Alternative. Et Ma Chérie.

***

Прошлый мой день выдался странным. Из-за моего недосыпа, кажется, я не слишком хорошо себя чувствую: иногда кружится голова, иногда туго соображаю (или туже обычного! Будь тут Ванитас, он бы точно выразился именно так), поэтому я так и не смог подтолкнуть себя на какой-то поступок... Но я много думал об этом, право, что-то не дает мне покоя, даже когда я пытаюсь расслабиться. Доми утверждает, что я мог заболеть. Может, оно на самом деле именно так? Но мне все не верится, что причина может крыться в обыкновенной болезни... Я помню, помню, как застал Ванитаса за столиком уличного кафе в компании двух паладинов. Я помню, как грубо и громко он изъяснялся о неких симптомах, как потом убежал. Интересно, у нас схожие симптомы? Надо будет поинтересоваться у него, что конкретно он тогда чувствовал.

[ Как ни странно, последние строчки были написаны в спешке, верно, Ной очень загорелся этой мыслью и не хотел упустить ее. ]

Я постарался отдохнуть сегодня ночью. К счастью, удалось заснуть немного раньше, поэтому я не чувствую себя хуже выжатого лимона. Поэтому мне необходимо определиться, что делать... Я не хочу напугать его, оттолкнуть, не хочу оплошать.

Конец записи.

Подбородок медленно прислоняется к деревянной поверхности стола, а тишину в комнате разрезает встревоженный вздох. Вампир не на шутку боится, что может запугать своими поступками, своими словами... Почему боится? Потому что он не понимает, что за "симптомы" разят его тело, не давая ни дышать, ни спать. А излишнее чувство ответственности просто не допускает в его голову мысли действовать по наитию. А то в голове уже рисуются образы этого недовольного выражения лица с нотками "ты сам понял, что сделал?". По столу ударяет кулак. Мур, некогда мурлыкавший на кровати рядом, аж подпрыгнул и взглянул на обезумевшего по его догадкам хозяина. А вставший тотчас же Ной посмотрел на котика, замер на пару секунд, а затем тихо потер свой кулак, - прости, Мур, - шепчет он негромко. Тот удар, по идее, говорил о внезапном решении архивиста приниматься за дело, потому что так можно и до свадьбы Ванитаса с Жанной прождать. На плечи падает уже знакомое белоснежное одеяние, на голову приземляется цилиндр, поправляемый напротив зеркала, а затем фигура, почти целиком облаченная в белый, покидает квартиру. Итак, он спустился, вышел, сделал шаг и замер.

А что делать дальше?

Птички, жители Парижа. Все так по-привычному оживленно, свежо, что вампир, сам того не замечая, вдыхает полной грудью. Все-таки он начинает шагать по тротуару, параллельно в голове рассуждая, что лучше всего ему следовало бы сделать.

Быть может, подарить ему букет цветов? Или так не принято... Пригласить его в кафе?

Мысли одна за другой скользили по потемкам разума вампира, нога в ногу с тем, как он замечал то цветочный магазин, то кафе, то еще что-нибудь на своем пути. Однако, остановиться ему суждено на одном. И это "одно" не может быть проигрышным вариантом.

Решено! Нужен предлог, чтобы поговорить с ним наедине. Предлог... Нет, ничего не идет в голову.

Мужчина раздосадованно шипит себе под нос, хмурится, трет лицо, сам того не замечая, как щеки его приобрели слегка пунцовый оттенок. Архивист ловит себя на непонятной ему мысли: "Почему я вообще так беспокоюсь о том, что он подумает? Это неправильно. И вообще... неразумно." Прогулка длиною в тридцать минут не дает никаких плодов, поэтому Ной все же решает прибегнуть к помощи старой подруги. Доми отзывается на его приглашение достаточно быстро, и через других двадцать минут они уже вместе сидели за столиком в уличном кафе. Интересное место, его выбирала сама Доми. Много растительности, вид открывается превосходный. Итак, пока на столике неторопливо остывают две чашки чая, одну из которых все тревожит Ной, ложечкой наворачивая круги по темной жидкости, вокруг виснет тишина. Девушка ждет, очень упорно ждет, когда ее друг самостоятельно сможет сказать, в чем дело. А он только вздыхает, кажется, наконец, сформулировав фразу и..! А, нет, он просто вздохнул. - Ну серьезно, Ной, еще немного и солнце зайдет, может, ты все-таки поведаешь мне о своих симптомах, которые не дают тебе спать несколько суток? - девушка удобнее устраивается в кресле кремового оттенка, а затем складывает руки на груди. Ной сглатывает быстро собравшийся в горле ком, а затем все же поднимает взгляд на собеседницу, - погода чудесная, не правда ли?.. Да, симптомы... Кхм. Честно сказать, я не знаю, как точно это можно передать или сформулировать, но дело в Ванитасе... - - Ванитасе? Он что, опять натворил что-то? Ты только скажи... - леди заметно посерьезнела, даже привстать была готова, но опешила, когда Ной отрицательно качнул головой, - тогда в чем дело, Ной? - голос ее стал тише, но и немного спокойнее. - Я постараюсь объяснить. Некоторое время назад... после того, как все закончилось, я был рад, что, наконец, ничто больше не вынуждает меня таскаться за ним следом, никаких обязательств и тревог, но были цели, которых я все-таки не сумел достичь... Например, сколько я знаю Ванитаса, мне всегда хотелось узнать, почему он такой, именно такой, а не какой-либо еще. Я хотел познакомиться с тем, кто скрывает себя под именем Ванитас, с его прошлым и его мыслями о будущем, - мужчина говорил внятно, иногда делая паузы для кратких раздумий, ведь все-таки этот разговор давался ему несколько сложно, словно что-то личное, что-то, что должно оставаться только рядом с его сердцем. - Но? - негромко отрезает Ноя от мыслей подруга, все не спуская с него пронзительного взгляда. - Но у меня нет возможности. Теперь у нас нет поводов для встреч... Да и, к тому же, он всерьез занят Жанной. Сомневаюсь, что он помнит о моем существовании, - конечно, последнее было сказано с легкой иронией, но Доми в этой иронии увидела только нечто, вызывающее желание пожалеть и обнять. - Ладно, ладно. Я, кажется, поняла, к чему ты клонишь. Ты по нему соскучился и хочешь увидеться. Точнее, это прежде всего. Уверена, что это не единственное, что сидит у тебя в твоей бедной головешке, как паразит, - "ох уж эта любовь" - хотела было закончить Доми, но того, что она успела сказать, уже и так было достаточно. Дама неторопливо поднимается, протягивая ладошку другу, - пошли, прогуляемся. Подумаем, как можно организовать вам встречу, - в глазах Ноя она увидела капельку блеска, капельку надежды, а тот, не раздумывая, поднялся следом и подставил ей локоть, дабы та взялась за него. Итак, взяли они свой путь далеко по улицам Парижа. Порой Доми предлагала странные на взгляд Ноя варианты, его реакция даже заставляла девушку смеяться, а мужчинка смотрел на нее, слегка хмуря брови, и повторял, - ну нет, это неправильно..! - Только им двоим было известно, о чем шла беседа следующие часа два. В целом, эта прогулка выдавалась неплохой, она даже помогла архивисту немного расслабиться, развеяться на фоне скребущих в груди чувств. Но не заткнуть их полностью. - Может, уложить тебя в кровать и сказать ему, что ты невероятно сильно заболел и только он сможет исцелить тебя? - девушка хихикала, с энтузиазмом предлагая очередной абсурдный вариант. Ной прикрывает лицо ладонью и выдыхает, - ты не исправима... Нет, так нельзя. Я не собираюсь врать ему. Леди притихла, все наблюдая за таким озабоченным другом. В ее голове строились догадки, логические цепочки, пока она не прошептала случайно даже для себя самой, - все-таки ты безнадежно влюблен... - А? Что говоришь? - Ты безнадежен, говорю, - она устало хихикнула, прежде чем остановиться с ним на мосту. Да, на том самом, где когда-то Ванитас строил догадки касаемо своих симптомов. Мужчина опирается ладонями о перила, наклоняется к воде, смотрит на свое отражение. Обеспокоенное лицо, такое уставшее и серьезное. Что же с ним происходит? - Ладно... Как насчет... Хм. Знаешь, меня посетила чудесная мысль. Я знаю, как можно выделить вам недельку другую для разговоров. Но мне потребуется время. Если позволишь, я могу отправиться прямо сейчас... - - Стой, что за мысль? Может, ты расскажешь мне, что задумала? А? - Встревоженно перебивает ее Ной, но, девушка, заметив старания архивиста разузнать, выдохнула, похлопала его по плечу и в спешке удалилась. Для ее плана, к сожалению, было необходимо, чтобы оба были в неведении. Иначе Ноя можно будет приписать как соучастника! А так нельзя. Мужчина, оставшись в одиночестве, обеспокоенно сжимает перила пальцами, провожая удаляющийся силуэт взглядом. Он все не мог понять, что она задумала... Но, кажется, что-то захватывающее.

Лишь бы Ванитас простил меня...