Лучший парень на свете

— Плыви, малышка Мэй, — напутствовала внучку бабушка Нэтта по прозвищу Гроза Морей — самая старая и мудрая из народа келпи. — Вдохнёшь свежий ветер — и сразу превратишься в прекрасную деву. Ни один мужчина не устоит перед твоей красотой. Только не задирай юбку — иначе твой избранник увидит копыта и сразу заподозрит неладное. — А вдруг он не очаруется? — Мэй потеребила висевшее на шее ожерелье с голубым камнем. В их семье это украшение передавалось из поколения в поколение. Когда-то его надевала в ночь взросления её мать. А ещё раньше — и сама бабушка Нэтта. — Да куда он денется? Теперь соблазнять стало намного проще: не то, что в моё время. Нынешние смертные не верят в келпи. Как и в то, что мы их едим, — седовласая Нэтта хрипло рассмеялась, показав острые, как иглы, зубы. — Просто улыбнись ему и скажи, что щедро отблагодаришь за услугу. Но помни: ты не можешь заставить человека сесть тебе на спину, он должен решиться сам. Мэй хлестнула чешуйчатым хвостом по камню, из-под которого врассыпную брызнули лазоревые мальки. — Ба, а нам обязательно его кушать? — Если он выдержит испытание, ты сама решишь его судьбу. Захочешь — отпустишь. Не захочешь — съешь. Но если он окажется слабаком, тогда мы точно разорвём его на кусочки! Мэй не стала спорить. Сперва человека нужно было поймать — это было её собственным испытанием. Только после этого маленькие келпи могли считаться взрослыми. Сегодня она проснулась раньше обычного. Мать заплела её гриву в косички и украсила голубыми раковинами, которые выгодно подчёркивали рыжую масть. Сестрица Линни помогла ей отполировать до блеска чешую, чтобы та сияла, словно кусочки зеркального камня. Мэй вертелась и била копытом от нетерпения: неужели уже сегодня она увидит удивительный мир смертных? Интересно, а у воздуха есть вкус? Он такой же солёный, как морская вода? А солнце — какое оно? Правда похоже на краба без клешней, как на картинках? — Мэй! — окрик бабушки заставил Мэй вздрогнуть. — Опять замечталась? Ну-ка, ответь, какое испытание ты дашь своему человеку? — Починить цепь из холодного железа! — бодро отрапортовала юная келпи. — Место хорошо запомнила? Не заблудишься? Мэй кивнула. Цепь находилась на самом дне, в Большой Впадине. Шторма приносили туда много странных предметов: лёгкие белые чаши с крышками и полосатые трубочки, цветные обрывки пакетов, блестящие монетки, шлёпанцы — почему-то всегда по одному, прозрачные бутыли, сделанные не из стекла, а из чего-то такого, чему Мэй не знала названия. Однажды она нашла на дне кусочек смятого серебра и хотела забрать его домой, но не смогла — больно обожгла плавник. Сестрица Линни, подув на ранку, пояснила: — Это же фольга, глупышка. Считай, тоже холодное железо. Нам нельзя его касаться. Слово «фольга» было смешным, а ожог заживал ещё долго. Зато Мэй навсегда запомнила, что можно трогать, а что нельзя. Цепь скрывалась под всем этим хламом. Морская соль день за днём разъедала её звенья. И починить их мог только смертный, на поиски которого и отправилась Мэй. Голубой камень на шее мерцал, указывая путь. Она миновала гряду острых рифов, оплыла скалу, которую в народе называли Ночной Кобылицей (келпи любили отдыхать на её уступах) и вынырнула на поверхность, выпустив тучу брызг. — Уф! Закатное солнце слепило глаза. И нет, оно было совсем не похоже на краба. Оранжево-розовый купол над головой показался Мэй поистине бездонным: она не могла понять, где заканчивается море и начинается небо. На берегу за полосой песка келпи увидела зелёные холмы, каменные изгороди и приземистые белые домики с соломенными крышами. Бабушка Нэтта когда-то рассказывала, что это не жилища смертных, а «бар» — место для отдыха. Однако сейчас там никто не отдыхал. Может, поздно уже? Проплыв ещё немного, Мэй почувствовала под копытами мягкое песчаное дно. Миг — и она изменилась. Солёный ветер развевал уже не лошадиную гриву, а буйные рыжие кудри. Тело облепило мокрое голубое платье. Мэй вышла из моря, встряхнулась и огляделась. Неподалёку на краю старого дощатого пирса с верёвочными перилами сидел он — смертный. Не мужчина, а, скорее, подросток — наверное, ровесник Мэй. Темноволосый, вихрастый. Глаза светлые. Нос с небольшой горбинкой. Мэй он понравился. Стараясь не стучать копытами по доскам, она осторожно подкралась сзади. — Здравствуй! Как твоё имя? От неожиданности смертный подпрыгнул и вытаращился на неё. Похоже, очарование келпи подействовало. — Привет, — отозвался он слегка ломающимся от волнения высоким голосом. — Я Джо. Тебя Хелен прислала, да? — Никто меня не присылал, я сама пришла. А что ты здесь делаешь? Мэй с любопытством разглядывала своего избранника. Хватит ли ему сил справиться с цепью? Сестрице Линни достался настоящий рыбак: высокий, загорелый, с огромными ручищами. Благодаря ему цепь ещё многие годы оставалась крепкой. Жаль, что Линни его всё-таки съела… — Просто сижу, — Джо втянул руки в рукава огромного свитера, но Мэй успела разглядеть светлые шрамы на запястьях. Почему он их прячет? Разве шрамы не украшают мужчину? — Кто такая Хелен? — она присела рядом. — Твоя возлюбленная? — Нет, сестра. — Она тебя ищет? — насторожилась Мэй. Появление ещё одной смертной не входило в её планы. — Наверное… Я вроде как сбежал из дома. — Почему? Тебя там обижали? — Не важно. Просто сбежал, и всё, — Джо шмыгнул носом. — А эти следы на руках… ты с кем-то дрался? Ты — воин? — Глупая, что ли? — буркнул Джо. Он и без того сидел, ссутулившись, а теперь, казалось, сгорбился ещё больше. Мэй поймала его ладонь и бесцеремонно задрала рукав. Запястья, испещрённые шрамами, были худыми, совсем не воинскими. — Это я сам, — Джо вырвал руку. — Но зачем? — Сдохнуть хотел, вот зачем! Не ожидавшая такого отпора Мэй отпрянула, и он спохватился. — Прости, что накричал. Ты сама-то откуда? Туристка? Этого слова келпи не знала, но на всякий случай кивнула: — Меня зовут Мэй. — Красивое имя. — Ага, мне самой нравится. Но твоё тоже ничего. Значит, ты ушёл, чтобы отправиться в путешествие? Джо закатил глаза. — Какое, нафиг, путешествие? Думал, пойду утоплюсь. Но духа не хватило. — Дурачок. Люди не могут дышать под водой без волшебства. Ты же умрёшь. — Если бы не мама, веришь, я бы давно… эх! Он в сердцах ударил кулаком по доске, и та жалобно скрипнула. До Мэй дошло, что у её избранника случилась какая-то беда. Она осторожно погладила его по плечу. — Не грусти, всё будет хорошо. Джо состроил кислую мину, но возражать не стал. Сочтя это добрым знаком, келпи решила перейти к делу: — Мне нужна твоя помощь. Джо помрачнел ещё сильнее: — Я больше не работаю. Лучше попроси Хелен, она с удовольствием посидит с детьми. Ещё и в доме приберётся. — У меня нет детей, — Мэй взяла его руки в свои, и Джо ошалело вытаращился на неё. — Просто ты мне нравишься. Будешь моим человеком? Всего одна услуга — и я щедро отблагодарю тебя. Проси, чего пожелаешь. — Вряд ли у тебя есть то, чего я хочу, — он с сомнением покачал головой. — Кто знает? Вдруг я дам даже больше? — Мэй вспомнила фразу, после которой, по словам сестры, рыбак был готов сделать всё, что угодно. Она положила голову на плечо своему избраннику, как учила Линни. — Ясно, ты надо мной смеёшься, — Джо встал, явно намереваясь уйти. Похоже, очарование келпи на него совсем не действовало. В отчаянии, Мэй поймала его за рукав: — Постой! Я не смеюсь, а приглашаю в гости. Моя семья живёт на дне морском. — Ну, да. А моя — на крыше! — Правда? Как интересно! Наверное, оттуда открывается прекрасный вид на залив. Я бы с удовольствием сходила к тебе, но не сейчас. И наверное, это будет не очень удобно, если ты сбежал из дома. Ой… ты, наверное, пошутил? Люди ведь не живут на крышах? Джо пожал плечами. И Мэй решила — была не была! Ей совсем не хотелось обманывать этого странного человека. — По правде говоря, я — келпи. — Это такая фамилия? — Нет, это такая морская лошадка. Ну, фейри… А, ладно, потом объясню. Очень нужно, чтобы ты пошёл со мной. Я познакомлю тебя с бабушкой, чтобы она убедилась, что я уже достаточно взрослая. Потом поможешь нам починить одну штуковину — и мы тебя отпустим, честно-пречестно. — Я думал ты странная, а ты, похоже, чокнутая, — усмехнулся Джо. Мэй, стало обидно до слёз. Забыв все наставления бабушки, она задрала юбку выше колен. — Не веришь? Вот, смотри! Он ошалело уставился на её копыта. — Ни фига себе! А вроде не курил... Чувствуя, что находится на правильном пути, Мэй затараторила: — Послушай, ты же всё равно собирался топиться. Значит, терять тебе нечего. Плывём со мной! Мало кому из смертных выпадал случай увидеть морское дно. Знаешь, как у нас там красиво! Тут лицо Джо просияло от внезапной догадки. — А, я понял, это сон! Ладно, тогда говори, что я должен сделать. — Поцелуй меня. Это будет означать, что ты — мой, и другие келпи не тронут тебя. Джо смутился и покраснел, но всё-таки наклонился и осторожно коснулся губами её губ. Мэй прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям — целоваться ей понравилось. Она обвила руками шею своего человека, прижимаясь теснее и отстранилась лишь когда ей стало тяжело дышать. Но тут же ткнулась ему лбом в плечо. — И что дальше? — голос Джо звучал хрипло. — Теперь садись ко мне на спину, — Мэй будто со стороны услышала, как хрустят её кости: тело вновь изменилось. Говорить стало труднее — всё время хотелось перейти на ржание. Но главное она уже сказала. Джо решительно вспрыгнул на её круп, обхватил скользкую от влаги шею и склонившись к уху, пробормотал: — Ты очень красивая. — Спаси-и-ибо, — заржала Мэй и нырнула прямо с пирса в морскую глубину. Её забавляло, что Джо задерживал дыхание, пока лицо его не покраснело от натуги. Волей-неволей ему пришлось сделать вдох. — Я могу дышать! — из его рта вырвались несколько пузырей. — Чёрт, мы под водой, и я дышу! Обалдеть! — Держись крепче, — Мэй набрала скорость, и нырнула ещё глубже, распугав косяк полосатых рыб. Сердце зашлось от восторга. В шёпоте морских волн ей чудилась победная песня. Она смогла! Поймала смертного! Оставалось надеяться, что Джо не подведёт — ведь её совсем не хотелось его есть: особенно после того, как они целовались. Вскоре Джо перестал дрожать и начал с интересом оглядываться по сторонам:: — Ух ты, какая рыбина! Смотри-смотри, медуза. Ой, это что? Водоросли? А почему они светятся? Мэй распирало от гордости: вот он какой, её дом, подводное царство — самое прекрасное место на свете. И станет ещё прекраснее, когда они вместе почистят заводь от мусора. Она не подозревала, что вместо похвалы её ждёт невиданный нагоняй. *** — Ты кого притащила, дурёха? — хвост бабушки Нэтты яростно бился, рождая маленькие водовороты. — Это Джо, — пискнула Мэй, втянув голову в плечи. — Ты не смотри, что тощий, зато у него доброе сердце. Вот увидишь, он справится.. — Ты ослепла, что ли? Это же девчонка! Джоанна, небось, или как тебя там? Это никуда не годится! Только настоящий мужчина может починить цепь. Джо закрыл лицо руками. А Мэй не верила своим ушам. Как же так? Получается, её обманули? Из глаз брызнули слёзы — солонее, чем морская вода. Она схватила Джо за грудки и хорошенько встряхнула. — Ты мне соврала? — Нет! Джо отпихнул Мэй, шагнул к бабушке Нэтте и заорал: — Не хватало, чтобы меня ещё и лошади мисгендерили! Мне этого дома хватает. Сыт по горло. Только попробуй ещё раз назвать меня девчонкой, кобыла безрогая! Я тебе хвост оторву! И тут ужасная Нэтта по прозвищу Гроза Морей растерялась. Она часто заморгала и принюхалась, широко раздувая ноздри. — Неужто зрение на старости лет меня подводит? Видала я на своём веку многих мужчин и женщин, а тут смотрю — и не ничего понимаю. Пожалуй, лучше съем тебя. — Что, без испытания? Это не честно, — Джо сжал кулаки. — Ишь ты, хулиган, — усмехнулась старая келпи. — Орёт, обзывается, испытание требует. Ну, давай. Посмотрим, чего ты стоишь. Кажется, она больше не злилась. Впрочем, Мэй знала: настроение у бабки меняется так же часто, как течения в весеннюю пору. — Поплыли скорее, пока она не передумала, — шепнула она, подставляя спину, — Я помогу собрать мусор, но с цепью разбирайся сам. Я к ней даже прикоснуться не могу. Джо крепко ухватился за её гриву. — Норм, разберусь. Мне всю жизнь приходится доказывать, что я чего-то стою. Уже привык. Хотя, достало, конечно… Следующие пару часов они провели в Большой Впадине, собирая чашки со странными надписями, крышки и трубочки. Нашли несколько размокших коробок из-под гамбургеров — Джо пояснил, что это очень вкусная штука и пообещал как-нибудь угостить Мэй. Потом оттащили деревянные обломки с гвоздями подальше от деревни, чтобы никто из келпи не поранился. — А почему тебя называют девчонкой? — наконец, решилась спросить Мэй. — Ты же парень. Я это чувствую. Джо вздрогнул и выронил доску — Понимаешь, порой так случается: человек рождается не в своём теле, — со тяжёлым вздохом пояснил он. — Тебе дают ненавистное имя. Убеждают, что ты девочка, хотя ты с самого детства знаешь, что это не так. Смотришь в зеркало — и ненавидишь своё отражение. Пытаешься соответствовать чужим ожиданиям, но от этого становится только хуже. А ещё всем очень интересно, что у тебя в трусах. Но ведь душа важнее! — Конечно, важнее. Выходит, тебя заставляли быть тем, кем ты не являешься? Ты поэтому пытался навредить себе и сбежал из дома? Он кивнул. — Это всё из-за Хелен. Думаю, она ненавидит меня. Как и ребята в колледже. За то, что я не такой, как все. А мама… ей тоже нелегко. Но она хотя бы пытается понять. Даже сама предложила называть меня Джо. — Люди такие странные… — фыркнула Мэй. — Знаешь, у нас на дне морские коньки и некоторые рыбы могут быть то самками, то самцами — и ничего, живут себе. — Люди боятся того, чего не понимают. А страх порождает ненависть, — Джо впервые выпрямил спину — Ты говорила, что можешь дать мне всё, чего я захочу. А можешь сделать так, чтобы я стал парнем ну… полностью? — Боюсь, это не в моих силах. Но если хочешь жемчуга или пиратского золота… — Ничего другого мне не надо, — покачал головой Джо. Мэй ткнулась носом в его щёку. Ей снова хотелось целоваться, но не в лошадином же облике. — Послушай, я должна сказать тебе кое что важное. — Что? — насторожился Джо. — Эта цепь на дне — она лежит там не просто так. Давным давно мудрецы заперли в пещере злого дракона. Когда он ворочается, на море случается шторм. Цепь удерживает древнюю печать. Если мы её не починим, миру грозит большая беда, понимаешь? Джо с облегчением выдохнул. — А я уж испугался. Дракон так дракон. Делов-то! Показывай, где он. Мэй просияла: её смертный оказался не только бескорыстным, но и смелым. Она точно не прогадала, когда его выбрала, что бы там ни говорила бабушка. Она уже старая, ничего не понимает! Таясь между камней и водорослей, они подплыли ко входу в пещеру. Дракон, похоже спал: по крайней мере, из-за камня не доносилось ни звука. В голубоватом свете волшебного ожерелья стало видно, что некоторые звенья цепи готовы вот-вот разомкнуться. Джо оглядел их и в задумчивости почесал подбородок. — А плоскогубцы у вас есть? — Плоско… что? — Ну, это такая штука… а, сложно объяснить. Где у вас валяются ненужные железяки? Может, там найдутся. Пока Джо копался в груде мусора, Мэй любовалась его сосредоточенным лицом. На её памяти никто из людей не осмеливался дать отпор бабушке Нэтте. Это восхищало. И сердце Мэй начинало биться чаще — особенно, когда она вспоминала, как Джо обнимал её там, на пирсе. Ей хотелось снова прильнуть к нему, и стоять долго-долго, пока не сменится ветер, не придут зимние холода, и не настанет пора засыпать. Вот бы лечь в спячку вместе. Они обнимались бы во сне, слушая шёпот волн, и видели бы одинаковые сны… — Нашёл! — радостно воскликнул Джо. — Ржавые, правда. Но сойдут. Идём скорее. Когда он, покраснев от натуги, свёл одно из звеньев, дракон пошевелился, и сердце Мэй ухнуло в пятки. А вдруг они не успеют? Когда соединилось второе звено, громадный камень опасно зашатался — теперь не было никаких сомнений, что дракон почуял присутствие чужаков. Неожиданно цепь резко дёрнулась и натянулась. Мэй вскрикнула от ужаса: дракон рвался с на свободу. С рыком он бился о камень с той стороны. Удар. Другой. Третий… Сильная волна сбила Джо с ног, и Мэй едва успела подхватить своего избранника. — Вот сволочь! — процедил тот сквозь крепко сжатые зубы. — Мэй, уходи скорее. Я его задержу! — Никуда я не… Договорить она не успела. Джо с силой оттолкнул её от себя. — Вали, кому говорят! Мне терять нечего, а тебе ещё жить и жить. — А мне без тебя — незачем! — крикнула Мэй и тут же прикусила язык. Но слово не корюшка — выплывет, не поймаешь. Джо остолбенел, а потом расплылся в глупой улыбке. Тем временем из-под камня показался кончик чешуйчатого хвоста с ядовитым крюком на конце. — Осторожно! — крикнула Мэй. Джо, не долго думая, закрыл её собой, выставив перед собой заржавленные плоскогубцы, словно те были волшебным мечом, способным победить чудовище. Ядовитое жало нацелилось прямо ему в грудь. Мэй завизжала. — Поберегись! — вдруг из-за рифа выплыла бабушка Нэтта — злющая, как сто акул. Разинув зубастую пасть, она цапнула драконий хвост так, что тот съёжился и втянулся обратно. Приперев камень могучим плечом, Нетта прокряхтела: — Рано тебе помирать, сынок. Я хоть и стара, но кое-что ещё могу. Продолжай своё дело. Когда Джо соединил последнее звено, из пещеры раздался разочарованный рык, а старая келпи, тяжело дыша, опустилась на дно. Её плечо было разодрано в кровь. — Молодец, сынок. Хорошего парня привела малышка Мэй! И вдруг из глаз Джо потекли слёзы. Почти невидимые — ведь кругом была вода. Но Мэй всё равно заметила. — Эй? — она легонько тронула его плавником. — Мы же справились. Никому не пришлось жертвовать собой. Почему ты плачешь? — Потому что люди — жестокие существа, — вздохнула бабушка Нэтта. — Жить среди них — сущее мучение. Я-то знаю, о чём говорю. Знаете, одна келпи как-то полюбила смертного. Она оставила морское дно и ушла жить наверх — к синему небу и прозрачному воздуху. Но люди обошлись с ней плохо. Они показывали пальцем на её копыта и смеялись. Дразнили, дёргали за волосы, кричали вслед обидные слова. Возлюбленный сперва заступался за неё, но со временем стал всё больше прислушиваться к друзьям и родичам. А однажды отвёл свою келпи на берег, и сказал, что они больше не пара. Говорят, он потом женился на девушке, из своих. А келпи вернулась в море, и долгое время считалась изгоем среди своего народа, пока не научилась кусаться и лягаться, как следует. Говорят, за буйный нрав её даже прозвали Грозой Морей... — Так это была ты, бабушка? — ахнула Мэй. Немного помолчав, Нэтта повернулась к Джо: — Никогда не сдавайся, сынок. Сражайся за свою мечту. Выгрызай её зубами, если понадобится. Будут дразнить — кусайся и лягайся, но своего не упускай. Только так победишь. А когда поймёшь, что сделал всё, что мог, приходи на берег, позови меня, и — клянусь — мы примем тебя в наш табун. Джо поклонился ей. — Спасибо! Я всё понял. Буду сражаться за своё счастье. — Вот и молодец, — улыбнулась старая келпи. — И всё-таки по правилам я должна спросить: Мэй, что ты сделаешь с этим человеком? Съешь или отпустишь? — Отпущу, конечно, — Мэй обвила ноги избранника хвостом — но только при одном условии. — Каком? — насторожился Джо. — Обещай ждать меня там, на пирсе. Я буду приходить каждое полнолуние. И принеси мне этот… как его? Гамбургер? Она затаила дыхание, ожидая ответа. — Принесу, конечно, — Джо погладил её по пышной гриве, пропуская пряди между пальцев, а потом порывисто обнял за шею. Бабушка Нэтта улыбнулась и тихо уплыла. Зарождающаяся любовь — хрупкое чувство. Важно было его не спугнуть. *** Джо и Мэй всплыли на поверхность, когда уже совсем стемнело. На берегу зажглись многочисленные огни небольшого курортного городка, а лунная дорожка сверкала ярче, чем серебряная фольга. Оказавшись на мелководье, Мэй, поняла, что опять превращается. Взвизгнув от радости, повисла на шее у Джо. Обнимать его руками, а не хвостом было намного приятнее. — Только попробуй забыть меня, как сделал жених бабушки Нэтты. Тогда я тебя точно съем! — она легонько прикусила кожу на его шее. — Такую забудешь, как же! — Джо держал Мэй за талию крепко-крепко, как ей и мечталось. — Буду ждать полной луны больше, чем дня рождения! — К счастью, полнолуние случается намного чаще. Его глаза смеялись, а губы были солёными на вкус — неудивительно, после моря-то. Они снова целовались, пока не закружилась голова. Волны разбивались о пирс, обдавая их брызгами. Над головами кричали чайки: наверняка, завидовали счастью малышки Мэй. Ведь теперь рядом с ней был её человек, добрый и отважный — самый лучший парень на свете.