Постоянные величины

Книжная лавка в это время суток была почти пуста. Хозяин, старый гном, дремал за прилавком, не обращая внимания на двух женщин в плащах. Здесь пахло старой бумагой, кожей и пылью — запахом времени, которое замерло на полках. Фея уверенно прошла вглубь, к стеллажам из темного дерева. Она знала это место как свои пять пальцев. — Вот они, — она вытянула тонкий томик в бархатном переплете без названия на корешке. — Стихи южных долин. Гарольд запретил их десять лет назад, считая их «слишком вольнодумными для стабильного общества». Лилиан приняла книгу. Она открыла её наугад и прочитала несколько строк про себя. Это была поэзия о ветре, о телах, сливающихся в танце, о страсти, которая не знает границ и титулов. Лилиан почувствовала, как по коже пробежал холодок. — Он запретил их не из-за политики, — тихо сказала Лилиан, закрывая книгу. — Он запретил их, потому что они заставляют чувствовать себя... живой. А живыми людьми трудно управлять. — Именно, — Фея подошла ближе, заглядывая ей в глаза. — Ты всё это время была идеальным механизмом, Лили. Но механизмы не читают стихи под покровом ночи. Они стояли в узком проходе, между рядами книг, и тишина лавки казалась плотной, почти осязаемой. Лилиан чувствовала, как привычные барьеры, которые она выстраивала годами, рассыпаются. Здесь, в этом пыльном углу, она не была Королевой, обязанной соответствовать ожиданиям мужа и народа. — Почему ты это делаешь? — спросила Лилиан. — Почему ты тратишь время на меня, когда у тебя есть целая империя? Фея улыбнулась, и в её взгляде не было и тени деловой хватки. Только искренность, которую Лилиан видела так редко. — Потому что империя — это просто камни и золото, Лили. А ты — это единственное, что в этом королевстве еще способно меня удивить. Я помню тебя другой, и я хочу, чтобы ты сама вспомнила ту женщину. Она протянула руку и аккуратно поправила выбившийся локон из-под капюшона Лилиан. Прикосновение было мимолетным, но оно обожгло сильнее, чем любые слова. Лилиан не отстранилась. Напротив, она почти неощутимо качнулась навстречу. — Нам пора возвращаться, — прошептала Лилиан, хотя меньше всего ей хотелось сейчас идти в холодный пустой замок. — Пора, — согласилась Фея. — Но это не значит, что прогулка окончена. Они вышли на ночную улицу. Воздух стал свежее, небо — глубже. Когда они подошли к потайной калитке сада, Лилиан остановилась. Она всё еще держала запрещенную книгу в руках, прижимая её к груди. — Спасибо за этот час, — Лилиан посмотрела на Фею. — Это был только аперитив, дорогая, — Фея коснулась её руки на прощание. — Завтра я пришлю тебе приглашение на осмотр моей новой оранжереи. Там цветут орхидеи, которые раскрываются только при лунном свете. Гарольд, я уверена, будет слишком занят очередным отчетом по налогам, чтобы составить нам компанию. Лилиан кивнула, чувствуя странную легкость. Она вошла в сад, и звон калитки за спиной прозвучал для неё как начало чего-то нового, необратимого и пугающе прекрасного. Гарольд действительно был занят, и впервые в жизни Лилиан была этому искренне рада.