холод/тепло на двоих

      Ния заметила странное поведение своего брата и их лидера с пару дней назад. Ллойд никак не мог выпустить сферу энергии на тренировке, а Кай не сводил взгляд с младшего. Смит постоянно обеспокоенно смотрел, кусал губы и чуть что рвался помочь.       Нервы Монтгомери, казалось, улетучивались мгновенно. Он ходил обессиленным, грустным и немного злым. Пару раз ссорился с Джеем и даже с Каем.       Ния могла лишь наблюдать за тем, как их тренировки срываются раз за разом. За тем, как её брат остаётся стоять после лёгкой перепалки с Ллойдом. — Что с тобой происходит? Ты смотришь на него так, как смотрел на Скайлор, — замечает Ния в один из дней. Она скользит взглядом по сжатым кулакам брата.       Кай не может ответить на вопрос сестры. Он и сам не понимает, что именно происходит с ним. Знает лишь то, что он волнуется за парня, впервые видя его настолько слабым. Смит также не понимает слов Нии про свой взгляд. Он уверен, что не может смотреть на Ллойда так же, как на свою бывшую. Считает, что Ния просто ошибается.       Тем же вечером Ллойд не спускается на ужин. Его наведывает Коул. Он застаёт спящего парня под двумя одеялами. Пытается тихонько разбудить Гармадона, спрашивая будет ли тот ужинать. — Нет, не буду. — отвечает полусонным голосом. Он немного ёрзает под одеялом. — Не трогай меня, пожалуйста, мне холодно.       Баккет хочет опять коснуться лба Ллойда, но парень укрывается с головой, ворчит и просит оставить его одного. Коулу приходится послушать парня. Он понимает, что Ллойду стоит просто отдохнуть, и так перенапрягался в последние дни.       На следующий день Кай замечает излишнюю бледность на чужом миловидном лице. Он хочет коснуться парня, встревоженно говоря о возможной температуре, но Гармадон пятится назад. Врезается в Джея, мгновенно ощущая холодные мурашки вдоль спины. Смиту кажется, что некогда алые губки Ллойда отливают фиолетовым оттенком. Он обеспокоенно окидывает уставшее выражение лица. Медленно поднимает руку, но Монтгомери вновь делает шаг назад. — Не трогай меня! — резко выкрикивает Ллойд. Кай замерает, а Ллойд сразу же жалеет о своих словах, замечая, как вздрогнула чужая ладонь в воздухе.       Было уже поздно что-либо говорить или пояснять. Гармадон бросил взгляд за спину Кая, чувствуя, как разливается холод по его венам, словно наказывая за вспышку гнева.       Джей, что остановился сзади, замер от неожиданности. Коул и Зейн переглянулись. Ния застыла в проходе, меча взгляд от брата к Ллойду.       Гармадон склонил голову, он не смел поднять взгляд на парня. Хотел вытянуть руку, коснуться пальцев Кая и потянуть на себя. Признаться, что его слова были не тем, что он имел в виду. Но он не мог. Ему было слишком холодно, грустно и почему-то страшно. — Прости, — прошептал он так тихо, что Кай подумал, будто ему это показалось.       Гармадон попытался быстро скрыться, но в проходе слегка зацепился за Нию. Девушка бросила взгляд на спину уходящего парня, замечая холод чужой ладони. Ния обернулась к Каю, его рука всё ещё висела в воздухе, где с пару минут назад стоял Ллойд. Пальцы дрожали. Он смотрел в пустоту, и, кажется не дышал. Смит понимала как сильно мог ударить крик Ллойда по её брату, ведь Кай — единственный на кого не получалось злиться.       Ллойд уходит в тишину своей комнаты. Сидя под одеялом, пытаясь согреться, он ощущает каждое чужое прикосновение. После вчерашней ночи — ледяные и точечные покалывания на лбу. После столкновения с Джеем морозит спину. И словно из-за Нии у него немеют пальцы.       Его дыхание, кажется, тоже холодеет и даже тяжелеет. Тёплые меховые одеяла не помогают согреться и на градус. На душе ему тошно от крика на Кая. И вот этого глупого и тихого «прости», которое, скорее всего, Смит не услышал и вовсе. Он хочет расплакаться, уткнуться Каю в грудь и нормально извиниться. Честно признаться другому, что он не понимает происходящего с собой и собственным телом.       Сил совсем не остаётся. Ллойд падает лицом в подушку. Прикрывая глаза, замечает, что по сравнению со вчерашним днём ему стало лишь холоднее. Голова немного кружится, возможно, из-за недостатка сна или из-за отсутствия еды. Кажется, он даже просто отключается, а не засыпает.       Нормально поспать особо не получается. Сон становится слишком чувствительным. Тихий скрип двери, и Ллойд уже смотрит на то, как медленно открывается дверь. В комнату тихонько заходит Зейн с кружкой чая. Парень останавливается напротив кровати и передаёт кружку. Он заботливо спрашивает о чужом самочувствии, утверждая, что за парня все волнуются.       Ллойд кусает нижнюю губу, чуть ли не прокусывая её до крови. Пытается согреться об тёплую керамику, слегка дрожа. Пальцы Зейна случайно задевают его. Монтгомери едва заметно шипит, сильнее сжимая другую руку в одеяле. — Мне кажется, я медленно умираю. — тихо замечает Гармадон. Он видит напуганный взгляд Зейна на себе. — Ты же почувствовал, насколько я холодный... Знаешь, такое чувство, будто чужие касания делают мне лишь хуже.       Зейн замечает как дрожит чужой голос. Кажется, что Ллойд вот вот сорвётся на плачь. Он искренне не понимает как парня может лишь сильнее морозить от прикосновений других людей. — В моей базе данных нет такого, так что не переживай, — пытается успокоить парня, но начинает волноваться и сам. — Тебе нужно поесть, сможешь спуститься? — спрашивает, поднимаясь с кровати. — Ага... — Ллойд понимает, что не голоден, но он согласен с Зейном. Ему нужно хотя бы перекусить, иначе, кажется, он сможет потерять сознание. — Я схожу на кухню минут через тридцать... Как допью чай. — Его голос вздрагивает. Гармадон поднимает холодный и уставший взгляд на парня. — Можешь... Никому не говорить о том, что я сказал..? Особенно... Каю... — губа неожиданно вздрагивает. — Он обеспокоен твоим здоровьем. — замечает Зейн, наблюдая за тем, как Ллойд обнимает свои ноги, упираясь лбом в колени. — Именно поэтому, пожалуйста. — голос звучит жалобно.       Зейн кивнул, но уже у двери замер. Его база данных молчала, но интуиция — то, что он отрицал — подсказывала: Кай точно должен знать. Он окидывает склонившего голову Ллойда и тихонько хлопает дверью.       Медленно переплетая ноги, что есть силы, Ллойд спускается по лестнице. Цифра четыре беспорядочно крутится перед глазами.       Парень, что есть силы, опускается на стул, располагая свои руки на столешнице. Ния, что делает себе кофе, садится напротив. — Как ты себя чувствуешь? — аккуратно интересуется.       Ние кажется, что воздух вокруг парня сжимается и холодит. — Стало лишь холоднее. Будто после касаний. — угрюмо вздыхает, прикрывая глаза.       Девушка, которой до этого пришлось встать из-за закипевшего чайника, застывает, забывая налить горячую воду в кружку. Она резко ставит чайник назад на столешницу и мгновенно оказывается рядом. — Ллойд... — обеспокоенно зовёт его. Парню стоит больших усилий поднять на неё взгляд. — Ты чувствуешь холод в месте касаний? — первый вопрос, ответом на который служит лёгкий кивок. — Есть какие-то проблемы с силой стихий? — и вновь кивок. Ния сжимает пальцы на краю стола. — Сколько было... касаний? — голос немного вздрагивает. — Четыре. — устало отвечает, вновь склоняя голову. — У тебя в детстве был «Холод»? — Что это?       Ллойд непонимающе скользит медленным взглядом по подруге. Перед глазами вновь всё плывёт, но он видит, как дрожит ладонь Нии, когда она, отворачиваясь от него, наливает горячую воду себе в кружку. — Это можно назвать болезнью, которая почти не лечится... Мы с Каем переболели ей в детстве. Каждое касание другого человека, что не связан с тобой, приносит лишь новый холод. — Понятно... — внимательно слушая девушку, наблюдает за её братом, что тихо заходит на кухню.       Ния поясняет и дальше, утверждая, что парню стоит пойти в комнату, но Ллойд её уже не слушает. Он смотрит за ладонью Кая, которая по привычке хочет взъерошить его волосы, но замирает в воздухе. Смит вспоминает, как прежде Гармадон отреагировал на его попытку коснуться, от чего сейчас просто застывает. Он хочет уже опустить руку, но Ллойд скользит ближе. — Кай, нет! — вскрикивает Ния, когда оборачивает. Она заметила, что Ллойд не отвечал ей.       Кай вздрагивает из-за крика сестры. В это же мгновение его запястья касаются ледяные кончики пальцев. Чужая рука притягивает ладонь ближе, располагая её на своей щеке. — У Ллойда «Холод», брат. — тихо добавляет Ния, сдавленно выдыхая.       Она наблюдает за тем, как Смит пытается выхватить ладонь с чужой хватки, что мало получается. У самого Кая сбивается дыхание, пульс отдаёт вибрацией в ушах. А Ллойд, он жмётся ближе, кажется, словно тонет от прикосновения к своему лицу. Его пальцы, что во время первого касания были ледяные, сейчас словно становятся теплее. — Ллойд... — напугано зовёт его Кай, надеясь, что парень поднимет голову.       И Монтгомери словно понимает, чего от него хотят. Он скользит взглядом вверх, останавливаясь на встревоженном лице Смита. Упирается в чужой живот подбородком и тянется к спине ладонями. — Тепло... Ты такой тёплый. — мычит, прижимаясь лицом к телу. — Так хорошо... — он не отдаёт отчёт словам. Говорит, кажется, много. И, похоже, сходит с ума. — Обними меня, пожалуйста. — переходит на тихий шёпот, медленно закрывая уставшие глаза.       Кажется, Ллойду давно не было настолько хорошо. Он чувствует приятную усталость во всём теле и почему-то начинает хотеть спать. Монтгомери тихонько зевает и трётся лбом об живот Кая. Ещё раз просит себя обнять, всё же получая слабые, но тёплые объятия.       Ния постепенно начинает приходить в себя. Она замечает лёгкое, едва заметное покраснение кончиков ушей у Ллойда. Понимает, что может вздохнуть. Девушка подходит чуточку ближе, наблюдая за всё ещё обескураженным братом. — Ты мог стать смертельным касанием, но стал исцелением. — оповещает. — Идите в комнату, Кай, и проследи, чтобы Ллойда никто не касался. — Да, хорошо.       Смит помогает парню подняться на ноги. Он довольно улыбается, отмечая, что Ллойд сейчас — словно маленький ребёнок, что лишь сильнее жмётся к нему. Монтгомери же не позволяет разорвать с собой контакт, утверждая, что чувствует себя прекрасно. Ему даже плевать на то, что ему всё ещё холодно, ведь чувствует тепло только в местах, где Кай касается его.       Смит повёл Ллойда к лестнице. Ния смотрела в спину уходящих парней. Слушала их шаги. И смогла расслабленно выдохнуть лишь тогда, когда все звуки стихли. Она понимала, что теперь Гармадон поправится, но не знала как. Было лишь два способа вернуть утраченное тепло — терпеть или же переспать с тем, кто подарит тепло. Была ещё одна загвоздка, но, похоже, она не распространялась на этих двоих.