Автокатастрофа

3Это был один из тех вечеров, когда напряжение между ними можно было буквально резать ножом. В небольшой комнате загородного дома, где они обычно обсуждали свои дела, сейчас было невыносимо душно от взаимных упреков. — Ты хоть раз можешь подумать о ком-то, кроме своих дурацких загадок и видео?! — Джон резко встал из-за стола, едва не опрокинув кружку с остывшим кофе. Его глаза пылали от ярости. — Мы чуть не погибли там, Линч! Буквально вчера! Тебе вообще плевать на наши жизни? Линч даже не поднял взгляда от экрана ноутбука. Он лишь сильнее сжал челюсти, стараясь сохранить внешнее спокойствие, которое сейчас только сильнее бесило его приятеля. — Я никого не заставлял туда идти, Джон, — глухо и неестественно спокойно ответил Линч. — Ты сам вызвался. И прекрати истерику, мы выбрались, все живы. Это часть нашей работы. — Нашей работы?! — Джон сорвался на крик. — Это твоя мания, Линч! Ты готов лезть в любую чертову петлю ради пары кадров и просмотров! Ты стал просто бездушным роботом, которому наплевать на друзей! Линч наконец оторвался от монитора. Его взгляд был холодным и колючим, как лед. — Если тебя что-то не устраивает, Джон, — медленно, с расстановкой произнес он, — дверь там. Тебя здесь никто силой не держит. Не нужно строить из себя героя и мученика. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Джон несколько секунд просто смотрел на друга, тяжело дыша и не веря тому, что только что услышал. Обида и злость душили его. — Отлично, — наконец тихо, но с угрозой выплюнул Джон. — Раз я тебе так мешаю — я ухожу. И больше на мою помощь даже не рассчитывай. Разбирайся со своими монстрами сам. Он резко развернулся, схватил со стула свою куртку и быстрым шагом направился к выходу. Спустя пару секунд Линч услышал, как внизу с оглушительным грохотом захлопнулась входная дверь. Линч остался сидеть в полной темноте, тупо глядя на светящийся экран. В груди противно защемило, но гордость не позволила ему встать и побежать вслед за другом. Джон летел по ночной трассе, вцепившись в руль до побелевших костяшек. В салоне стоял гул от рева мотора и бешеного стука его собственного сердца. Обида душила, перехватывая горло. В глазах стояли жгучие слезы, которые он яростно смахивал ладонью, оставляя на лице влажные разводы. Плевать ему. Ему на все плевать. Эта мысль пульсировала в висках навязчивым ритмом. Он даже не заметил, как стрелка спидометра перевалила за опасную отметку. Нога сама давила на газ, словно пытаясь уехать как можно дальше от холодного взгляда Линча. Внезапно асфальт на крутом повороте сменился скользкой смесью из грязи и мелкого гравия. Машину ощутимо тряхнуло на обочине. Джон на долю секунды отвлекся, чтобы в очередной раз смахнуть слезы. Этого мига хватило. Правое переднее колесо с глухим ударом провалилось в глубокую рытвину. Руль бешено рвануло из рук. Джон испуганно вскрикнул, пытаясь вернуть контроль над управлением, но было уже слишком поздно. Машину весом больше тонны закрутило на мокрой дороге и боком понесло прямо в кювет. Время вокруг словно замедлило свой ход, превратившись в густую, кошмарную патоку. Сначала раздался истошный, режущий слух визг тормозов. Покрышки тщетно пытались зацепиться за скользкий грунт. Затем фары автомобиля выхватили из кромешной тьмы огромный, неподвижный ствол старого дерева. Осознание неминуемого удара ледяной волной накрыло сознание Джона. Он только и успел выдохнуть, инстинктивно бросая руль и закрывая лицо руками. Раздался оглушительный, сокрушительный треск разрываемого металла и бьющегося стекла. Передок машины буквально обнял вековое дерево. Капот вздыбился гармошкой, а лобовое стекло взорвалось миллионами сверкающих осколков, хлынувших в салон. Джона с силой швырнуло вперед. Ремень безопасности больно врезался в грудь, выбивая из легких весь воздух, а сработавшая подушка безопасности с глухим хлопком встретила его голову. В следующее мгновение все стихло. Лишь где-то под капотом шипел пробитый радиатор, да жалобно и бессмысленно пищала электроника разбитой панели. Джон повис на ремнях, медленно погружаясь в темноту беспамятства, а по его лицу, смешиваясь со слезами, потекла первая струйка теплой крови. ..... Джон резко распахнул глаза от прилива крови к голове. Всё вокруг выглядело пугающе неестественно. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать страшную реальность: машина после удара перевернулась, и теперь он висел вниз головой, удерживаемый только ремнем безопасности. Всё тело пронзила тупая, ноющая боль. В салоне пахло жженой резиной, бензином и порохом от сработавших подушек. Вокруг стояла звенящая тишина ночного леса, нарушаемая лишь треском остывающего металла. Джон попытался пошевелиться, но грудь сковал железный обруч — ремень намертво врезался в тело под весом его собственного веса. Дышать в таком положении было невероятно тяжело. Парень попытался поднять руку, чтобы дотянуться до замка ремня. Левая рука послушалась, хоть и отозвалась болью, а вот правая оказалась намертво зажата между смятой крышей и деформированной приборной панелью. Джон дернулся, и новая волна дикой, ослепляющей боли заставила его вскрикнуть. — Помогите… — хрипло, едва слышно прошептал он в пустоту. Голос не слушался, пересохшее горло саднило. Он был совершенно один на глухом участке дороги, заблокированный и беспомощный. Телефон наверняка вылетел через разбитое окно или затерялся где-то на засыпанном осколками потолке, который теперь служил полом. Джон закрыл глаза, пытаясь справиться с накатывающим страхом. Он тяжело, прерывисто дышал, борясь с нарастающим давлением в голове. Силы стремительно покидали его, и сознание снова начало ускользать, затягивая в темную бездну. Джон снова открыл глаза. Пульсирующая боль в висках усилилась из-за прилива крови к голове. Он понимал, что долго так не протянет. Нужно было выбираться любой ценой. Он сосредоточился на зажатой правой руке. Боль при малейшем движении была адской, но парень закусил губу до крови и потянул предплечье на себя. Металл и пластик не поддавались. Джон сделал глубокий вдох, который отозвался резью в ребрах, и рванул руку изо всех сил. Сдавленный крик вырвался из его груди, но искореженная обшивка скрежетнула, и рука выскользнула из капкана. Она сильно затекла и кровоточила, но теперь он мог ею двигать. Оставалась главная преграда — ремень безопасности. Джон висел на нем всем своим весом. Он поднял дрожащую левую руку к замку возле бедра. Пальцы онемели и плохо слушались в темноте перевернутого салона. Джон нащупал пластиковый корпус фиксатора. Нащупал заветную красную кнопку. Вдруг его пронзила пугающая мысль: если он сейчас нажмет на нее, то просто рухнет вниз на потолок, усыпанный острыми осколками лобового стекла, и может сломать шею. Джон быстро сориентировался. Он уперся свободной правой рукой и согнутыми ногами в потолок машины, чтобы хоть как-то смягчить падение. Напрягая последние силы в затекших мышцах, он большим пальцем левой руки с силой вдавил кнопку замка. Раздался металлический щелчок. Ремень резко освободил его тело, и Джон с глухим стоном рухнул вниз, больно ударившись плечом о засыпанный стеклом потолок. Джон лежал неподвижно, боясь даже вздохнуть. Острые осколки лобового стекла больно впивались в ладони и щеку через ткань куртки. Сверху, из темноты того, что раньше было полом, продолжали срываться и падать мелкие пластиковые детали и капли какой-то технической жидкости. В перевернутом мире салона царил хаос. Все вещи, которые раньше лежали в бардачке и карманах, теперь были погребены под ним или разбросаны вокруг. — Живой… — выдохнул Джон. Голос прозвучал пугающе чужо и хрипло в замкнутом пространстве. Голова продолжала гудеть от долгого пребывания вниз тормашками, а перед глазами все еще плясали темные круги. Но парень понимал: оставаться здесь нельзя. Запах бензина становился все отчетливее и резче, забивая легкие. Машина могла вспыхнуть в любой момент от малейшей искры в поврежденной проводке. Превозмогая жгучую боль в ребрах и ноющих мышцах, Джон попытался перевернуться на живот. Опираясь на израненные руки, он медленно, сантиметр за сантиметром, пополз по засыпанному стеклом потолку в сторону разбитого бокового окна. Каждый скрежет осколков под его телом отдавался эхом в голове. Внезапно его ладонь наткнулась на что-то гладкое и холодное среди мусора. Джон замер, затаив дыхание. Пальцы судорожно ощупали предмет. Это был его мобильный телефон. Треснувший экран на долю секунды слабо мигнул тусклым синеватым светом и тут же окончательно погас. Батарея села или отошла от удара. Надежда на быстрый звонок и спасение рухнула так же быстро, как и появилась. Запах бензина становился всё более резким, а в районе искореженного капота раздался сухой, пугающий треск. Джон замер, вглядываясь в темноту под приборной панелью. Из глубины моторного отсека потянулась тонкая, едва заметная струйка едкого серого дыма. Вслед за ней проскочила яркая искра. Малейшее промедление теперь означало верную гибель. Паника ледяной волной смыла остатки слабости. Джон судорожно рванулся вперед, превозмогая жгучую боль в зажатых ребрах. Опираясь на израненные ладони, он пополз по засыпанному стеклом потолку к проему разбитого бокового окна. Каждый сантиметр давался с невероятным трудом. Осколки впивались в кожу, а искореженный кузов жалобно стонал от каждого его движения. Добравшись до оконного проема, парень попытался высунуть голову наружу. Пространство между землей и машиной оказалось пугающе узким. — Давай же, давай! — прохрипел он сквозь зубы. Джон выставил вперед левую руку и, упираясь плечом в землю, попытался протолкнуть свое тело через узкую щель. Куртка зацепилась за острый край рваного металла двери. Сзади снова что-то затрещало, и струйка дыма стала гуще, начиная заполнять перевернутый салон. Задыхаясь от кашля, Джон рванулся изо всех сил, буквально разрывая ткань куртки. Скрежет металла о камень больно резанул по ушам, но он наконец-то вывалился наружу, на холодную, влажную лесную землю. Он тяжело дышал, уткнувшись лицом в прелую траву, пока позади него разбитая машина продолжала тихо шипеть и дымиться. Джон лежал на сырой лесной земле, жадно, со свистом хватая ртом холодный ночной воздух. Легкие горели от вдохов, смешанных с едким дымом. Сзади, в искореженном чреве перевернутого автомобиля, раздался отчетливый сухой треск и глухой хлопок. Из-под смятого капота, жадно облизывая ветки старого дуба, вырвался первый настоящий язык ярко-оранжевого пламени. Запах горящей резины и вытекающего бензина мгновенно усилился. Джон понимал: машина может взорваться в любую секунду. Превозмогая ослепляющую боль в сломанных ребрах, он заставил себя двигаться. Парень перевернулся на живот и пополз прочь от горящего факела. Он судорожно цеплялся пальцами за влажную прелую траву, за торчащие из земли корни деревьев, из последних сил подтягивая свое изломанное, тяжелое тело. Острые ветки царапали лицо, а каждый метр давался с таким трудом, что перед глазами плыли багровые круги. Отползя на безопасные, как ему казалось, десять метров, Джон окончательно выбился из сил. Он перевернулся на спину и бессильно затих, глядя в темное ночное небо сквозь кроны деревьев. Силы стремительно покидали его, веки тяжелели, а сознание начало медленно погружаться в спасительное небытие. И именно в этот ускользающий момент, сквозь нарастающий гул и звон в ушах, он услышал далекий, прерывистый, но такой долгожданный звук завывающей сирены. В это же самое время по темной загородной трассе на бешеной скорости мчался автомобиль Линча. Злость, бушевавшая в нем во время ссоры, бесследно испарилась, оставив после себя лишь липкий, удушающий страх. Когда Джон перестал отвечать на непрекращающиеся звонки, Линч не выдержал. Гордость была растоптана тревогой за жизнь лучшего друга. Он бросил ноутбук, схватил ключи и рванул по маршруту, которым должен был ехать Джон. Сердце Линча бешено колотилось о грудную клетку. Он до боли сжимал руль, вглядываясь в темноту перед капотом и молясь лишь об одном — только бы успеть, только бы с ним все было в порядке. Вдруг за очередным крутым поворотом фары его машины выхватили жуткую, апокалиптическую картину. В кювете, ярко освещая лес зловещим пламенем, полыхал перевернутый автомобиль Джона. А рядом с ним уже пульсировали яркие красно-синие проблесковые маячки кареты скорой помощи, которая по счастливой случайности возвращалась с дальнего вызова по этой глухой трассе. Линч резко ударил по тормозам, чувствуя, как внутри все оборвалось от сковывающего ужаса. Линч выскочил из машины, даже не заглушив мотор. Дверь осталась распахнутой настежь. Он побежал к краю обочины, спотыкаясь и скользя по мокрой траве. В лицо ударил жар от полыхающего автомобиля, а легкие перехватило от едкого запаха гари и бензина. — Джон! — закричал Линч, и в этом крике было столько первобытного ужаса и отчаяния, сколько он не испытывал ни в одной из своих самых жутких заброшек. Его взгляд метался по искореженному, охваченному огнем кузову. Салон полыхал. Внутри никого не было видно из-за плотного черного дыма. Самая страшная мысль на секунду парализовала его: «Не успел». — Мужчина, стойте! Туда нельзя, она сейчас рванет! — крикнул один из медиков, бегущий от машины скорой помощи с носилками и аптечкой. Но Линч никого не слышал. Он бросился вокруг пылающего остова, судорожно вглядываясь в темноту за пределами огненного круга. Глаза слезились от дыма, сердце колотилось где-то в горле. — Джон! Отзовись! — снова закричал он, срывая голос. И тут его взгляд зацепился за странный след на примятой траве. Словно кто-то волочил что-то тяжелое. Линч бросился по этому следу в глубь леса, прочь от огня. Буквально через десять метров его фонарик выхватил из тьмы лежащий на земле силуэт. Это был Джон. Он лежал на спине, неестественно бледный в свете фонаря. На лице запеклась кровь, куртка была разорвана в клочья, а веки оставались плотно сомкнутыми. Он не двигался. Линч упал на колени рядом с ним прямо в грязь. Его руки дрожали так сильно, что он с трудом смог приложить пальцы к шее друга, пытаясь нащупать пульс. Секунды ожидания показались ему вечностью. — Пожалуйста, только живи... — шептал Линч, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — Прости меня, слышишь? Прости меня, придурка. Только не умирай! И тут под пальцами раздался слабый, редкий, но отчетливый толчок. Живой.