Постоянные величины

Затишье оборвалось в четверг, когда на окраине болота был найден не гонец, а «подарок». На старом пне у пограничной ивы кто-то оставил корзину, накрытую расшитым золотом шелком. Внутри не было писем или угроз — только двенадцать безупречных красных яблок и флакон редчайшего парфюма с ароматом «Королевской лилии». Лилиан узнала этот запах мгновенно. Так пахло в её будуаре в Тридевятом. Но здесь, на фоне запаха торфа и мокрой коры, аромат казался чужеродным и удушливым. — Гарольд? — коротко спросила Фея, брезгливо рассматривая корзину. — Нет. Гарольд прислал бы чертежи или жалобу на поваров. Это стиль Совета, — Лилиан нахмурилась. — Это «мягкое напоминание». Они показывают, что знают, где мы, и что комфорт, от которого мы отказались, всё еще ждет нас. Или преследует. Интрига просочилась в их быт не с криками, а с тихим шепотом слухов, которые приносили залетавшие на болото вороны-почтальоны. Оказалось, что в столице начали чеканить монеты с изображением «Пустого Трона». Народ шептался, что Королева бросила их ради «темного колдовства на болотах», а Фея-Крёстная намеренно лишила королевство магии, чтобы вызвать кризис цен. — Они настраивают против нас людей, — Фея расхаживала по хижине Шрека, и её шаги снова стали резкими, расчетливыми. — Это классическая двухходовка. Сначала — соблазн в виде яблок и духов, затем — угроза народного бунта. Они хотят, чтобы мы вернулись из страха за Фиону и детей. Вечером того же дня к костру пришел Шрек. Он выглядел хмурым. — В деревне у мельницы не продали муку. Сказали, что «болотным ведьмам» кормить детей не положено. Фиона расстроена. Лилиан почувствовала, как внутри закипает холодная, королевская ярость. Она слишком долго играла по правилам приличия, но сейчас правила изменились. Интрига пришла в дом её дочери, и это было чертой, которую Совету переходить не следовало. — Они думают, что мы просто сбежали, — Лилиан посмотрела на Фею. — Они думают, что мы слабы, потому что у нас нет охраны и штата секретарей. — О, — губы Феи искривились в опасной улыбке, которую Лилиан видела лишь в те моменты, когда Крёстная собиралась поглотить конкурента целиком. — Они забыли, кто учил их этим самым интригам. Если они хотят игры теней — они её получат. Но играть мы будем на нашем поле. Фея достала из-под кровати пыльный ящик, который не открывала с момента приезда. Внутри не было палочки, но лежали запечатанные флаконы с «истинным зрением» и старая карта подземных коммуникаций столицы. — Шрек, — позвала она огра. — Мне нужно, чтобы ты передал весточку Чармингу. Скажи ему, что пришло время для его самой главной роли. Роли «разочарованного наследника», который внезапно находит в архивах Совета интересные счета за подкуп уличных глашатаев. Лилиан встала рядом с ней. — А я напишу Гарольду. Но не как жена. А как соправительница, которая напоминает, что половина казны всё еще юридически принадлежит мне. И если Совет продолжит свои игры — я потребую раздела имущества. Прямо сейчас. Мирная жизнь на болоте не закончилась, но она обрела новый привкус — привкус железа и стратегии. Интриги пришли в их жизнь, надеясь сломить их, но они не учли одного: на свободе две самые влиятельные женщины королевства стали куда опаснее, чем когда они были связаны этикетом. Болото начало готовиться к ответному ходу.