остались шрамы на костяшках. Он точно так же когда-то вбивал кому-то нос в лицо, пока то не превратилось в кровавое месиво… Но то были враги. Там не было иного выхода. Здесь же — просто развлечение на потеху толпе, и желание организаторов наказать горделивого бойца, отказавшегося участвовать в подставных боях. Но ведь Соя точно так же избивал Хакури, разве нет? Разве не это называют кармой? У него было красивое лицо. Будет жалко, если его изуродуют. Сиба ощутил, как по лицу вниз поползла капелька пота, когда он увидел, как Соя вскинул руки в попытке защититься, но противник просто схватил его за одно запястье и вывернул его с щелчком, отчего тот взвизгнул; не отпуская руку, чтобы Соя ненароком не попытался выцарапать ему глаза, чемпион продолжил избивать его огромным кулачищем, и каждый удар отдавался влажным чавкающим звуком. Словно в фильме… Сиба знал, что звуки ударов в кино записывались дурашливым методом — по куску мяса колотили палкой, но именно это он сейчас и слышал. Он поморщился, когда вторая рука Сои в попытке добраться до лица противника дернулась в конвульсии еще раз, а потом упала на пол. Спекся. Толпа ликовала в экстазе. Затем последовал еще один удар… Крови на полу становилось все больше. Ну, все, подумал Сиба, мое терпение лопнуло! Он резко поднялся с места, а потом направился вниз. Никто не обратил на него внимания, потому что многие стекались поближе к барьеру, чтобы посмотреть на избиение. Он оценил высоту барьера, коснулся его… Значит, только прикосновение к барьеру лишало чародейства. Скорее всего это было сделано, чтобы случайные прожектайлы не добрались до зрителей. Потому его ничего не останавливало. Когда он телепортировался прямо на арену, он услышал далекий крик охраны, но Сибу это беспокоило мало. Он схватил чемпиона за шиворот и резко поднял на себя, а когда тот обернулся, то одним ударом впечатал его голову кулаком в пол. Это могло его убить, но Сибе было все равно. Он проигнорировал зрителей, которые от внезапного вторжения пришли в полный восторг и кричали ему что-то, подошел к Сое и склонился над ним; тот был в глубокой отключке. Схватив его за здоровую руку, Сиба перехватил его удобнее, и, когда на арену вломились охранники, он показал им два пальца и тут же телепортировался. Пусть только попробуют его поймать! Обидно было, что на ту арену теперь вход ему был заказан — встречаться с теми ублюдками у Сибы желания не было, хотя он мог раскидать каждого. Об этом он размышлял, пока стоял на улице рядом с небольшой частной клиникой где-то в трущобах; внутри обитал его старый знакомый, еще с войны, который работал полевым хирургом. Сейчас приятель работал над новой жертвой, и Сибе пришлось заплатить хорошую такую сумму за спонтанную работу посреди ночи, хотя он знал, что этот ублюдок ни черта не спал. Но это было неважно… Срань. Вот же срань! Сибу так взбесило все произошедшее, что он мог лишь ходить кругами у входа. Он резко поднял голову, когда дверь в клинику открылась, и тощая сухая секретарша поманила его внутрь пальцем, намекая, что работа была сделана. Найти приятеля оказалось легко — тот был в импровизированной операционной, стоял рядом и курил, и Сиба покачал головой. Разве это было гигиенично? Жертва его изысканий лежала рядом на столе без рубашки. Сломанная рука была в гипсе, а вся кожа заплыла фиолетовыми цветами. Синяки просто атас. Болеть будет жутко. Нос, кажется сломали… Ну ладно, Сиба все равно успел вовремя, это всяко лучше, если бы он подумал еще пару минут. — Сломанные ребра я ему своей техникой залечил, но пусть особо не рыпается. С рукой так не вышло. Нос тоже вправил… У него сотряс, пусть особо не бегает. Не думаю, что останутся шрамы. Что, решил еще одного юнца пустить по дорожке самоубийства? — донесся до него ехидный кашель приятеля, и Сиба осклабился. — Иди к черту, а? Он положил руку Сое на плечо, а потом прыгнул в пространстве. Тащить его в квартиру Хинао было идиотской идеей, потому что там был Хакури, и Хакури бы наверняка с радостью закончил начатое чемпионом на арене, потому Сиба выбрал одну из мелких квартир на окраине столицы, где раньше иногда ошивался — это был его небольшой перевалочный пункт до того, как ему пришлось взять на себя Тихиро. Тихиро тут, впрочем, тоже был, просто они в основном работали, потому было не до тайных убежищ, но Сиба наведывался сюда время от времени, чтобы убраться — не хотелось, чтобы место превратилось в рассадник пауков и пыли. В этой квартире Соя еще не был, она была побольше той, которую уже успел увидеть Соя — тут было куда более удобное место, подальше от арены и поближе к подпольной клинике. Когда он ступил внутрь, то ощутил застоявшийся запах и поморщился; кое-как дотащил Сою до постели и сбросил его вниз, аккуратно, чтобы не потревожить руку. Затем отправился открывать окна, чтобы проветрить место. На улице уже медленно начиналась зима — свежий ветерок им тут не помешает. Затем он вернулся и хмуро взглянул на своего гостя. Выглядел тот отвратительно, это мягко сказано. Кожа теплая, липкая от пота. Надо было соглашаться на подставные бои, если уж не хотел домой или в наемники! Но что уж теперь? Сиба просто повздыхал про себя, потом раздел его, ибо нехрен спать в его постели в уличной одежде, которая еще и вся в крови вдобавок, и швырнул на незадачливого гостя сверху одеяло. Затем быстро звякул Тихиро и сообщил, что пару дней он будет занят, пусть действуют без него. На той стороне трубки донесся вздох, который грозил утомительными вопросами. — Точно все в порядке? — Да просто мелкие делишки накопились, хочу разом все выполнить. Если что, я на связи, — Сиба легкомысленно рассмеялся в трубку. — Не настолько я деловой. — Если будет нужна помощь, то напиши. Некоторое время он побродил по квартире, а потом вернулся в спальню и сел на постели. Вгляделся Сое в лицо. Молодой болван, это уж точно… Сложно было поверить, что он так жестоко избивал Хакури, хотя мог быть нормальным. Почему так получилось? Неужели Хакури задевал в нем что-то, что вынуждало его вести себя так зверски? Что могло вызвать такую реакцию? Когда он протянул вперед руку и коснулся лица Сои, тот не пошевелился, щедро накачанный обезболивающим. Совсем молодой… Хотелось спихнуть его на Эндзи, и пусть дальше они сами разбираются, что делать. Но Сиба вроде как пообещал так больше не делать… Когда ресницы у Сои затрепетали, он не убрал руку. Затем Соя медленно раскрыл глаза. Взгляд у него был шальной, лихорадочный, ничего удивительного — его здорово удолбали всякими интересными лекарствами. Несколько мгновений он смотрел на Сибу, будто его не видя, но потом в его глазах появилась нотка осмысленности. Он, конечно, все еще не соображал, но это было лучше, чем если бы он вообще ничего не понимал. — Сиба Того… Того… Его язык заплетался, и Сиба погладил его по лицу. — Ну-ну, не кипишуй. Поспи лучше. Водички принести? — … думаешь, я этого заслужил? Сиба не дернулся, когда чужая рука коснулась его лица в ласковом незнакомом ее владельцу жесте. Не пошевелился, когда она провела по скуле, чуть царапнула ногтями, когда нежно схватила за подбородок и повернула вниз, к Сое; взгляд у него был поплывший, скрытый за лихорадочной дымкой. Когда его рука задрожала, Сиба успел схватить его за запястье и сжать, некрепко, чтобы не было больно. Это вызвало слабую улыбку на устах у юноши; испачканные кровью, они казались неестественно яркими на его бледном лице. Он ничего ему не ответил, просто продолжил смотреть в лицо, но, казалось, Соя видел что-то свое, потому что он продолжил улыбаться, медленно моргая… Пальцы у него были холодными, и Сиба сжал их сильнее. Ему это не нравилось. Не нравилось, что перед собой он видел не того эгоистичного идиота, наследника большой семьи, а нечто, что было скрыто за этим фальшивым образом — маленького жалкого человека. Не монстра, но именно одного из них, смертных. Это вызывало сочувствие, а он не хотел сочувствовать Сое. Полностью, во всяком случае. — Потому что я был злодеем… Потому что этими руками я причинил Хакури боль… Что тут сказать? Сиба промолчал. Это было правдой. Соя заслужил свои мучения, потому что он мучил Хакури. Сдирал его кожу овощечисткой, душил прыгалками. Как можно было так поступать с ребенком? Зачем, почему? На эти вопросы не было ответов. Но Соя сказал ему — я был злодеем. Значит, он все понимал? Но зачем же тогда все это делал? Или же это был аффект? В аффекте чего только не наделаешь, а потом как задумаешься — так по коже пойдут мурашки. Сибе не хотелось его оправдывать. То, что он делал, было мерзко. Но он знал, что некоторых злодеев можно было вытащить на белый свет. Знал, что Соя — из таких. Потому что он был молодым. Потому что у него была семья, которая была готова ему помочь. Он медленно сел, а потом уперся лбом в плечо Сибы и захихикал, сначала тихо, лишь плечи дрожали, а потом громче, пока не зашелся в истерическом гоготе, но это звучало жалко и слабо. Сиба опустил его руку, позволил привалиться к себе, не отступил. Соя продолжил смеяться с надрывом, пока вдруг не замолчал и не произнес достаточно твердо для своего состояния: — Я знаю, что ты прав. Молчание. — Никто и никогда не примет меня таким, какой я есть. С этим прошлым, с этой виной. Это справедливо. Я знаю это… — он тяжело выдохнул, а потом сильнее зарылся в ворот Сибы носом, и Сибе показалось, что тот стал влажным, но это могло быть лишь наваждение. — Никому не нужны злодеи, даже если они захотят исправиться. Проще оставаться тем, кем ты был. Никто никогда не поверил в то, что ты можешь измениться. Разве не так? Да, это так, подумалось Сибе. Он помнил слова Тихиро о том, что в конце их боя, Сазанами Кьера признал свою неправоту, но даже согласившись с тем, что он ошибался, он продолжал сражаться за свои глупые убеждения до самого конца. Это было, видимо, что-то семейное. В крови. У Хакури тоже была эта дурная уверенность в глупости, он знал, что она опасна, но не мог от нее отделаться. Только если Хакури проявлял свою полезность, рискуя жизнью, Соя избрал дорожку насилия… потому что просто привык. К такому легко привыкаешь. Сиба хорошо знал. — Я издевался именно над ним… вымещал свой гнев… потому что я был уверен… что Хакури всегда сможет простить меня. Потому что мы любим друг друга. Как братья. А ты… Ты меня простишь? — Это не мне решать, — монотонно ответил Сиба. — А Хакури. — К черту Хакури… Теперь… я… Когда их губы соприкоснулись, Сиба все же не удержался и переменился в лице; это было не то, что он ожидал, но в то же время было чем-то крайне очевидным. Соя подался вперед и впился в его губы поцелуем. Это была неумелая мимолетная попытка, после которой силы его кончились, и он повис на руках у Сибы ничком, снова потеряв сознание, но шестеренки в голове у Сибы заработали. Вот что ты наделал. Теперь он подумал, что твоя жалость — это и есть настоящая любовь. Этого ли ты хотел? Запудрить ему мозги? Хотя всяко лучше, чем если бы он снова гонялся за Хакури. Не найдя, что сказать, Сиба просто погладил его по волосам, а потом вернул в постель, а затем сел у окна и долго курил, глядя на темное ночное небо. Наверное, Сое заехали по голове слишком сильно, вот и сказал всю эту чушь вечером, так думал Сиба, хотя прекрасно понимал, что на самом деле Соя был наиболее искренним в тот самый момент — сболтнул то, что было на уме. Ему тоже нравилось бегать от правды и реальности. Но вот, перед ним предстала истина… Последствия его действий. Соя воспринял его доброту как нечто совершенно неправильное, и теперь думал, что Сиба его любил! Глупость-то какая… Стоя у плиты, Сиба смотрел на кашу, которую он варил, а потом шлепнул себя по лицу и прорычал себе под нос нечто нечленораздельное. Ну как так вообще было можно?! Надо было искать другой подход? Но откуда он знал, что этот болван в него втрескается? Он отложил сигарету, испугавшись, что он насыплет пепла в кастрюльку, потом снял ее с огня и оставил на столе, настояться, а затем пошел в комнату. Квартирка тут была маленькая, но он не любил, когда все было в одном месте; войдя в помещение, он снова уставился на постель. Соя уже не спал, и оттого Сиба и начал готовить эту дурацкую кашу, которую сам бы ни за что в жизни не стал есть, но пока что он просто лежал в постели, изображая из себя крайне симпатичного одеяльного червяка. Пришлось дать ему холодный компресс, судя по всему, башка у него болела жутко. Когда Сиба подошел ближе и сел рядом, стягивая уже нагревшуюся повязку, Соя слабенько застонал. Поди скажи Хакури, что его мучитель вот тут валяется без сил — не поверит же! — Наверное, впервые тебя так отделали? Соя разлепил глаза и с трудом перевел взгляд на Сибу. Лицо у него было в фиолетовых и красных пятнах, все опухшее, ни следа от былой красоты. Ну и ну… — Да нет. Дома порой и хуже случалось. — Те самые знаменитые тренировки Сазанами? — Соя чуть двинул головой, видимо, кивнул, лишь бы не шевелить головой особо, и Сиба остановил себя прежде, чем похлопал его по плечу. У него сейчас не кожа, а сплошной синяк. — Пойдем, я тебе там кашку сварил, пожрешь — полегче будет. Если блевать потянет, ниче страшного, я эту кашу сам терпеть не могу. Он протянул руку Сое, и тот, помедлив, взялся за его ладонь и с трудом сел. Отсутствию хоть какой-то одежды кроме белья он не удивился (и слава богу), но зрелище было неприятным; потому Сиба отдал ему одну из своих старых толстовок, тех времен, когда он еще носил их, а не стильные рубашки (Азами считал, что говно у него были рубашки, но Азами мог своим мнением подтереться). Поняв, что встать его гость вряд ли сможет — точнее сможет, но займет это порядочно времени, да и вроде бы в его состоянии лучше особо не шевелиться — Сиба просто притащил поднос с кашей в комнату. Соя несколько мгновений смотрел на миску, а потом поднял настороженный взгляд на Сибу. — Я вчера что-то глупое сказал… кажется. Кажется? Он не помнил, что ли? Это его развеселило. — И сделал, — Сиба резко наклонился над Соей и застыл над ним, позволяя пряди упасть вниз. Он распахнул глаза и хищно улыбнулся. — Ты признался мне в любви и поцеловал меня, — когда Соя побледнел, да еще и так эффектно, он всерьез забеспокоился. — Э-э-э, все в порядке, дружище, я не обижен. Мне часто признавались, да и я сам только так за юбками бегал. И не только за юбками. — Забудь это, — сдавленно пробормотал он, и Сиба фыркнул. — Так это искренне было? Углядеть румянец на разукрашенном лице было сложно, но Сиба готов был поклясться, что Соя именно им и залился. Глазенки у него бегали из стороны в сторону, он пытался смотреть куда угодно, но только не на Сибу, и это развеселило его еще больше. Но он не стал издеваться над ним дальше; указал на кашу, мол, ешь, пока горячая, а потом подошел к окну и закурил. Надо было бы обсудить всю эту влюбленность и сразу дать понять, что Сиба в ответ ничего не чувствовал, а то будет несправедливо… Черт, эти юнцы и их привязанность… Почему он должен был разбираться с чужими тараканами в голове? Он вышвырнул сигарету в окно, а затем обернулся к Сое. Тот ковырял кашу без особого аппетита. — Ты не ссы. Я на тебя орать не буду. Давно ты… ну… так думаешь? — Соя гордо промолчал и закинул еще одну ложку каши в рот, отчего Сиба сделал вывод, что ответа он сегодня не услышит. — Соя. Я должен сразу сказать, что это не взаимно. — Я понимаю, — отозвался тот, и Сиба вздохнул. Это «понимаю» могло привести к большим проблемам. — Это не значит, что я тебя терпеть не могу и так далее… — Ты можешь мне это не объяснять. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь ко мне снисходительную симпатию. Какие мы строгие и неприступные! — Ну со снисходительной ты загнул. — А какую еще? — Соя уныло на него посмотрел. — Ты ведь начал это из жалости. — Но продолжил-то не из-за нее! — отрезал Сиба. — И тогда почему же? Вопрос был такой прямолинейный, что Сиба застопорился от неожиданности, а потом потер затылок. Почему… Да уж. хороший вопрос! — Потому что у нас нашлось дурацкое общее хобби. Подпольные бои, то бишь. Да и с тобой было неплохо проводить время… когда ты перестал чудачить. Я типа понимаю, что не особо верится, что бывший враг может так легко взять и нагрянуть, это, мол, чушь собачья, это ж враг!.. Но я не делю людей на черных и белых. Никто полностью не плох. У врагов есть любимые, а у хороших людей — скелеты в шкафу. Никто не идеален. Я и сам много дерьма натворил в юности, но на войне это считалось нормальным. Но я не прекращал даже после нее. Ты сейчас моложе меня… Ты, конечно, всерьез обидел Хакури, и я этого не забуду. Но я же знаю, что ты не одномерная картинка, и сейчас я этого вижу. Понимаешь, Соя, я знаю, что ты думаешь, мол, да я наверняка думаю про тебя лишь гадости из-за всей этой истории с братом, и так далее, но на самом деле мне наплевать. То есть, не наплевать, но я умею закрывать глаза на вещи, если так нужно. Я вижу, что ты можешь быть другим, и это надо культивировать… Потому я тут. Потому что хочу помочь… И потому что с тобой весело? Полагаю. В смысле, я бы иначе не продолжил бы приходить. Он сдержанно улыбнулся, а потом потянулся вперед; когда он взял Сою за руку, тот не стал сопротивляться, но напрягся, видимо, ожидая проблем, но Сиба просто погладил сбитые костяшки пальцем, а потом легонько поцеловал их. Даже под множеством синяков он углядел, как мгновенно лицо Сои начало приобретать различные экзотические цвета, присущие в основном бабуинам и коралловым рыбкам. Затем он лукаво улыбнулся. Манипулировать Соей было легко. Он был крайне сильно эмоционально зависим от чужого мнения, и Сиба мог бы прекратить, потому что он знал, что его доброта воспринималась Соей совершенно неверно, но это была манипуляция во благо, если такую чушь реально можно было сказать. Сиба игрался на его слабостях, чтобы сделать лучше. Заставить подумать о своем поведении, это все. Ну а немного ребячества… Как же без него? Он сжал его ладонь, чуть холоднее обычного, а потом мягко произнес: — Тебе в меня влюбляться точно не стоит. Я много дерьма натворил… И, думаю, уже давно разучился любить. Со мной ты только найдешь себе проблем на голову. Но сама влюбленность… Это не плохо. Ты вот, когда-нибудь, любил? В смысле, не семью, а ты понимаешь, — Соя помотал головой, и Сиба вздохнул. — Ну вот. Так что неплохо, что это случилось со мной, потому что я тебе зла не желаю! А то всякие любители ухлестывать за богатыми сынками бывают, поверь. А мне твои деньги к черту не сдались. — Но ты же жадная скотина. Сиба прижал руку к сердцу и обиженным тоном брякнул: — Жадный, но не настолько! Он пронаблюдал за тем, как Соя добил наконец несчастную кашу, забрал тарелку, а потом поднялся на ноги. Тот смотрел на него с любопытством, будто не зная, что дальше ждать. Да что уж тут Соя, Сиба и сам не знал, чего от себя ожидать. — Отдохни. Все равно делать нечего, можешь поспать. На арену тебе путь все равно заказан. — Ты не уйдешь пока? — встрепенулся Соя. Вопрос был про квартиру, и Сиба потряс головой. Он именно поэтому отпросился у Тихиро на несколько дней. — Нет. Я буду рядом. Давненько у него не было выходного, если подумать… В понимании, что спокойного дня. Раньше такое случалось, когда он, еще тренируя Тихиро, давал ему выходной после первых тяжелых заданий, или где его ранили; тогда Тихиро был ребенком, еще не так хорошо натренированным, и потому ему требовалось время, чтобы восстановиться. Это сейчас он бодро прыгал от одной опасности к другой, добавляя Сибе седых волос, а раньше такого не было — лежал ничком и спал, пока Сиба хлопотал над ним, как наседка. С Соей так не было, конечно, он был уже взрослым юношей, да и проще переживал раны, просто отделали его смачно и очень много били по голове, а в таком случае лучше полежать. Да и грех отказываться от возможности отдохнуть!.. Часть дня Сиба провел в бытовых вопросах: закупил всякого в квартиру, чтобы было, чего поесть, потом приготовил куриного бульона на обед. Хинао говорила, что его супы были пресноваты; Сиба предпочитал доверять Тихиро, который никак их не комментировал. Ну что поделать, не был он поваром! Затем он убрался. Соя все время спал. Лицо ему, конечно, подпортили знатно, да и нос сломали… Неприятная ситуация! Но заживет, куда денется? А если будет что-то непоправимое, то можно позвать Шаль. Когда Сиба притащил ему суп, Соя, как истинный сын богатой семьи, взглянул на него без удовольствия, а потом категорично заявил: — Все еще не понимаю, зачем ты мне помогаешь, если ты меня не… Последнее слово он проглотил, потому что ему было стыдно произносить «люблю». Смехотворно. Он что, подросток, который стеснялся такого? Сиба издал сдавленный смешок, а потом подсел ближе. Он не стал возражать, когда Соя к нему прижался, потому что это было не прихотью, а у него просто кружилась голова. — Дру-у-ужба? — Фигня, — Соя взял в руки ложку и попробовал бульона. — Суп тоже фигня. Недосолено. … нет, они все сговорились, это точно. — Соя, почему, как ты думаешь, ты в меня так глупо втрескался? Тот всерьез задумался, да так, что даже отложил ложку в сторону. Оставалось верить, что это не потому, что суп был так себе. — … потому что… ты помог мне. И ты добр… Я такого еще никогда не испытывал. И не бросил меня, всегда помогал советом… — Это не особо романтично. — Мне много и не нужно, — вяло огрызнулся он, когда взял ложку в руку, но замер с ней у рта, когда Сиба добавил: — Это то, что делает нормальный родитель, — молчание было красноречиво, и он продолжил: — Ты проецируешь на меня… — Заткнись. — … говорю, проецируешь на меня образ своего… — Заткнись. Заткнись. Заткнись. — … папани. Ну вот, правда была раскрыта, все покровы сорваны, а Соя отложил поднос с супом и уткнулся лицом в руки, тихо застонав. Да уж, не каждый день тебе прямо в лоб говорят, что ты проецируешь на доброго к тебе мужика образ своего нерадивого папаши, который вместо того, чтобы растить детей, как нормальный человек, во-первых, плодился, как кролик, а во-вторых, решил сделать из своих детишек персональную армию. Но, эй, это у них вроде бы в крови. Сазанами Кьера — козлина, конечно же, но Тихиро сказал, что даже он прямо перед смертью признал, что был неправ, а если самый упрямый гордец в мире такое заявил, то это уже победа. У Сои такое вытравить из головы будет попроще, потому что он обладал столь феноменальным дефектом для Сазанами, как Нежелание Поддерживать Аукцион. Невероятно просто. С горестным сочувствующим видом Сиба похлопал Сою по плечу. Очень легонько. — Не расстраивайся, проекции — это нормально. Знаешь, как говорят, мол, некоторые ищут себе пару, похожую на своего отца, и все такое… А у тебя наоборот — полная противоположность! — Просто заткнись, — простонал Соя, не поднимая головы. — Да ладно, а че такого-то? Зато сразу видно, что, если бы у тебя был нормальный родитель, ты бы не стрессовал и не избивал бы Хакури. Ты же сейчас не чувствуешь в себе желание этого делать, да? Стоило ему это произнести, как Соя резко поднял голову и уставился ему в глаза, и от этого стало не по себе. Но Соя смотрел не на Сибу, а будто сквозь него. Шестеренки в его голове постепенно вращались, и он, осознав, что Сиба был прав, мотнул головой, а потом неверящим взглядом уставился вниз, на свои руки. Здоровой рукой он потер сломанную, а потом испуганно уставился Сибе в глаза. — Ты думаешь, это взаимосвязано? — А разве нет? — Сиба удивленно на него посмотрел. — Ты вымещал фрустрацию на Хакури. Ты сам сказал, что был уверен, что он тебя простит и поймет. Сейчас же тебе нет повода нервничать. Ты пошел на подпольные бои ради этого, но потом остался ради азарта, а еще потому что ничего иного и не умеешь. Ну, это не осуждение, если что. После нашей встречи разве ты часто думал о Хакури? Глаза у Сои стали еще больше, хотя один из них был подбит. Теперь схожесть с братом была налицо. Понятно, наверное, когда Хакури вырастет, он станет похожим на папаню и брата… Ну, это было неплохо, потому что рожей Соя как раз-таки вышел. — Нет. — Ну вот… Стресс — это не шутка. Особенно если ты двадцать лет живешь в таких условиях. А как стресс не стало, сразу исчезло и желание донимать брата. Хотелось, чтобы папашка тебя любил, да? — когда Соя снова поднял на него глаза, Сиба потрепал его по холке. — Так что ты меня тоже не любишь. Путаешь эмоции. Но это нормально… Главное — понять это, пока не поздно. А тебе повезло, что рядом такой чудесный я! — Ты своим поведением вообще не помогаешь поверить в то, что это не симпатия. Сиба ослепительно улыбнулся, когда Соя закатил глаза. — Я просто очаровашка, ага? Но… — он снова коснулся его мягких светлых волос, затем притянул к себе ближе и поцеловал в висок. Это был, впрочем, не особо романтичный поцелуй. — Ничего страшного. В смысле, то, что ты вот это все испытал. Главное, что мы с тобой во всем разобрались. И что еще ты свалил с этих боев. У тебя, Соя, вся жизнь впереди. Можно найти себе что-то по душе… э… Ладно, я не буду спрашивать тебя про планы, я понимаю, что у тебя их сейчас нет. Лучше тебе пострадать херней какое-то время и понежиться в постельке. Небось дома такое было недопустимо, да? Вместо ответа Соя просто загадочно улыбнулся; когда он переставал выглядеть, словно агрессивная псина, то становился краше. Но так со многими было. Все Сазанами, как ни крути, красавцы, хотя чего еще ждать от семейки, которая профессионально занималась евгеникой? Легко было вообразить себе суровые условия в том холодном поместье: Хакури рассказывал достаточно про то, что дети с двенадцати начинали профессиональные тренировки до изнеможения, что всем им ломали кости, сдирали кожу… В этом смысле пытки Сои не были чем-то особенным и отличным от семейного кредо (неудивительно, что он вообще вот так к ним пришел). Но, значило, он тоже это переживал? Не чувствуй жалости, напомнил себе Сиба. Соя провинился. Если он был достаточно смышлен, чтобы частично игнорировать попытку семьи промыть себе мозги, значит, мог догадаться, что и Хакури бить не следовало. С другой стороны, Сиба очень много требовал от типичной жертвы наследственного идиотизма. — Хотя ты, небось, не болел даже. Ты кушай супчик, кушай, а то остынет. — Болел, — фыркнул Соя и снова взял в руку тарелку с бульоном. — И после ран тоже отлеживался. Но там не позволяли долго отдыхать. Хотя один раз я пытался скрыть, что простыл, что вылилось в то, что я где-то на месяц выбыл из семейной жизни… Супчик, кстати, так себе. Сиба успешно проигнорировал эту отвратительную подлую атаку в свою сторону. — На месяц? Солидно. — Я очень долго скрывал, и это обернулось… ну, последствия были весьма и весьма. Судя по тому, что он знал про семью Сазанами, такое поведение было весьма… ожидаемым от детишек. — Сазанами Соя, ты болван, — Сиба со вздохом хлопнул его по плечу, а потом вспомнил про синяки и ойкнул. Соя с вымученной улыбкой проигнорировал эту случайную жестокость. — Надеюсь, теперь-то ты окончательно научился, что проблемы замалчивать не стоит. Тут тебе не Сазанами. Я тебя ругать не стану. — Звучит, как будто ты меня ругаешь. Он еще и острит, вы только посмотрите! Как только перестал нависать дамоклов меч бешеной семейки над головой, так все, ожил, расцвел! Сиба бы пихнул его локтем, да вот только собственный суп опрокидывать на одеяло не хотелось. Он просто вздохнул и отвернулся, а потом, стоило снова получил пустую миску, он взглянул на Сою — но тот устало опустился обратно на подушку и зарылся обратно под одеяло. Кому-то явно понравилось бездельничать, да? Сиба поднялся на ноги, но отвернулся, когда услышал рядом тихое: — Спасибо. За то, что не бросил, — Соя посмотрел ему в глаза, уже не улыбаясь. — Если бы не ты, думаю, меня бы там насмерть и забили. Или просто бросили бы подыхать в канаве. Вряд ли, подумал про себя Сиба, но не стал возражать. Боец калибра Сои — конфетка для зрителей, от таких так просто не избавляются — скорее всего потом нашелся бы ушлый хитрец, что якобы спас бы его, хотя по факту все представление просто было показательной поркой. Потом бы Соя вернулся, но стал бы чаще проигрывать, а все потому, что у него не осталось бы выбора, кроме как соглашаться на подставные бои. Это привело бы к новым причинам для стресса… Когда тебя выращивают в среде, где большая часть проблем решается насилием — лучше не нервничать. Их ситуация с Хакури это хорошо доказала. Сиба просто пожал плечами. — Ну разве я не очаровашка? До вечера Сиба в основном занимался тем, что продолжал чистить квартиру. Лучше Сое с Хакури не встречаться, это привело бы к проблемам, причем с двух сторон, так что пусть он поживет тут: и не надо будет думать, где пока спать, и спокойней будет, потому что Сиба всегда будет на связи. Оставалось только подумать, что делать с Соей дальше, и родная семейка тут явно ответом не была — скорее, как крайний случай, хотя Сибе думалось, что Соя туда еще вернется. Куда еще? Там хотя бы брат, которому Соя дорог. Пинком отправлять его в змеиное логово «Камунаби» тоже не хотелось, но у Сибы была парочка знакомых, которым бы пригодился сильный молодец в охране, можно было поспрашивать в тех направлениях. Но все это можно было провернуть позже, когда его лицо прекратит напоминать фиолетово-красное месиво, а то как-то несолидно для собеседований. К счастью, все зубы на месте! Стоматология — удовольствие дорогое. Вечером он, задолбавшись, жестом согнал Сою с места и потеснил его на постели. Уборка — занятие более энергозатратное, чем сраные бои! Его как лимон выжали. Он поудобней уселся на постели, включил телевизор, а потом вздохнул и похлопал по плечу, зная, что кое-кто только этого и выжидал — Соя же словно кошка мгновенно прильнул к нему. Н-да, проблемы с привязанностью — это, наверное, семейное. Что у Хакури, что у Сои. Это что же, теперь Сиба сможет хвастаться перед Тихиро, мол, не у одного тебя теперь есть ручной Сазанами? По телевизору показывали какую-то романтическую комедию, и Сибе захотелось срочно переключить канал. Он такое дерьмо если и смотрел, то строго наедине, чтобы никто не видел! — Все же я думаю, что это любовь. О нет. Соя решил продолжить этот странный диалог. Впрочем, Сиба не стал его затыкать. — Во всяком случае с моей стороны, — он немного подумал, а потом устроился на плече удобнее, и Сиба положил ему руку на затылок. Просто руку девать было некуда, честное слово! — Рядом с тобой мне так хорошо… И настроение лучше, и на сердце такая приятная легкость… Тебе на меня не наплевать, ты всегда рядом, поможешь, даже несмотря на то, что я ужасный человек. Просто приятно быть рядом. Разве это не любовь? — Любовь у каждого своя. В смысле ее понимание. Может, и она. Хотя мне кажется, что нет. Он поскреб ногтями по затылку, и Соя выгнул шею. Реально что ли этим наслаждался? Как кошка? Забавно. Вот так диких зверей и приручали — показывали им другую сторону жизни, где наградой становилась ласка. Сиба Того, ты играешься на чувствах юноши, который понятия не имеет, что делать со своими эмоциями, ну ты и козлина! — Просто помни, что на твои чувства я ответить не смогу. Э-э-э. Вот так. Без обид? — Ничего страшного, — судя по голосу, Соя растянул губы в тонкой улыбке. — Мне достаточно и этого. Что кому-то не наплевать на меня по-настоящему. И перед кем не нужно казаться кем-то другим. А как же старший брат? Но Сиба не стал спрашивать этого. Ладно уж, пусть будет так. Главное, что удалось вправить мозги, а вот целиком или нет — вопрос другой, но зато теперь Хакури сможет вздохнуть спокойно. А Соя… Сиба поможет Сое. Почему нет? Если хотя бы одна жизнь в этом проклятом мире станет лучше, разве это не замечательно? Разве это не то, ради чего они когда-то сражались на войне? Ради счастья. Но он подумал — нет, все же, не любовь. Не настоящая, во всяком случае. Просто Сое хотелось, чтобы его любили, чтобы кому-то было дело до его чувств, а не до долга перед семье и аукционом. вот потому Сиба, который все равно показал, что не одобряет его действий с Хакури, увиделся ему в ином свете, чем было на самом деле. Потому что даже Эндзи был скован традициями, а Сибе было наплевать на все, и он мог позволить себе плюнуть на что-то, намеренно проигнорировать. — Если не хочешь быть наемником, боясь, что встретишь опасность, и не хочешь возвращаться в семью, тогда работай на меня, — произнес он, не отрывая взгляда от экрана. Соя у него под боком затих. — Точнее, по тем заказам, на которые я бы сам пошел. Я найду тебе применение, это уж точно. И Эндзи будет спокоен, и у тебя будет дело. Но я в основном занимаюсь не самыми приятными делишками, и… — Спасибо, Сиба. Значит, решено. Что ж, больше времени на себя — отлично, а способный чародей на коротком поводке — еще лучше. Не хотелось так грязно использовать Сою, но не то, что остались еще идеи. Потому Сиба хмыкнул, но уже не стал отвечать. Просто невидящим взглядом уставился в экран, чувствуя, как дыхание у него под боком стало тише. Сейчас Соя вообще не напоминал того бойца Сазанами, с которым они дрались в небе, показал свое настоящее лицо. Еще одна жизнь в его руках… Но ничего. Он справится. Потому Сиба погладил его по волосам, а потом поцеловал в висок, размышляя о несбыточном.