Вечность - это сложно.

Атмосферная зарисовка

Солнце плавно уходило за горизонт, окрашивая весенний вечер в тёплые оранжевые тона. Волосы Ильи плавно развивал ветер, который под вечер растерял всю свою теплоту, заставляя того невольно поёжиться. Его длинная футболка запачкалась грязью в некоторых местах, наверняка пока они дурачились, катаясь вместе кубарём по земле. Где-то вдали, под маленькой горой, на которой они встречали рассвет и провели весь день вместе, виднелся город. Его огни могли погаснуть, появившись в новой точке, а могли светить и круглосуточно, — зависело от того, кто из зажёг. На небе появлялись первые маленькие звёзды, за которыми Пётр следил всё это время. Он любил различные науки с самого детства, а космос являлся самой настоящей слабостью. Маленькому Пете не было понятно кому бы рассказывать о том, что звёзды взрываются, о том, какие рыбы есть на глубине океана. О том, что в темноте на самом деле ничего никогда не скрывалось? Матушка глупо хлопала ресницами, удивляясь его разуму и страсти к учёбе, но никогда не пыталась вникнуть. Отец чаще всего пропадал на службе, он пытался понять и вникнуть в то, что рассказывает сын, но часто не запоминал, о чём младший Гуменник ему вторит последние 10 минут. В один летний вечер, на этой самой горе, на которой они находились сейчас, Пётр пришёл посмотреть на звёзды вновь. Последний месяц он был там ежедневно — не больше часу, чтобы не волновать родителей. Он искал созвездия, вдыхая ночной воздух, и в какой-то момент застал прячущегося в кустах мальчишку — чумазый, тёмно-русые волосы растрепались, а глаза.. такие красивые, похожие на ручеёк, но такие злые Петя не спрашивал, что он тут забыл, или не хотел отстаивать гору, как сделали бы ребята со двора, а лишь лёг на нагретую солнцем траву, провожая его, чтобы после насладиться сиянием звёзд. Юноша, который видимо являлся таким же, как и другие дети дома, был не рад застать тут кого-то ещё, кроме себя — хотел возмутиться, прогнать, да передумал, — видел младший Гуменник по его лицу. Тот переминался с ноги на ногу, шелестя травой, потупил взгляд в неё взгляд. — Хочешь сесть со мной? — невинно, из вежливости предлагает Пётр, которого так научили родители. Его голос был тихим, ещё не сломленным подростковыми гормонами, казался классической мелодией, ласкающей слух. — Хочу! — звонко возникнул мальчик, плюхнувшись рядом. Он был совсем другой, не такой, каким являлся младший Гуменник. От него пахло яркой жизнью, спелыми и очень сладкими ягодами, которые так любил Петя воровать у соседки. Та лишь делала вид, что ругается, а потом говорила сама, мол, бери сколько тебе хочется. Делал он так крайне редко, побаиваясь, что родители отругают, но ему хотелось выглядеть хоть немного крутым в глазах других мальчишек со двора. Но этот.. он отличался. Пётр чувствовал нутром, что он — как дозревшая виноградина. Первая. Пока все обманывают своим видом, оказываясь кислющими, заставляя жмурится и выплёвывать. Мальчик был настоящим. Он был той яркой ягодой на кроне, которая была так высоко, ближе к солнцу. Вот и созрела быстрее, чем остальные, оказываясь сладкой-сладкой. — Ты знал, что мы живём там, где можно увидеть Большую Медведицу лучше всего? — тихо начинает Петя, лишь бы не слышать, как журчит чужой желудок. — Кого-кого? — глаза мальчишки распахнулись. — Это созвездие. Смотри. — младший Гуменник указывает пальцем, обводя только начавшие приобретать цвет звёзды. — Я плохо вижу без очков, — довольно расстроено говорит он, отворачиваясь в сторону. — Все ребята как ребята, могут.. не знаю! Рассматривать звёзды, как ты, а я не могу смотреть на то, что красиво сияет без очков. — Так смотри в очках, — говорит Петя, будто это самая очевидная истина. — Пацаны засмеют! Пётр спокойно смотрит на него в ответ, скрещивая взгляды, похожие на место, в котором они находятся — где-то вдалеке журчит река, а вокруг — сплошная зелень, и начавшее темнеть небо. Ему было знакомо это чувство, когда хочешь быть.. обычным. Чтобы интересы были такими же, как у остальных. Машинки там, дворовые игры. — Почему ты так решил? Я же не смеюсь, — наклоняет голову младший Гуменник. — Ты просто.. отличаешься. Вот и всё, — как будто снял с языка Пети эти слова. — Тогда смотри на звёзды в очках.. — почти шёпотом говорит он, боясь, что его слова будут звучать странно. Где-то издали начали свою песнь сверчки, пока сумерки плавно завоёвывали власть над днём. Тот просто смотрел на него. Долго, нечитаемо. Пётр было подумал, что мальчишка наконец заметил его странность. И он это подтвердил. Когда ушёл, оставляя за собой летнее послевкусие. Раз за разом он возвращался — Тогда Петя узнал имя паренька — Илья. Они были одногодками, но увлечения разнились. Если младший Гуменник включался в науку, то Илья — настоящий музыкант-бунтарь, сбежавший из дома в день их первой встречи. — Готово! — возвращая Петю в реальность воскликнул Малинин. Тот перевёл взгляд с неба, начавшего затягиваться тучами, на яркий.. венок, который сделал Илья. Птицы словно завопили громче и сильнее. Показали ту реакцию, которую Пётр в себе обычно хранил, лишь глаза заблестели, как солнце в отражении воды. Илья молча поднялся с колен, отряхивая и без того грязную ткань одежды. Подошёл к Гуменнику, осторожно, словно крался. .. и одел на него ободок из пёстрых, которые пока не распушили свою макушку, жёлтых цветов одуванчиков. Мир замер вокруг одного человека. Словно и сам Илюша был таким ярким, как этот цветок, дарящим людям свет в жизни. В частности — именно Петру. — Тебе идёт, — оценивает работу Малинин, усевшись обратно на траву. — Кажется, дождь собирается. — И правда, — выдаёт хоть какую-то реакцию Петя. Погода весной всегда была переменчивой. То, как сейчас, с яркого солнца на приближающийся ливень, или, проще сказать, ураган новых недружеских чувств. То с ливня на яркое закатное солнце, необъятно красивые лучи которого путаются в волосах Ильи, обрамляют невероятно радужку глаз, словно тот был божеством. — Петь, — неожиданно спрашивает Малинин, улёгшись на траву, пачкая ещё и заднюю сторону футболки.. Его наверняка отругают родители за грязь. Но это не так было важно, когда на светлом небосводе одна за другой появлялись маленькие звёзды. Тучи разошлись, а в воздухе вновь разрознился шлейф весенних ароматов, чаруя своею магической атмосферой, а в примеси с запахом не наступившего дождя — само своё существование становилось более особенным. — Эй? — предпринимает попытки достучаться до него Илья. — А, — вздрагивает Пётр, полностью погружённый в свои мысли. — Что? — Скажи.. — вместе с солнцем уходили и границы, которые люди ставили себе днём. Ночь всегда была особенно открытой, и в темноте тайн она не хранила. — Мы всегда будем друзьями? Гуменник хмурится. Его лицо покрыл оранжевый, когда туча внезапно сдвинулась от солнца, заставляя прикрыть глаза. — А чего спрашиваешь? — Да так, — как-то неуверенно отвечает Малинин. — интересно просто. Пётр задумался. Вечность — это сложно. Даже звёзды взрываются, а планеты сталкиваются друг с другом. — Может быть, — наконец раздумал Петя, и повторил слова из мыслей: — Вечность — это сложно. Илья кивнул, ожидая этого ответа. Они ещё не знали, что в дальнейшем чувства приобретут совсем новые, незнакомые краски. Что провожать закат станет практически невыносимо приятно, а считать созвездия сплетёнными руками намного удобнее. Но будущее — это такая же неизвестность, как и вечность. Ты никогда не знаешь, в какой момент твоё солнце взорвётся.