падал прошлогодний снег

Проснулся Сиба от того, что получил точечный меткий пинок прямо в колено. Он не был большим фанатом спать с кем-то в обнимку, признаться, даже если это был кто-то, с кем он провел неплохую ночь наедине. В основном во сне он ворочался только так, а иногда ему снились кошмары, и наорать кому-то в ухо он желанием не горел. Единственный, кто пару раз спал с ним рядом, когда Сиба стискивал его в объятиях — Тихиро. Один раз, когда он был еще совсем маленьким и испугался ночью, стоило Рокухире отлучиться по делам, а второй — когда Рокухиру, собственно, убили, и его мучили кошмары, и только Сиба, заменивший тогда ему тогда столь необходимую отцовскую фигуру, что могла бы успокоить его от жуткого сна, помог ему наконец уснуть после долгого периода бессонницы — то была ужасная пора, когда Тихиро мог не спать неделями. Тогда Сиба боялся, что он просто развалится на части. Сегодня появилось еще одно исключение. В планах его не было. Сиба ни за что бы не согласился, не только из-за вероятности подобного пиночка в коленочку, это еще можно пережить, просто он понимал, что это приведет к Проблемам, которые он своим легким флиртом и в принципе добродушным поведением случайно себе создал, но так уж вышло, что ему позвонили — это была его хорошая знакомая еще со времен молодости, у которой он часто подрабатывал после войны на стороне, когда от бумажной волокиты в «Камунаби» начинало тошнить, а у нее было полно подозрительных связей в подполье — и которая потребовала, чтобы он разобрался с дерьмом, которое ей оставил. Ну, так она конечно не сказала! Это он немного преувеличил. Но Ямагути, так ее звали, рявкнула в трубку: — Я не могу разбираться с твоим пацаном вечно. Приди и наведи порядок. Вот так и вякнула. И пришлось Сибе разбираться… Ладно, не то, что от него много требовали; ценный груз, который он сдал госпоже Ямагути, требовал… немного спокойной жизни вдали от всякой нервотрепки, но кое-что, что произошло в прошлом, оставило на нем заметный след. Гость госпожи Ямагути плохо спал, точнее не спал вообще, лишь изредка отключаясь, когда тело больше не выдерживало, (что навевало Сибе пренеприятнейшие воспоминания) и, несмотря на то, что она изначально была против его пребывания у нее, в итоге все равно прикипела, потому что она была из того разряда старых женщин, что могли наорать на тебя, но все равно, дурака такого, жалели. Черт. Сиба ведь вел себя точно также! Значило ли это, что в душе он тоже был женщиной в возрасте, очаровательной старушкой?.. Ладно, шуточки в сторону. Он приоткрыл один глаз, недовольно смотря по сторонам. Дверь на веранду была открыта, и оттуда несло морозным холодом. Стоял конец зимы, но менее холодным от этого он не становился, особенно в горах на севере. Одеяло сползло вниз, и простыня остыла; досадно! Рядом с ним спал другой человек, он сильно дрожал, но это было не от холода. Сиба вытянул руки вперед; одной он крепче обхватил пояс, притягивая к себе, второй — под руки. Дрожь рядом с ним не прекращалась, и он дернул человека рядом к себе, а потом лизнул горячим шепотом ухо: — Тише, тише… Все в порядке. Просто дурной сон. Раздался скулеж, и Сиба чуть ослабил хватку, но не успел убрать руку, как в нее крепко вцепились пальцы. Так он понял, что Соя окончательно проснулся; тот дернулся в последний раз, а потом перестал шевелиться на некоторое время, и все, что Сиба слышал — его тихое глубокое дыхание, сначала частое, потом реже и реже. Снег продолжал падать крупными хлопьями на землю, и Сиба поднялся на одном локте, глядя на веранду, куда выходили открытые двери; сейчас там начиналась глубокая белая простыня, выглядело красиво. Сиба был городским мальчиком, но ему нравилось бывать в горах. Наверное, привык, когда посещал Рокухиру. Это успокаивало душу. Когда он просил Ямагути-сан взять Сою к себе, временно, он рассчитывал именно на это; чтобы отдохнул и прочистил мозги. Ему явно будет полезно. Но, видимо, не очень работало, если его до сих пор так колбасило. Затем он сел окончательно, взглянув на Сою сверху вниз. Тот уже не спал, невидящим взглядом смотря куда-то вперед, во двор; когда Сиба протянул руку вперед и убрал с его лица волосы, он просто прикрыл глаза. Ну… выглядел он посвежее, чем когда Сиба прибыл по зову Ямагути, вот тогда, конечно, он больше напоминал какашку, пусть и крайне симпатичную. — Поспал хотя бы немного? — Да. Пару часов. — Получше стало? Соя перевернулся и подобрался к Сибе ближе, а потом положил голову ему на колени. Он напоминал кошку. Очень агрессивную, ревнивую кошку. Кажется, были такие… сиамские, ага? Дикие ревнивцы. Сиба только хмыкнул и потрепал его по волосам. Надо было его постричь, весь зарос. Хотя подлецу все к лицу! — Немного. — Тебе бы еще поспать. Неужели травяные настойки не помогают?.. Тебе легче что ли, когда рядом кто-то есть? — Да. Посиди рядом еще немного. Пожалуйста. Когда Сазанами Соя говорит «пожалуйста», это значит, что стоило прислушаться. Так уж вышло, что зимой Сиба, как и обещал, вытащил Сою с подпольных боев и решил использовать его для работы наемником; он отправлял его на несколько миссий сначала у Хинао, потом вывел на некоторых знакомых фиксеров, у которых были задания разнообразней. Соя выполнял все отлично. Отсутствие семьи рядом явно положительно сказалось на его расшатанной менталочке, и он стал поспокойней, но продолжал липнуть только так — хотя вроде как понимал, что у них с Сибой ничего и не намечалось. Видимо, его и этого было достаточно, и он просто так забивал пустоту в сердце. Тихиро об этом знал, Хакури они решили не говорить — ради его же спокойствия, братьям вообще было лучше не пересекаться. Эндзи был доволен, что Соя был хотя бы под крылом у Сибы, а не шлялся неизвестно где. Но так уж вышло, что было там одно дельце — по проникновению в одно место… И после этого Соя перестал выходить на связь вообще. Первую неделю Сиба не особо беспокоился, потому что иногда работа требовала времени. Но потом его начали одолевать подозрения, и он отправился на поиски, но Соя как сквозь землю провалился. Он не мог тратить время только на Сою, он должен был помогать Тихиро, но в любой свободный момент Сиба продолжал искать его, подключил к делу даже Хинао и других фиксеров, но ничего не смог найти. Не хотелось верить, что он обрек Сою на смерть, но он ничего не мог поделать, потому, когда он был близок к тому, чтобы сдаться, он чаще выпивал — потому что обречь еще одну юную жизнь на погибель ему не хотелось. Да, Соя был тем еще фруктом, признаться, и, может, злую судьбинушку заслужил, но… Впрочем, Соя вернулся. Еле живой, но сделал это сам. Было бы хорошо сбагрить его на лечение в семью, но Сиба знал, чем это грозило, а следить за ним самому у него времени не было. Потому он обратился к Ямагути — у нее было лечащее чародейство, не самое мощное, но у нее многие знакомые Сибы находили временный приют, когда она работала в подполье. Старуха уже лет как десять отошла от дел, но Сиба сумел убедить ее поработать еще раз — просто присмотреть за Соей. Ей же так нравились молодые красавцы, который требовалась помощь! Он это знал, потому что когда-то давно был таким же. А тут прям как на подбор! И вот, он был тут. Снова. Потому что Сое не спалось. Прямо очень плохо не спалось, несколько недель бессонницы, и Ямагути была права, что позвала его. Сиба смотрел вниз, на колени, где Соя устроился поудобней, провел рукой по его лицу, осунувшемуся, но хотя бы не такому бледному, как вчера. Хорошо, что ему стало получше. Но лучше бы совсем встал на ноги. Впрочем, это дело небыстрое… Сиба мог бы задать себе очередной вопрос о том, зачем он помогал обидчику Хакури, не самому хорошему человеку, но он знал, когда стоило действовать, и сейчас видел результаты своей усердной работы. Стоило пройти огонь и медные трубы, стоило припугнуть Сою, а потом показать ему, как поступали нормальные люди, как он начал медленно что-то осознавать. Сделала же эволюция из обезьяны человека, а Сиба делал из болвана адекватного парня. Жаль, что он такой прилипчивый, но бог с ним, не самая большая проблема. Он схватил одеяло рукой и накинул сверху на Сою, когда тот заворочался у него на коленях, а потом положил руку ему на голову. Пусть спит. Наберется сил, а потом они продолжат строить новое будущее. А пока что у него была возможность вполне себе хорошо отдохнуть. Набраться сил и отоспаться… Пожить в условиях, совершенно далеких от семейных, без насилия и шума. Это положительно скажется на его головушке, это точно. Когда внизу наконец донеслось тихое глубокое дыхание, он цокнул языком и вздохнул. — Н-да… Жаль, что тут нельзя курить. Несмотря на попытки Тихиро и Сибы скрыть от Хакури все, что происходило, он, в общем-то, давно был в курсе, что Соя был на короткой ноге с хранителем Тихиро. Признаться, ему от этого не было ни холодно, ни жарко; это было делом Сибы, и Сиба очень мило решил оградить Хакури от любой новости, что касалась бы брата. Вместе они что угодно могли вытворять, честное слово; Хакури не был против, потому что это происходило вне поля его зрения, да и что уж тут скрывать, Сиба хорошо прочищал людям мозги от всякого говна, и вот чего, а этого у Сои было в достатке. Может, полезно будет. Сам он не спешил раскрывать этот секрет конкретно Сибе, но вот Тихиро вскоре понял, отчего ему пришлось извиняться, но Хакури воспринял это рассеянно — не то, что ему и правда было дело, тем более он понимал причины. Соя причинил ему слишком много вреда, и лишь недавно он научился не дергаться каждый раз, когда кто-то невольно касался его голой кожи. Выяснилось все это случайно; один раз Сиба свалил по делам и оставил дома телефон. Хакури бы этого и не заметил, если бы тот вдруг не позвонил, когда он наводил порядок в комнате; мелодия у Сибы была какой-то дешевой попсой прошлого десятилетия, отчего натурально вяли уши, и Хакури очень сильно хотел ее выключить, но он понимал, что Сибе могли звонить по делам, не только Азами-сан с предложением втихую выпить. Когда он взял в руки трубку, то удивился, увидев там незнакомый номер; решил все же не игнорировать его и поднес к уху. Прежде, чем он успел хоть что-то сказать, то услышал голос, от которого у него мгновенно застыла кровь в жилах: этим голосом когда-то произносились страшные слова, одновременно ласково и пугающе. Соя. Это был… — Сиба? — но в этот раз голос брата звучал жалко и слабо, хотя в нем еще чувствовалась капелька благоразумия, словно это было сказано не в бреду, а вполне с явным намерением. — Сиба, ты слышишь меня?.. Черт… Что-то шуршало на фоне, а потом Соя выругался еще раз. Странно было слышать его таким. Это было… человечно. Соя никогда не говорил, как нормальный; у него либо была рожа кирпичом, потому что отец выдрессировал их всех держать лишние эмоции под контролем, но рядом с Хакури эту дамбу прорывало, и он начинал общаться дурацким тоном, словно сюсюкался, что Хакури, честно говоря, пугало до ужаса. Конечно, порой Соя был нормальным. В смысле, он мог говорить не так, словно рядом с младшим братом мгновенно глупел. И Хакури понимал, что, на самом деле, это было не так уж и редко, только вот дело было в том, что он слабо это помнил, а вот ласковые оскорбления — еще как. Но сейчас Соя звучал так… как говорил с отцом? Нет, даже не так. Это был голос человека, которому нечего было скрывать. Который говорил честно. — Соя?.. — пауза. — Почему ты звонишь сюда? Казалось, на той стороне провода Соя внезапно смутился, потому что шорох прекратился, а сам он как-то странно задышал в трубку. — Хакури?.. Опять… галлюцинация… Слушать бредятину, да еще и от брата, Хакури не намеревался, потому же потянулся к кнопке сброса. — Ясно. Прощай. — Погоди!.. — казалось, Соя не был уверен, что говорил с настоящим человеком, голос его дрожал, то ли от возбуждения, то ли еще по каким-то неясным причинам. Хакури очень хотелось выключить телефон, чтобы больше никогда не слышать этого мерзкого голоса, но он все же решил притормозить, потому что логика подсказывала ему: просто так Соя звонить Сибе не стал бы, значит, ему что-то нужно. Возможно, что-то весьма важное. Можно было пренебречь собственными эмоциями, если Соя вдруг… что-то выяснил. Может, Сиба использовал его в качестве засланного шпиона. — Скажи Сибе, что я его жду! Передай ему!.. Он назвал адрес, и Хакури записал его на бумаге, надеясь разобрать свои каракули позже. Соя звучал не слишком уверенно, да и место он назвал явно примерное, а к концу его голос начал смазываться, словно язык заплетался. Когда раздался глухой удар, Хакури встрепенулся, Он попытался несколько раз переспросить, был ли Соя еще тут, но звонок никто не сбрасывал, а ответа с той стороны не было. Странно. Очень… странно. Он покосился на трубку у себя в руках, пока не слишком понимая, что делать, а потом обернулся, когда на пороге возник Тихиро. Он взглянул на телефон в руках у Хакури с явным недоумением. — Не поверишь, кто позвонил Сибе, когда тот забыл мобильник. Услышав имя Сои, Тихиро мгновенно побелел, словно снег, а потом бросился прочь из квартиры, забыв про устроенную ими генеральную уборку. Видимо, отправился искать Сибу? Хакури лишь цокнул языком, не зная, стоило ли ему следовать за другом, а потом снова посмотрел на трубку у себя в руках. Он прислушался к звукам, которые доносились оттуда, но все, что дошло до него — мертвая тишина. Что стало с Соей дальше Хакури знал довольно смутно; со слов Тихиро, что слышал это от Сибы, было ясно, что, кажется, Соя каким-то чудом сбежал с того дела, что едва не обернулось для него весьма плачевным концом, угнал тачку, свалил куда-то и грациозно врезался в дерево, а уже оттуда добрался до ближайшей телефонной будки, откуда и позвонил. Там Сиба его и нашел, оббегав окрестности по адресу, и оставалось гадать, каким образом брат не только вспомнил мобильный номер Сибы, но и сумел в целом опознать место где находился, потому что не то, что они, дети клана. часто выбирались наружу. Но что было дальше — неизвестно, радиомолчание. Впрочем, Хакури было наплевать. Он довольно быстро забыл об этом. Но, конечно же, судьба не могла не укусить его за больное место, потому что ей, очевидно, очень нравилось над ним издеваться. Иначе он никак не мог объяснить все, что происходило с ним раз за разом, включая эти странные моменты. Он уже и думать забыл про странный звонок и разговор с братом, который даже не был уверен тогда, что общался с настоящим Хакури, а не своей галлюцинацией (это же насколько все было плохо, что он создал себе воображаемую версию Хакури?), пока однажды Сиба не сказал, что старый приятель попросил его перегнать тачку из одного города в другой, а так как Сибе было ну просто невероятно скучно делать это в одиночестве, а телепортировать такую громадину он то ли не мог, то ли просто не хотел, желая ее объездить, он позвал с собой мальчишек. Хакури был не против попутешествовать, да и Тихиро полезно было проветриться, потому он согласился быстро… Проблема была в том, что выехали они в конце зимы, а дорога лежала через горы. Тут-то они застряли, потому что начались обильные снегопады, и движок приказал долго жить. Точнее, зарядить-то его было легко, просто никто из них не обладал способностью создавать молнии (тратить на такую чушь оставшийся кусочек «Курегумо» они не решились), а прыгать туда-сюда с аккумулятором Сибе надоело; потому они кое-как доползли до ближайшей деревни, и Сиба с важным видом заявил: — Как хорошо, что я это место знаю! — а потом развернулся на пятке и поманил пацанов за собой. — Сейчас найдем кое-кого и переждем эту поганую погодку. Надо же!.. Такие морозы, да в феврале. Сам факт знакомства с кем-то тут удивительным не был, друзья у Сибы были везде, но Хакури все равно это рассмешило. Сиба-сан порой был тем еще чудаком. Он поравнялся с Тихиро и шепнул ему на ухо: — Он всегда так? — В любой дыре найдет приятеля, — Тихиро не стал скрывать и закатил глаза. — Хотя у меня возникло подозрение, что он сюда намеренно заехал, просто померший аккумулятор этому поспособствовал. — Зачем ему эта дыра? — Он хочет дать нам перерыв. Это откровение поразило Хакури до глубины души. Сиба, конечно, о них заботился, но не говорите, что он согласился на бессмысленную работу по перегону тачки из одной префектуры в другую только потому, что хотел дать им немного отдыха — поглазеть на природу, поесть всякий дряни на заправках, ну, знаете, все прелести путешествия на машине. Хотя это объясняло, почему он не телепортировал их отсюда назад, домой, а позже не вернул бы их обратно. Хитрый Сиба-сан! Хакури уставился ему в затылок, пока Сиба пинал снег впереди и ворчал, мол, как можно было не чистить дорогу. Он не пес, он настоящая лисица! Такой же выдумщик! Вон, наверняка скрывал где-то под этой блондинистой шевелюрой пару ушей! В итоге они добрались до домишки на окраине; стены были старыми, и Хакури с трудом увидел, что за ними что-то было. Сиба грубо постучался в дверь, потом покрутился на месте, явно слишком замерзнувший в своей одной толстовочке (в отличие от него, Хакури и Тихиро были одеты тепло), а потом подмигнул и мгновенно телепортировался куда-то, и Хакури предположил, что внутрь. Это подтвердили звуки изнутри, словно в кого-то запустили сковородкой, а потом и возвращение Сибы, более взъерошенного, чем до этого. Он очаровательно улыбнулся, а дверь за ним открылась. Следом оттуда донесся прокуренный женский голос: — Что, бездельник, решил обнаглеть совсем? — Ничего не знаю, — Сиба очаровательно подмигнул ей, а потом потер плечи. — Ладно, шутки в сторону, я сейчас отморожу свою очаровательную жопку. Пусти, пожалуйста! У нас тачка застряла. Владелица этого места выглядела Внушительно. Хакури и до этого видел Внушительных людей, но от это пожилой женщины (у него язык не поворачивался назвать ее бабулькой или каргой) шла какая-то невероятная энергия, но у него не возникало вопросов, почему Сиба ее знал — она выглядела как человек, с которым Сиба был знаком ну уж точно. Ну, знаете, такой архетип подпольной пожилой мадам, которая все обо всех знает. У нее была мощная широкая фигура, широкое круглое лицо и пристальный живой взгляд. И щель между зубами, которая так завлекла Хакури, что он чуть не споткнулся о порожек. Голос у госпожи Ямагути, так ее звали, был похож на раскаты грома, что уж тут говорить о смехе! Ух ты… какая харизматичная женщина. Она подозрительно поглядела сначала на Сибу, а потом — на них с Тихиро, и потрясла головой. — Ну и ну, ты еще и молодежь в эту глушь завлек! — Ну все, правое полупопие замерзло. Теперь я не смогу сидеть ровно. Это все твоя вина. — Я тебе сейчас левое для ровного счета оторву, — погрозила Сибе кулаком старуха, и тот смущенно пискнул. — Ай-яй, не при детях же! Лицо Тихиро при этом позеленело, и Хакури понял, это было не первое обещание оторвать ему задницу. Или хотя бы половинку. Внутри дом был не очень большим и, признаться, довольно старым, но тут было чисто и обжито, оттого было уютно, а не как дома в поместье (он уже не исправлял себя, когда называл особняк Сазанами так, тяжело было это исправить). Их провели в просторную комнату, где госпожа Ямагути прикрикнула на Сибу, мол, бездельников она тут держать не будет, потому пусть поработает и накроет на стол; однако на предложение Тихиро помочь на кухне, чтобы приготовить что-то, она потрясла головой и мягко, словно ворковала со внучками, заметила: — Вы можете отдыхать. А вот этот вот, — Сиба позади нее ахал и кряхтел, явно намеренно, пока двигал низкий стол, — вечно херней страдает, пусть все и делает. И не делай все спустя рукава! — прикрикнула она на него, когда Сиба дотащил столик и уперся в него руками. — Работай, оболтус! — Я не так молод, — драматично простонал он. — Пожалей мою поясницу. — Щас как дам пинка! Ну, Хакури определенно не был против того, чтобы его немного побаловали. Но просто так сидеть он тоже не мог, как и Тихиро, потому они все же напросились с чем-нибудь помочь. И если Тихиро был хорош в готовке, то Хакури просто бегал туда-сюда, выполняя разные поручения (в общем-то, делал то же, что и Сиба, только на него не орали). Снегопад лишь усилился, и Сибе пришлось отлучиться, чтобы дотолкать машину до ближайшего укрытия (у госпожи Ямагути имелся гараж), откуда он вернулся довольно сильно припорошенный снегом и замерший, и ему даже не пожалели кружки чая. Наконец, все было готово. Тихиро и Хакури сели за стол, улыбнувшись друг другу, Сиба примостился рядом и тут же потянулся за алкоголем (чтобы согреться еще больше), а госпожа Ямагути хмуро глянула в окно, а потом сухо заметила: — В такую погоду вы отсюда долго не выберетесь. Сиба, отправь мальчиков домой, я послежу за тачкой. — Ты переоцениваешь мои способности к прыжкам, — фыркнул Сиба, опустив кружку. Хакури мог лишь гадать, было ли это частью хитроумного приключения, или он и правда не мог прыгать настолько далеко. Хакури, честно говоря, предполагал, что он врал. — Нет, конечно, из гор-то я выбраться смогу… — Ладно-ладно, поняла, нахлебник. Можете ненадолго оставаться, — старуха закатила глаза. — Но только потому, что с тобой под боком будет спокойнее. Кажется, Сибу ждет много работы, подытожил про себя Хакури. Судя по кислому лицу Сибы, он думал о том же. — Ой, какая ты противная. Лучше посмотри, какие отличные у меня… э-э-э… протеже! Взгляд Ямагути впился сначала в Хакури, потемнел, а потом уже в Тихиро. Тот от такого внимания смутился. — Ты — сын Рокухиры? — Вы знаете? — нахмурился он, и пока Сиба издавал смешные квакающие звуки, явно пытаясь оправдаться, Ямагути фыркнула. — Вы с ним очень похожи. Не один в один в молодости, он поплечистей был, но схожесть заметна. Это тебя Сиба так плохо кормит? Поначалу напрягшийся, Тихиро явно успокоился после ее слов о знакомстве с отцом лично. Он пожал плечами, а потом категорично заметил: — Как видите. Все сам съедает. — Эй, ну ты-то ей не подпевай! — Н-да, Сиба совсем распоясался… над его проучить, как думаешь? — Абсолютно согласен, — закивал он, и Сиба потемнел лицом окончательно. — Ах вы падлы. Сговорились! Да я пожалуюсь!.. Кому-нибудь. Хакури, ну-ка не ржать, я третьего предательства не переживу! Хакури мужественно сдержал смешок, но все же попытался сохранить серьезное выражение лица. Ему нравилась такая обстановка. Дома было не так. Там все молчали… когда отца не было в столовой, конечно, болтали, но Хакури всегда был сам по себе; над ним, конечно, не издевались, потому что ценили труд поваров, но он всегда был в самом углу, забытый всей семьей. Как только он познакомился с Тихиро, обеды превратились в нечто, чего он ждал с нетерпением, а не просто необходимым для продолжения жизни приемом пищи. Хинао, Шаль, Сиба-сан… С ними было так весело. Дома так никогда не было. Даже когда все было хорошо. Только они с Тэнри иногда дурачились… но и то боялись, а если уж отец был рядом, то старались сидеть с прямой спиной и есть все быстро и тихо. Некоторое время они сидели вчетвером, но Хакури замечал, что то и дело госпожа Ямагути смотрела назад, будто кого-то ждала. Потом она извинилась и поднялась, бормоча себе что-то про то, что нянькой работать не нанималась, и Хакури подивился — неужели тут был кто-то еще? И этот человек не вышел к ним, хотя они издавали тут столько шума? Поразительно. Внезапно, лицо Сибы побелело, и он резко обернулся. — Ой, черт. Погоди! — крикнул он вслед Ямагути, но она, кажется, не услышала. — Не надо!.. Что — не надо, не понял Хакури. Но когда за госпожой Ямагути появилась высокая фигура, послушно за ней семенящая, когда она подняла голову — вот тогда понял. Повисло гробовое молчание. Хакури во все глаза смотрел на Сою, а Соя — на Хакури. О, он выглядел так себе. Даже хуже. Лицо осунувшееся, волосы обросшие. Да и взгляд немного больной, как когда в глазах какая-то дымка. Сиба говорил, что эта женщина была его знакомой, да? Не медиком ли? В любом случае, несмотря на шок, Хакури совершенно не удивился тому, что Соя был тут, потому что мгновенно вспомнил все до этого: слухи про их работу вместе, потом про то дело, телефонный звонок… Он никогда не видел брата слабым, потому что брат был одним из столпов Сазанами. В детстве он, конечно, болел, но это было так давно. Соя-ребенок и Соя-взрослый были совершенно разными людьми. Первый был ему другом, а второй только его и избивал. Хакури решил отвернуться первым. Сиба помог брату, потому что увидел в этом смысл. Стоило довериться Сибе, хотя Хакури не хотелось. Плевать. Пусть сами разбираются. Видимо, то, что он разорвал зрительный контакт, помогло и Сое «отмереть»; он проигнорировал ворчание госпожи Ямагути и сел рядом с ней, подальше от остальных. Обед она дала ему лично — это был бульон с лапшой, не так роскошно, как то, что они приготовили себе, но Соя даже говорить ничего не стал. Он молчал; начал игнорировать Хакури, и тот про себя вздохнул. Несмотря ни на что, видимо, Сиба делал свою работу хорошо, потому что Соя просто невероятно хорошо притворился, что тут больше никого не было. Чувствуя повисшее в воздухе напряжение, Сиба вдруг гаркнул: — Стой! Я вспомнил. Ямагути, — он взглянул на старуху. — Я все спросить хотел про алкашку. Вот эту, — он постучал по кружке. — До сих пор сама варишь? — Не, это покупное… Но варит кое-кто другой, — фыркнула она и положила руку на колено. — А че, захотел заказать?.. И разговоры продолжились, словно только что не пришел новый гость. Впрочем, и до этого в основном говорили Сиба и Ямагути, Тихиро никогда особо много не болтал, а Хакури не знал, что ему сказать. Он старался не слишком смотреть в сторону Сои, но все его нутро кричало об опасности. Твой враг здесь! Человек, что тебя так истязал! Но логика возражала: даже если Соя сейчас вдруг взбрыкнет, то Сиба его быстро поставит на место. Нечего было бояться. Да и у Хакури было аж два выхода — жахнуть по нему как на аукционе, впечатав в стенку, либо же скрыться в «Кладовке». Впрочем, Соя будто вообще забыл про его существование. Он неохотно уплетал лапшу, а потом, так и не доев, просто уставился в стол, пребывая явно где-то глубоко в своих мыслях. Явно тоже не особо горел желанием тут находиться. Первым не выдержал, на удивление, Сиба, и цокнул. — Все, хватит всех тут мучить, отпусти уже парня. — В моем доме все едят в одно время, — отрезала старуха, и Хакури про себя отметил, что, хотя бы, было приятно знать, что это не было издевательством. — Я ему отдельные условия делать не буду. Тут не отель. Если не работает, то пусть хотя бы живет по правилам, — затем взглянула на Сою. — Не капризничай и ешь. — Да, да… Признаться, самому Хакури тоже стало как-то не до еды. Он ощутил, как Тихиро незаметно коснулся его спины, словно проверяя, как он, и потряс головой. С одной стороны, брат был делом прошлого, да и вел сейчас себя тихо. Что бы Сиба с ним не сделал, это сработало. Он явно стал поспокойней. С другой — это был его мучитель! Человек, что сдирал кожу с его руки овощечисткой! Старые раны противно заныли, и он потер запястье. Это заметил Сиба; а помимо Сибы и… Когда Соя резко встал, Хакури едва сдержался от того, чтобы не вздрогнуть и не отшатнуться прочь; только плечо Тихиро рядом помогло ему не обратиться испуганным кроликом перед лисицей. Ты сильнее его! Помни! Он тебе ничего не сделает! Но Соя даже не удостоил его взгляда; просто направился прочь, и Хакури увидел, что лицо у него было белым и обескровленным, словно бумага. Ямагути-сан крикнула ему вслед: — Куда?! А доесть?! Но Соя ее даже не дослушал и, быстро обувшись, вышел прочь; немного подумав, поднялся и Сиба, виновато взглянув на мальчиков. Понятно, понял про себя Хакури. Сиба наверняка хотел проверить и Сою по пути, но не намеревался их сталкивать. Сиба-сан был очень добрым… слишком добрым порой. — Я сейчас вернусь, — виноватым тоном пробормотал он, а потом направился следом. Найти Сою было проще простого; Сибе не нужно было даже идти по следам, словно ищейке, он просто завернул за угол и наткнулся на него, облокотившегося на стену. Пребывал Соя явно глубоко в своих мыслях, потому что в его сторону даже не посмотрел; он тяжело дышал, лицо его блестело от пота. Руку он держал у рта, явно не настроенный на болтовню, но Сиба в целом понял, что случилось. Он подошел ближе, положил руку на плечо и сжал его, несильно, а потом тихо спросил: — Плохо стало? — Из-за… Хакури, — каждый вздох он делал явно через усилие. Соя будто избегал смотреть на Сибу, но взгляд его блуждал по округе. — Как увидел… что-то прямо… совсем… Чувство, будто сейчас стошнит. — Ну-у-у, поблевать — дело святое, — с умным видом заметил Сиба, а потом поводил ладонью круги по спине у Сои. — Не сдерживайся, если сильно хочется. Поверь, станет получше. Ну, ну. Давай присядем. Соя в ответ ему ничего не сказал и просто уткнулся носом в шею. Вот вроде бы два метра ростом, а порой казался таким мелким, будто взяли человека и все его напускное «я» общипали, оставив только крошечное жалкое нутро. Он был теплым, наверное, слишком теплым, и Сиба рассеянно подумал, что зря Ямагути его вытащила к гостям. Да, она сделала это без злого умысла, у нее все жили по правилам, но можно же было дать Сое немного поблажек, а? Признаться, Сиба чувствовал себя слегка виноватым за то, что все так вышло… Когда он отправлял Сою на задание — нужно было влиться в банду и последить изнутри — он не предполагал, что там такой гадюшник, что не просто его на раз вычислил, но и решил помучить в отместку. Во всяком случае это было тем, что ему было известно: Соя неохотно поделился подробностями своего отсутствия, только сказал, что сумел отыскать удобный момент, когда бдительность ослабили, и перебить всю банду разом. Поразительно, что ему хватило сил доехать куда-то и связаться с Сибой… Вот она, сила воли, но сдулся он потом быстро. Потому Сиба попытался устроить ему все, как тому было бы лучше: подальше от семьи и от любых причин для стресса. Кажется, Соя с ним не особо хорошо справлялся… Да не «кажется», такие моменты его в тильт уносило. Вся эта пакостная история с Хакури — ярчайший пример. Стоило побыть подальше от него, как мигом успокоился. Он, конечно, оставался слегка самонадеянным, и явно хотел, чтобы Сиба видел его кем-то большим, чем он был на самом деле, но Сиба знал, что Сое нравилось, когда его любили, и потому пока что старался дразнить его поменьше (хотя это было весело) и быть добрее почаще. Хотя это не было не очень правильно с моральной точки зрения это ему явно помогало прочистить говно в мозгах, а это было самым главным в его долгой работе над ошибками этой сраной семейки. О том, что они пересекутся с Хакури тут, он догадывался, но надеялся, что это произойдет, когда Сиба скажет о присутствии их двоих тут самим парням, а не что Ямагути устроит эту внезапную встречу! Черт, а? Дыхание Сои понемногу становилось медленней, и, вспотев, он начал мерзнуть. — Оттащить тебя в комнату? — Соя ничего не сказал, но слабо кивнул, и Сиба чрезмерно драматично вздохнул. — Ой, смотри, сорву спину!.. Мне тебя еще в прошлый раз тащить не понравилось, ты нифига не пушинка. — Я сам дойду. Ты просто не отходи. Хорошо? Ох, Сазанами Соя, любишь же ты полагаться на других! Но Сиба не стал этого говорить. Он положил руку Сое на плечо, помог ему встать и медленно, не торопя, помог ему обойти весь дом; войти можно было и с другой стороны, там была веранда перед его комнатой. Тащить его мимо Хакури было не лучшей идеей, хотя в мыслях он подивился: какая странная реакция. Или это Соя наконец осознал, что был не слишком-то прав, а теперь его трясло от того, что он встретил второй источник своего стресса?.. Сиба очень смутно, но понимал этот страх. Порой все люди совершали не самые лучшие проступки… не настолько жестокие, конечно, но потом встреча с человеком, который так раскрыл правду в лицо, была болезненна. Сиба такой метод не любил. Он, конечно, тоже припугнул Сою, но потом решил действовать иначе, и за это Соя ему был благодарен. Это что же выходило, он теперь боялся Хакури?.. Теплая кофта, некогда принадлежавшая ему самому, висела на Сое мешком, и Сиба чувствовал, как тонут у него пальцы, когда сжимал плечо. Да уж, вся эта чушь с новой жизнью… Она многим тяжело давалась. Сое особенно. Ему слишком много надо было в себе переделать. Когда Соя рухнул в постель, Сиба сел рядом и решил, что правила ему не писаны. Закурив, он задумчиво уставился в сад, где было белым бело от снега. Хорошее тут все же место. Напоминало ему о доме Рокухиры. Там тоже можно было сесть на веранду, а вокруг — тишина, лишь природа. — Как тебе у Ямагути? — вдруг спросил он, и Соя позади заворочался. Сиба мельком бросил туда взгляд. — Хорошо, — какой ровный и невзрачный ответ. — Она строгая, но, наверное… мне это нужно. Чтобы соблюдать хоть какой-то порядок. Но она не заставляет меня… что-то делать. Я вроде сам. В начале она часто мне помогала. Сидела рядом… когда плохое снилось. Так что я в порядке, — Соя прикрыл глаза. — Спасибо. За то, что не вернул меня домой, а притащил сюда. Тут спокойно. — Я заметил, что ты перестал беситься. Словно и не Сазанами Соя, а кто-то другой. — Не издевайся, — Сибу пнули в поясницу, и он фыркнул. — Думаешь, мне нравится быть таким соплежуем? — Конечно же нравится! Иначе у такого чудесного милого меня не было бы причин тебя навестить, да? — Ты такой же бестолковый, как и Рокухира. — Ты на Тихиро-то бочку не гони! Когда Соя растянул тонкие губы в усмешке, Сиба подумал: да, изменился. Стал живее, человечней. Не нужно было больше думать о наследии клана, о братьях. Думалось… наверное, Сое льстило, что отец выбрал его наследником, но только сам Соя слишком хорошо понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Он дураком не был. Да, мог на эмоциях, если давал им волю, поступить необдуманно, но Сазанами Кьера понимал, что выбора у него особо не было. Ну, из трех сыновей-то… Хорошо, что главой стал Эндзи. Эндзи был спокойным. Сиба быстро затушил сигарету, а потом поднялся на ноги и подполз ближе. Когда его рука коснулась лица Сои, он блаженно прикрыл глаза. Такой предсказуемый. И все тянется к ласке, как кошка. — Мерзкое зрелище, да? — палец Сибы, гладивший его лицо, остановился. — Совсем расклеился. — У всех нас бывают не лучшие моменты. Сейчас встанешь на ноги, опять будешь противной самодовольной скотиной. Рука Сои легла поверх ладони Сибы. На ней заметно выступали вены. Следы бывалого бойца. Все они, Сазанами, растили из детей машины для убийства, а не людей. И вот теперь Соя метался. Это было забавно в самом начале, но Сиба же просто обожал искать себе проблем на голову! Еще одного юнца нашел, которому срочно требовался в жизни живительный пинок под задницу в нужную сторону! — Не знаю… Мне кажется, это так… мерзко? — подумав немного, Соя сел и устало посмотрел Сибе в глаза. — Всю мою жизнь меня учили одному, а теперь я иду против всех устоев. Стал слабаком и нытиком. — Все мы немного нытики. — Ты ведь понимаешь, о чем я, — уже капризней протянул он, а потом посмотрел на свою ладонь, словно линии судьбы могли что-то рассказать. — Знаешь, я долго выстраивал свой образ. Чтобы все в семье меня уважали и боялись. Думаю, даже отец в итоге на это купился. И то, что я не сумел его сохранить… Мысль об этом меня просто выводит из себя. Такая бессильная злоба. Но и то, что я так зациклился на этом успешном образе, мол, я что-то значу, я нужен… А ведь по факту это неправда, и все это переросло черти во что. А еще и Хакури… Я ведь знаю, что поступил неверно… И теперь это чувство грызет меня изнутри. Вроде зачем? Почему я подумал, что это была хорошая идея? Я ведь люблю его… любил. — Мне кажется, мы это уже проходили. — Я знаю… Я просто не понимаю, что мне теперь делать. Я вроде смирился с тем, что мне никогда не вернуть то, что ушло, но вот мы встретились вновь, и меня словно с ног сбило этим осознанием. Знаешь? Как когда ты думаешь… да, я поступил плохо. Но я стану лучше. Я постараюсь. И потом этот человек, которого ты обидел, и который показал тебе, насколько ты жалкий, снова встает у тебя на пути и вообще не хочет даже думать о том, что ты поменялся… Я понимаю, почему это происходит. Это справедливо! Но… Обидно, да? Они посмотрели друг другу в глаза снова, и Сиба пожевал нижнюю губу. Это был сложный вопрос. Он не намеревался уговаривать Хакури не то, что прощать Сою, даже поговорить с ним, но он понимал, почему Соя так бесился. Признавать себя неправым всегда было тяжело. Признавать ошибки… лучше было поздно, чем никогда. И Соя медленно к этому шел. Другое дело, что он обидел Хакури намного сильнее, чем мог бы, и простым извинением это было не исправить. К сожалению, не везде есть путь назад. — Да. Порой… ты ошибаешься, и это не никак не изменить. — Значит, обо мне до сих пор будут думать, как о мусоре, — невесело улыбнулся Соя. — Потому что будут знать… насколько мерзкое у меня нутро. И ошибки… от которых мне никогда не отмыться. Он поднял голову, и Сибе очень не понравился его взгляд. — Думаешь, мне стоило сдохнуть? Когда аукцион пал. Следом за Тэнри и отцом? — Не говори ерунды. — Но разве это ерунда? — он поджал губы, и в его глазах Сиба увидел эмоцию, какую в Сазанами Сое никогда до этого не замечал. Это были не просто крокодильи слезы, какие он лил по поводу и без. Что-то искренней. — Если бы не я, столько людей были бы счастливей. Все было бы хорошо. Но мое существование вечно все портит. Я люблю Хакури… но это тяжело. Все это… Я устал. Последнее прозвучало тихо, и Сиба понял — не про ситуацию был ответ, а про самого себя. Легко устать от своих ошибок. Ты стараешься делать лучше, но ничего не получается, и этот снежный ком осуждения все растет и растет… в какой-то момент просто перестаешь стараться быть лучше, потому что разницы никакой не было. Как тогда Соя сказал? Никому не нужны вставшие на верный путь злодеи. Да, это была глупость, но в ней была доля правды. Люди редко меняли свое мнение. Сиба потряс головой. — Главное — это научиться на своих ошибках. А что там кто думает… Порой мы слишком заботимся о чужом мнении. Ты вроде бы эгоист, но эгоист фальшивый, — он фыркнул, а потом повернулся к Сое целиком. Тот подсел еще ближе, натянул одеяло на плечи и привалился к Сибе, и Сиба подумал, мол, вот иногда только это и было нужно, симпатия, протянутая рука, и сразу дикая собака становилась ручной и ласковой. — Тебя слишком волнует чужое мнение. Отца, братьев… Да кого угодно. И это тебя изнутри разъедает. Поверь, это не самое важное в мире. Порой люди говорят гадости не потому, что это правда. Не с Хакури, конечно, но ты понял. Хакури мог бы драму закатить, но не стал… Ладно, это я к чему. Полезно порой проводить анализ, мол, тут я поступил не так, потому потом буду поступать лучше. Но нельзя в этом чувстве слишком долго утопать. Знаю, иногда так и хочется вспоминать все это и думать, что все тебя терпеть не могут, но ведь это не так. Иногда просто за всеми этими переживаниями мы не слышим чужих голосов. Это сложно — послушать, но… не расстраивайся. Города не сразу строились. Главное — начать. А остальное… само сладится. Ты не беспокойся. Я же буду рядом, тебя не брошу. Я от тебя точно не устал. — Спасибо, Сиба… Того. Соя явно до сих пор не знал, как именно к нему обращаться, потому делал это максимально обезличено, и это Сибу крайне забавляло. Он ничего ему не ответил, просто ухмыльнулся и приобнял его за плечи. Да, да. Плохо прощать злодеев. Но разве он сам не злодей? Иногда людям требовалось немного помочь, и дальше они сами шли по нужной дорожке. Так вышло с Эндзи и Тамаки. Наверное, так вышло с тем подрывником с магией дарум, о котором Сиба больше не слышал. Чем Соя хуже их? Они все убийцы и злодеи. Но он был молод, и молодость порой была синонимом глупости. Совершил грех, так больше не повторит. Он положил голову Сое на макушку и глубоко вздохнул. В доме Сазанами воняло благовониями, и этим душным запахом насквозь пропахли все, кто там жил. Но Хакури постепенно избавился от него; теперь настала очередь Сои. Еще бы от косички этой дурацкой избавиться… но ладно, может, ему она нравилась. Как память. Хакури от своей тоже не избавлялся. — Зацени, — вдруг шепнул он, и Соя приоткрыл один глаз. — Видишь, на заборе?.. Он кивнул вперед. — Что на заборе? — Белка! Бурая пушистая белка! Сиба с ухмылкой распахнул глаза и гаркнул: — Мне кажется, она раскапывает свои запасы. Предлагаю напасть и отнять их. Обожаю орехи. — Сиба Того… — впервые на его памяти голос Сои прозвучал настолько строго. — Иди-ка ты нахер. На второй день терпение Хакури лопнуло. После первой встречи… первой и единственной, пока что, Соя на глаза ему больше не попадался, но Сиба иногда пропадал, из чего Хакури легко сделал вывод, что брат намеренно его избегал; либо же Сиба его на это надоумил. Это было прекрасно, на самом деле. Лучше некуда. Видеть источник своих кошмаров ему вообще не хотелось, но, к сожалению, в Хакури все еще томились старые воспоминания о детстве, где все было хорошо, и это угнетало его. Почему брат поменялся? Зачем начал так жестоко издеваться над ним, подав пример другим братьям? Даже Она, ставшая его Рубиконом, считала это слишком уж жестоким, хотя терпеть не могла всю семью и его в том числе. А Соя был ему родным братом! Не особо теплые отношения между сыновьями от разных жен были нормой, но они с Соей-то были сыновьями одной женщины! Он шатался по дому, не зная, куда себя деть, а потом пожаловался на это Тихиро. С Тихиро было легко: он вообще не понимал все эти проблемы с братьями и сестрами, потому что был единственным ребенком в семье, а еще отец любил его, и потому судил непредвзято. Они сидели на веранде, смотря на заснеженный сад. Хакури нравилось в этом доме; он был благодарен Сибе за то, что он вытащил их из города, даже несмотря на присутствие тут брата. — Хм-м… Не знаю, — честно ответил Тихиро, сидя рядом с ним. В руках он держал кружку с горячим шоколадом. Казалось, в закромах у господи Ямагути было все на свете. — Мне кажется, если ты боишься его, то стоило бы просто игнорировать его присутствие тут, тем более твой брат этому лишь способствует. Но если ты больше не чувствуешь страха, то можно спросить у него прямо. — Ты не думаешь, что это плохая идея? — Я думаю, встречать свои страхи лицом к лицу — это хорошая практика. Когда я увидел Юру, я думал, что свихнусь. Так взбесился. С Самурой то же самое было. Но с Самурой мне удалось встретиться во второй раз, и я был спокойней, и это помогло мне увидеть картину шире. Как шоковая терапия, — Тихиро серьезно посмотрел Хакури в глаза. — Ты не обязан прощать его. Но мне кажется, тебе будет проще, если ты увидишь своего брата не как непобедимого монстра, а как обычного человека. Ты один раз уже победил его, пора закрепить. Сначала Хакури одолел его в схватке, пусть и измученного раной на спине, теперь пора пришла пора моральной победы. Это были хорошие слова — увидь в своем мучителе человека, а не кошмар. Соя, в конце концов, не особо-то от него и отличался; он тоже совершал ошибки, нервничал, и Хакури знал, что он был тем еще плаксой, просто, в отличие от других, он лил слезы, когда лупил Хакури, а не в моменты слабости. В конце дня он наконец решился на встречу — под вечер, когда Сиба и Ямагути собрались вместе, чтобы поперемыть старым приятелям кости, а Тихиро остался с ними, чтобы внимательно их послушать. Несколько минут Хакури крутился в коридорах дома, не слишком-то горя желанием входить наконец в злополучную комнату, потом решил попробовать другой путь — буквально, то есть, через веранду он обошел дом снаружи и добрался наконец до нужного места. К его неожиданности, дверь внутрь была открыта; сначала Хакури помедлил, не решаясь, но потом стиснул кулаки. Соберись, прошептал он себе. Тихиро прав. Соя — не более, чем обычный человек. Ты даже сумел его ранить. Потому он сделал шаг внутрь. Комната была небольшой; на полу лежал цветастый ковер, привезенный будто из-за границы, и это удивило Хакури, потому что он редко видел нечто подобное. Тут было полно мелких украшений. Очевидно, что комната раньше кому-то принадлежала, уж слишком обжито тут было. Может, самой Ямагути? Пока он глазел по сторонам, он старался не смотреть на Сою; тот же его не видел, потому что спал, свернулся клубком под одеялом. Время было не такое позднее, но если он был ранен… Хотя Хакури слабо понимал, что именно произошло с Соей, потому мог лишь догадываться, но, наверное, ему было все еще нехорошо, если он так рано заснул? Он подсел ближе, сглотнув. Поджал под себя ноги и заглянул брату в лицо. Они трое, вместе с Тэнри, были очень похожи друг на друга, а вместе с тем — на отца. Тэнри и Хакури унаследовали черты от матери, разбавив очертания Сазанами Кьеры, а вот Соя выглядел почти как молодой отец, даже разрез глаз был тем же. Но сейчас он не был похож на него. Что-то было не так. Что-то… Хакури не мог сказать, что конкретно. Он беззастенчиво рассматривал Сою… и вдруг осознал, что не боялся. Раньше даже одного взгляда хватало на него, чтобы сердце ушло в пятки. Но теперь Хакури не видел в нем опасность. Просто надоедливое старое воспоминание. Но когда Соя, чем-то разбуженный, вдруг открыл глаза и, увидев перед собой брата, резко дернулся назад, Хакури тоже не сдержался. Они уставились друг на друга, словно кролик и змея, только сложно было сказать, кто был кем. Первым способность говорить вернул себе Соя. Голос его немного хрипел, и, пока он говорил, Хакури рассеянно отметил, что на брате была одежка Сибы. Значит, они были настолько близки, да? — Что ты тут… делаешь? — Ты боишься меня? — в лоб спросил его Хакури, не шевелясь, и Соя распахнул глаза. Повисло короткое молчание, и было слышно, как в общей комнате смеялся Сиба. Но Хакури не отводил от брата взгляда. Он почувствовал это еще в первую их встречу здесь, когда Соя смотрел на него… Знакомый ему Соя никогда так не выглядел. Что-то было не так. — … я не знаю, — наконец, сдавленным голосом пробормотал брат, и Хакури подумал — вот оно. Вот то, за чем я сюда пришел. Чтобы понять, верно ли я тогда все понял. — Зачем ты спрашиваешь? Зачем ты тут вообще? — Полезно взглянуть в глаза своему страху. Это словно немного охладило Сою, и он перестал выглядеть настолько жалко, нахмурился. В нем проступили черты брата, которого Хакури так боялся, черты мучителя из дурных снов, но что-то все равно поменялось. Посаженные Сибой семена сомнений проросли. Соя изменился, и обратно тем Соей, которого боялся Хакури, уже не станет. В общем-то… это было замечательно. Разве нет? — Почему ты боишься меня? Почему ты бил меня, хотел спросить Хакури, но не смог произнести этого. Наверное, потому что подозревал. Он знал, что Соя думал обо всем, что было в доме, не нужно было быть гением, чтобы это увидеть: требования отца, постоянный рост Тэнри над собой, все остальное… Сое нужна была отдушина, и этой отдушиной стал слабак Хакури, который никогда не должен был превзойти его. Потому он так взбесился, когда Хакури приобрел второе чародейство. Но Сиба выкорчевал эту злость и зависть из него, и все, что осталось… А что осталось? Соя посмотрел на него как-то странно, будто не до конца уверенный в своем ответе, а потом опустил глаза вниз. И иллюзия, что перед Хакури сидел его кошмар, испарилась окончательно. Да, следы остались. Но он увидел перед собой другого человека, и пусть не собирался простить его, сидеть рядом с ним было не так страшно. — Ладно. Может, не боюсь. Но… Я признаю, что поступил неверно. Даже не так. Что я… все что я делал… вне зависимости от того, были ли у меня оправдания… Может, мне надо было поискать другой путь. И все эти мысли вводят меня в такую спираль. Не знаю, что и делать. Но это бесполезно, да? — Соя угрюмо на него посмотрел. — Ты все равно никогда не простишь меня, и я навсегда останусь для тебя мусором. Навсегда… Значит, это его тревожило? Вдруг Хакури стало смешно, но он постарался не измениться в лице. Соя ничуть не изменился. Все также полагался на мнение остальных, слишком сильно. Это так разительно отличалось от того, что Хакури привык видеть — такого же брата, но злящегося от такого, а не признающего проблему. В чем-то это было даже забавно. И немного… жалко, что ли? — Я действительно никогда не прощу тебя, — согласился Хакури. — Потому что я знаю, что ты ловил кайф от всего, что делал. И это было, пожалуй, самое мерзкое. Ты вообще не понимал, насколько мне плохо, да? Соя не ответил, и Хакури скривил лицо. Ему вспомнилось, как они встретились у квартиры Хинао; как Хакури сразу же бросился прочь из окна, лишь бы не быть рядом с братом, но тот схватил его за шкирку. Тогда его слова постороннему могли показаться добрыми, но Хакури знал, что за яд скрывался за ними. Как сильно Соя отравлял его существование в клане. Избиения братьями он бы как-то пережил, но Соя превращал каждый час дома в ад. И все почему? Из-за своих собственных проблем? Мерзко. Сколько шрамов осталось на его коже? Они никогда не заживут. Вечное напоминание о любимом старшем брате, да? Соя ничего ему не сказал в ответ. Его лицо было бледным, но не потому, что ему было нехорошо — он нервничал, жевал нижнюю губу, и не без этого искусанную, оттого кровоточащую. Боялся… Но он первым сказал — я виноват. Хакури не хотелось принимать это дерьмовое недоизвенение, но он не был дураком, и видел, что это было искренней попыткой показать, что он пытается как лучше. А зная Сою… без позитивного подкрепления он все бросит. Конечно, он не станет донимать Хакури снова, но он точно впадет в то состояние, где бросит любую попытку быть честнее и просто запрется сам в себе. И даже Сиба не сумеет открыть этот ларчик. Потому Хакури добавил: — Но я знаю, что люди не статичны. И Сиба не стал бы помогать тебе, если бы ты вообще не подавал признаков, что ты стал лучше. Так что я не считаю тебя мусором. Я так думаю о том Сое, который меня мучил. Который бил меня, пытал, сдирал кожу. Из-за которого я хотел лишить себя жизни. Ты же… Для меня ты уже другой человек. Совсем другой. Не родной брат. Кто-то незнакомый. Нельзя прощать. Простишь Сою — и он опять повторит, потому что подумает, что все в порядке. Так всегда с такими людьми. Нужно пробовать метод кнута и пряника. Хакури возьмет первый, а Сиба — второй. Но и бить надо было осторожно, иначе рана никогда не заживет. Хотелось, конечно, поковырять в ней пальцем вдоволь, чтобы Соя хотя бы немного ощутил ту боль, что чувствовал Хакури, но с него достаточно. Очевидно было, кто разрушил дверь в «Кладовку» отца. Соя терпеть не мог Тэнри, но наверняка не хотел ему смерти. Его вечно шатало от ненависти до другого. Так что он понимал, что весь мир был не слишком рад его видеть. Семья наверняка шепталась бы за спиной о гибели отца и брата, потому что Соя уничтожил дверь, Соя допустил, что Хакури вышел победителем из их схватки. В падении семьи Сазанами был виноват только он. А другим людям он вообще не сдался, убийца и преступник по меркам нормального сообщества. В таком состоянии, зная Сою, он бы прибег к самому быстрому методу эскапизма, и этим было бы… — Не убивай себя, — резко сказал он, и Соя вздрогнул. — Если не вернешься в семью, то работай на Сибу. Но не умирай. И не думай об этом. Живи, расти над собой, но не ищи легкого выхода. Иначе никто точно плакать не будет, не добавил он. Хотя Эндзи наверняка расстроится. Он даже ему сказал, мол, жаль, что ты окончательно уходишь, с твоей помощью мы бы сделали клан лучше и добрее к детям. Эндзи был лучшим, что осталось в семье, хотя планка высокой никогда не была. — Не желаешь мне смерти? — Желаю, — нахмурился Хакури. — Но это не выход. Докажи мне, что стал лучше. И, может, в будущем… Я не прощу тебя окончательно, но приму, что ты — все еще мой старший брат. Взгляд Сои мгновенно потерял всякий лихорадочный блеск, осталась лишь жуткая усталость. — Ты слишком добр, — пробормотал он, а потом, не дожидаясь ответа, лег обратно на подушку. Прикрыл глаза. — Будь осторожнее с этим. Иначе доверишься слишком сильно кому-то, и… — Ты опять ревнуешь к Тихиро? — К Рокухире? — Соя вдруг хмыкнул. — Нет. Уже бессмысленно. Он доказал, что он тебе лучший друг, чем я. Болезнь заставляла его выглядеть старше, и от этого он напоминал отца. Интересно, существовала ли в мириадах альтернативных вселенных та, где отец любил бы их, как нормальных детей? Какими бы там выросли Соя и Хакури? Дружили бы они с Тэнри, как протекала бы их жизнь? Вопросы без ответов. Сазанами Кьера никогда их не полюбит, потому что всем сердцем любил лишь аукцион — нечто, что заменило ему сердце, как ключ к «Кладовке». Он позволил Тэнри броситься в самоубийственную атаку, он позволял Сое бить Хакури… Он всегда игнорировал их нужды. Плохим отцом был, но что уж, даже его Хакури все еще любил где-то глубоко в своем сердце, и смерть от рук Тихиро было чем-то вроде подарка — чтобы он наконец избавился от греха. Да, точно, круг греха. Человек становится безгрешным, когда признает свой грех, но грешен тот, кто считает, что не имеет грехов. И Соя сейчас признал, что был неправ, но не признавал себя чистым. В каком-то смысле он вышел из круга греха. — Ты грустил, когда узнал, что Тэнри умер? Если подумать, Соя никогда не видел его тела. Да и гибели отца тоже. Он потерял сознание раньше, чем все это случилось. Хакури мельком взглянул на него — на бледную уставшую тень, сложившую руки на одеяле — а потом вернулся взглядом к наблюдению за снежным садом. Вдали все еще слышались голоса Сибы и Ямагути. — Да. Полагаю. — Даже несмотря на то, что он тебе не нравился? — Я думаю, то, что я уже перестал быть частью семьи, сыграло свою роль… Может, в другом случае, я бы восторжествовал, — Соя открыл глаза и уставился в потолок. — Не знаю. Но сейчас мне жаль. Он был дураком, и бесил меня до скрипа зубов, но он не заслужил сдохнуть, как собака. Он и так глупо умер, а я сделал его смерть еще бессмысленней, — Соя невесело рассмеялся. — Ну не иронично ли? Этот ответ позволил Хакури вздохнуть проще. Да, он и правда начал меняться. Это хорошо. — Не всякий грех сделан тобой, — напомнил он. — Это отец дал ему камень. — Да, но дверь-то разбил я. Так он хотя бы умер, защищая ее. — Не сам же ты догадался ее разбить. — Зачем ты оправдываешь меня? Они снова уставились друг на друга, и Хакури нахмурился. — Потому что я хорошо тебя знаю, — медленно произнес он. Когда Соя смотрел на него, не моргая, было неприятно, потому что это напоминало о старых временах, когда он точно так же сверлил Хакури взглядом, ища новый повод для избиений. — Ты начнешь винить себя во всем на свете. Да, ты много говна совершил… Но смерть Тэнри — это точно не твоя вина. Да и падение аукциона, хотя ты этому поспособствовал. Это отец решил продавать клинок и поиграться с Тихиро, словно кошка с добычей. Следствия не произойдут без причин. Я просто хочу, чтобы ты понимал, в чем ты на самом деле виноват. И над этим работал. Иначе Хакури тоже бесконечно винил бы себя в том, что стал причиной Ее смерти. Но Она избрала этот путь не из-за Хакури, а потому, что жизнь была к ней жестока, Хакури стал лишь инструментом в Ее руке. Поначалу он много плакал и винил себя… Но Тихиро помог ему понять, что порой люди были слишком строги к себе. Не всегда возможно повлиять на что-то. Забавно, что это не сам Тихиро сказал ему, а Хакури услышал, как он винил себя в гибели отца, хотя что он тогда мог сделать? Ему было пятнадцать, и он даже не умел драться. Бессмысленная вина. Говорить им явно было больше не о чем, и Хакури просто уставился в сад. Снова шел снег. Хорошо было в этом доме, спокойно и тихо. Не было слышно постоянных голосов, шагов, как было в поместье. Тут была только Ямагути-сан. Столько времени на то, чтобы подумать обо всем на свете. О себе, о будущем. Разобраться во всем. Разве это не чудесно? Позади он услышал сиплый вздох, будто кто-то собирался заплакать, но не повернулся. Соя постоянно лил слезы. Пусть поплачет и сейчас, если ему будет от этого легче. Иногда же это помогало. Прощения… не существовало. Обиды всегда таились в сердце. Но если признаться, что ты где-то ошибся… то можно научиться и не повторять этого. Как Хакури медленно учился ценить других, ошибшись с Ней, и затем поменяв свое поведение с Тихиро. Как медленно начинал ценить себя, чтобы другим не пришлось рисковать ради него. Он опустил глаза на свою руку, на которой отчетливо виднелись старые шрамы. Они не исчезнут. Но и новые не появятся. Это и значило — учиться. Когда рядом раздался вздох, он обернулся; Соя же, сев рядом, указал куда-то вперед. Глаза у него были покрасневшие, но пока что сухие. — Смотри. Это та белка, у которой Сиба попытался свистнуть орехи. Впереди и правда была белка, больше похожая на серый пушистый мяч! Хакури не сдержал смешка. — Сиба что попытался сделать? — Все уламывал меня, — Соя почему-то нахмурился. — Говорил, пойдем, пороемся в ее запасах. — И что, ты согласился? — Нет, — он пошарился рядом с подушкой, а потом всучил что-то в руку Хакури, так быстро, что инстинкты не взяли свое, и он не отдернул руку прочь. Пальцы у Сои были теплыми. А дал он ему… Что-то маленькое и твердое… Когда Хакури раскрыл ладонь, он увидел желудь. — Я слышал, что при извинениях дарят что-то. Но у меня ничего нет. — Поэтому ты даришь мне украденный у белки орех?! Получается, Сиба все же раскопал заначку этой несчастной белки?! Ну и ну… Хакури подкинул желудь в руке, а потом замахнулся и швырнул его в сторону зверька. Белка едва ли не катапультировалась с места, когда орех упал рядом, но потом все равно вылезла, слишком заинтересованная. Вдвоем они с Соей наблюдали за тем, как она достала желудь, а потом с невероятной скоростью начала его грызть. Кто бы подумал, что он будет заниматься подобным? Наблюдать за какой-то жирной белкой вместе с Соей. Кто бы подумал, что Сиба украдет у белки желудь! — Спасибо, что выслушал меня. — Это Сиба тебе сказал быть вежливым? — Хакури оторвал взгляд от белки и хмуро уставился на Сою, и тот пожал плечами. — И да, и нет. Он сказал быть честнее. Хороший совет. Хакури бы тоже этим воспользоваться. Он решил больше не говорить ничего. Мучитель исчез, кошмар завершился. Соя все еще был тут… рядом с ним все еще было страшно, но Хакури решил, что он побудет наивным дураком и поверит в лучшее. Вдруг и правда получится? Потому он не стал прогонять брата, и вдвоем они вновь уставились во двор, где медленно шел снег. Спокойствие… — Думаешь, у меня получится? — Что? — Ну… стать лучше? — Да, — не задумываясь, ответил Хакури. Он не отрывал взгляда от снега, покрывавшего землю, словно белое полотно. — Если постараться, то все получится.