Цена свободы

Жизнь Завоевателя, несмотря ни на что, никогда не была легкой. Сейчас оглядываюсь назад, и кажется, словно все это и вовсе было не со мной. Когда изо дня в день, из года в год несешь миру лишь разрушение и смерть, в какой-то момент хочется остановиться и переписать все с чистого листа. (Стать совершенно новой Зеной). Она случилась в моей жизни внезапно, словно гром посреди ясного неба. Бойкая, болтливая, до невозможного раздражающая светловолосая девчонка из Потейдии. Совсем еще юная по сравнению со мной: мне на тот момент было уже около тридцати, а она едва вступила в свою семнадцатую весну. — Мое войско не тронет вашу деревню, — говорю, как и всегда, грубо, резко чеканя каждое слово. — Но лишь при том условии, что она пойдет со мной. — Молю, Королева Воинов, сжалься! — ее мать в слезах бросается передо мной на колени. — Моей Габи нет еще и восемнадцати, она только начала жить! Пощади ее, не губи! — Я не собираюсь ее губить, — губы мои изгибаются в кривой усмешке. — Более того — ваша Габи ничем не будет обделена. Но она мне нужна — как трофей. Таково мое условие. — Все хорошо, мама, — в голосе Габриэль — ни тени страха, ни намека на трусость. — Я пойду с тобой, Королева Воинов. Но ты ведь точно не тронешь мою деревню и мой дом? Смелый взгляд серо-зеленых глаз устремлен прямо на меня. — Даю слово, Габриэль. — Тогда и я даю свое. Я протягиваю руку, помогая ей забраться на Арго, и в то же мгновение мы уезжаем. *** — Проходи, — впускаю ее в свое логово. — Будешь жить здесь, это твоя комната. — Ты не отнимешь у меня мои свитки? — Габриэль крепче прижимает к себе единственное оставшееся у нее богатство — ее свитки со стихами и историями. — Зачем мне это? Они мне не мешают. И болтовня твоя тоже пускай не мешает, — усмехаюсь. — А то, как я погляжу, ты любишь поболтать. Это, пожалуйста, не со мной. Тебе все ясно? — Яснее некуда, — на губах ее играет легкая улыбка. Покидаю комнату, оставляя ее одну, и иду точить ножи. *** — Габриэль, расскажи что-нибудь, — прошу как-то я, сидя вечером у камина и бросая в огонь ненужные письма. — Надоела эта тишина. — А моя болтовня тебе точно не помешает? — поддразнивает меня моя юная пленница. — Я скажу, когда начнет мешать. Сейчас, будь добра, поговори со мной. — И что же тебе рассказать, О Королева Воинов? — Габриэль, ты когда-нибудь была влюблена? На мгновение в воздухе повисает пауза. — Я мечтала о любви, сколько себя помню, — признается она. — Но сама пока что не любила. Хотя… — Габриэль вновь делает паузу. — Нет, наверное, нет. А ты, Зена? (Впервые она называет меня по имени, и как же приятно это звучит из ее уст!) — Я признаюсь тебе честно, Габриэль. Я потому и встала на этот путь. — Начала убивать из-за неудачной любви? — Да, что-то вроде того, — усмехаюсь, кидая в огонь еще одно письмо. — Его звали Цезарь. Он — римский император. Я доверилась ему, как глупая девчонка, а он меня жестоко предал. С той поры я ненавижу все, что связано с Римом. И мужчинам не доверяю. Вообще никому не доверяю. — А если бы вдруг появился в твоей жизни человек, который искренне тебя полюбит? — молвит вдруг Габриэль, и в ту же секунду ее ладонь накрывает мою. — Просто представь себе, Зена. Быть может, для тебя не все еще потеряно? — Скажи это моим многочисленным жертвам, Габриэль, — тяжело вздыхаю я, однако руку убираю не сразу. — Не думаю, что меня есть за что полюбить. — Ты сжигаешь все надежды на начало новой жизни так же, как эти письма. Но я уверена, все еще можно изменить! — Ты лучше иди спать, Габи. Час уже поздний. — Хорошо, Зена… Прости, если нечаянно влезла к тебе в душу. — Да нет, все хорошо, — улыбаюсь уголками губ. — Мне необходимо было с кем-то поговорить. *** Проснувшись поутру, слышу знакомый до боли истошный крик. Резко вскакиваю с постели, бегу в ее комнату. — Габриэль! Перед глазами моими предстает следующая картина: до смерти перепуганная Габи, вся сжавшаяся в комок на кровати вместе с одеялом, а на полу — ядовитая гадюка. От ужаса бедняжка Габриэль не может вымолвить ни слова, в глазах застыли слезы. — Не двигайся, Габриэль! — приказываю я тихим тоном, чтобы не спугнуть змею, в следующую же секунду заношу меч, а через миг гадюка уже мертва. Опасности больше нет. — Это, должно быть, кто-то из моих врагов постарался, — мрачно молвлю я, отбрасывая меч. — Не бойся, Габи. Я обязательно разберусь. С минуту она продолжает сидеть на кровати молча, и по раскрасневшимся щекам ее все еще текут слезы. Но спустя мгновение происходит то, чего я никак не могла ожидать: моя пленница вскакивает с кровати, откидывая одеяло, бросается ко мне и дарит мне глубокий, полный нежности поцелуй в губы. На миг опешив, я отвечаю на поцелуй, после — мягко отстраняюсь. — Не надо, Габриэль. — Почему? Это именно то, чего я хочу, Зена! — Ты вся на эмоциях. А поцелуй должен быть только по любви. Особенно когда он первый. — Я люблю тебя, Зена. Люблю! — повторяет она снова и снова, щеки ее горят невероятной нежностью и страстью. — Габриэль, тебе лучше вернуться домой, в Потейдию. — Что? — переспрашивает Габи. — Ты свободна. — Ты совсем меня не любишь, да, Зена? — Люблю. Именно поэтому держать у себя больше не могу. Иди домой. — Но это неправильно! — горячо восклицает она, глаза ее вновь наполняются слезами. — Так быть не должно! Зена, я хочу остаться с тобой! — А я не могу позволить тебе загубить свою жизнь, Габи. Ты еще совсем ребенок. — Я — не ребенок! — кричит она, топая ногой. — Я — уже взрослая женщина! Любящая женщина! Но, если ты меня гонишь, то я не буду больше унижаться, — Габриэль смахивает слезу с щеки. — Я уйду. Прощай, Королева Воинов. Вспоминай хотя бы иногда обо мне. *** «Прости меня, О Великая Афродита! — молюсь я под открытым звездным небом неподалеку от своей хижины, стоя на коленях. — Прости, что отвергла твой дар… Просто не хочу портить ей жизнь. Ей будет куда лучше без меня». — Глупая ты, Зена, — за спиной раздается до боли знакомый, родной голос. — Взяла и решила все за меня. А я, может быть, без тебя уже не хочу! Поднимаю глаза и вижу ее. — Габриэль… Ты вернулась? — Я просто не смогла уйти. Вернулась домой, объяснила все маме с папой и Лиле, и вот, я снова здесь. У тебя, Королева Воинов, есть теперь лишь один способ от меня избавиться — это убить меня, — она смеется звонким, заливистым смехом. — Поверить не могу, Габи, — улыбаюсь в ответ. — Ты настолько не хочешь быть свободной? — Я хочу быть счастливой. И не нужна мне эта свобода, если счастье — ее цена. — О, Габриэль! — бросаюсь к ней и заключаю в крепкие объятия, подхватывая на руки. — Что ж, ты сама сделала свой выбор. Теперь ты — целиком и полностью моя. И я покажу тебе, как умеет любить Королева Воинов. — Тогда покажи мне это прямо сейчас, мой воин! Я не тяну долго — жадно впиваюсь губами в ее губы, вбирая всю без остатка, подхватываю на руки и несу в хижину. (И понимаю, что прежней Зеной мне теперь не быть уже никогда).