Немая свобода

J стояла у двери кабинета. Неподвижно. Как будто не ждала ничего. И не спешила. Арест был завершён. Оставалось оформить. Она уже собиралась уйти, когда её остановили. — J! Голос. Слишком живой для этого места. Она повернула голову. Медленно. — Пойдём обедать! — N уже стоял рядом, улыбаясь так, будто ничего в мире не могло пойти не так. — Ой… точнее ужинать. Точнее.. — Мы поняли, N, — перебила его V, закатив глаза. Она стояла чуть в стороне, опираясь на стену. Расслабленно. Очень непринуждённо. — Ну так что, J? — продолжила она. — Или ты опять предпочтёшь бумажную волокиту? J посмотрела на них. Не сразу отвечая. Взгляд задержался на N. Чуть дольше. Потом — на V. — Отчёт обязателен, — спокойно сказала она. N чуть поник. Едва заметно. — Но…— демонтажница посмотрела на понурого напарника, — он подождёт. Вот теперь реакция. Улыбка вернулась. Сразу. Слишком быстро. — О, отлично! — N оживился. — Я знал, что ты не откажешься! V фыркнула. — Не обольщайся. Она просто считает, что ты станешь менее раздражающим после еды. — Это тоже вариант! — без тени сомнения согласился он. J уже двинулась вперёд. Они автоматически пошли следом. Коридор был тихим. Слишком тихим. И только на секунду, проходя мимо двери, за которой остался P-F… J чуть замедлилась. Совсем немного. Почти незаметно. Взгляд скользнул в сторону. Не задерживаясь. И она пошла дальше. Как будто ничего не произошло. Но внутри уже всё было учтено. Зафиксировано. И отложено. Помещение для “приёма пищи” было освещено мягче, чем коридоры. Не из уюта. Из практичности. Металлические столы. Чистые. Никаких украшений. Никаких лишних деталей. Только функциональность. На столе уже стояли контейнеры. Запечатанные. Подписанные. N сел первым. Как всегда. Слишком быстро. — Так, ну… — он хлопнул ладонями по столу, будто пытался задать настроение. — Сегодня у нас… эм… Он прищурился, читая маркировку. — О, отлично. “Рабочий дрон, модель стандартная”. Люблю классику. V фыркнула, садясь напротив. — Ты говоришь так, будто выбираешь десерт. — Ну… — он пожал плечами, открывая контейнер. — Надо же как-то к этому относиться. Крышка щёлкнула. Запах масла. Тёплого. Свежего. V даже не стала тянуть. Она наклонилась вперёд почти сразу. Движение — резкое. Инстинктивное. — В отличие от тебя, я не притворяюсь, — пробормотала она, не отрываясь. N на секунду замолчал. Потом снова улыбнулся. Чуть натянуто. — Я не притворяюсь. Я адаптируюсь. — Это называется “отрицание”, — лениво отозвалась V. J села последней. Аккуратно. Ровно. Открыла контейнер. Без лишних движений. Она не спешила. Не тянулась первой. Не делала пауз ради эффекта. Просто ела. Как выполняют задачу. — Питание необходимо для стабилизации, — спокойно сказала она. — Эмоциональная реакция не влияет на результат. — Скучно, — отозвалась V. — Эффективно, — поправила J. N тихо усмехнулся. — Вы когда-нибудь пробовали… ну… не думать об этом как о работе? — Ты сейчас серьёзно? — V подняла взгляд. — Нет, — сразу ответил он. — Но звучало неплохо. Демонтажник пару минут решил посидеть молча. Его лицо выражало задумчивость, будто он пытался что-то вспомнить. Наконец дрона будто осенило, и он резко повернулся к начальнице. — А где P-F? Я искал его чтобы пригласить с нами, но его не было на смотровой площадке, — N по щенячьи наклонил голову. — На допросе — быстро и без раздумий ответила демонтажница. — Доигрался все таки птенчик, — промямлила V. N на секунду замер. Не резко. Почти незаметно. Но движение остановилось — раньше, чем должно было. — На допросе? — переспросил он, уже тише. Как будто надеялся, что ослышался. J не подняла взгляд. — Да. Одно слово. Без деталей. V лениво откинулась назад, взяла конечность какого-то дрона. — Ну, значит, сегодня без нашего местного цирка, — пробормотала она. — Он… что сделал? — спросил он. J спокойно отпила. Без спешки. — Нарушение протокола. — Какое именно? Теперь она подняла взгляд. — Достаточное. Ответ лёг ровно. Без давления. Но разговор на этом закончился. N кивнул. Медленно. Снова сделал глоток. На этот раз — быстрее. V даже не пыталась притворяться. Она пила резко, почти жадно, будто это единственный момент, когда можно не думать. — Если его отправили на допрос, значит, он опять решил быть умнее системы, — сказала она. — Ничего нового. — А можно все таки поинтересоваться, что он сделал? — осторожно спросил у начальницы демонтажник. — Дотпустил постороннего дрона на территорию стационара, а после не принял нужные меры по задержанию инородного, — J устало закатила глаза на напарника. — N это не наше дело. Ни ты, ни я, ни V не должны вмешиваться в это. Я получила приказ его задержать. Я выполнила задачу. Насколько справедливо это было решаю уже не я. Я лишь хочу чтобы нас троих не трогали. От такого признания даже V замерла посмотрев на подругу. Они с N переметнулись взглядами. — Не думаешь, что ты много на себя берёшь? — тихо спросила V. Тишина. J не ответила сразу. Она просто посмотрела на неё. Ровно. Без раздражения. — Нет, — сказала она. Одно слово. И в нём не было ни сомнения, ни попытки смягчить. V прищурилась. — Ты сейчас серьёзно? — голос стал тише. Уже без привычной насмешки. — Ты наверняка сейчас чувствуешь себя плохо. Я бы не была в хорошем расположении духа если бы знала что повязала невиновного... — Я выполнила приказ, — перебила J. — Как и должна. — Удобно, — бросила V. — Всегда можно спрятаться за “должна”. N перевёл взгляд с одной на другую. — Эй… — он попытался вмешаться. — Может, не— — Ты тоже так считаешь? — перебила V, не отрывая взгляда от J. N замер. Вот теперь по-настоящему. Он открыл рот. Закрыл. — Я… — начал он. — Я просто думаю, что... — слова не собирались. Он глубоко выдохнул. — Он же не сделал ничего такого, — тихо сказал он. — Он просто… не стал стрелять. Пауза. J посмотрела на него. Дольше, чем обычно. — Именно, — ответила она. И это “именно” прозвучало хуже, чем “ты не прав”. N опустил взгляд. Пальцы сжались на краю стола. — Это же не ошибка, — почти шёпотом сказал он. — Это… Он не договорил. Потому что сам понял. J не стала помогать. — В этом мире нет категории “почти правильно”, — спокойно сказала она. — Есть выполнено. И не выполнено. V усмехнулась. Но без радости. — А ты у нас, значит, идеальное “выполнено”, да? — Я — стабильное, — ответила J. — И пока я такая — нас не трогают. Вот теперь тишина. Настоящая. N больше не смотрел на неё. V тоже. Потому что это была не угроза. И не оправдание. Это было условие. — А мы нет… — почти шёпотом сказала V, поднимаясь. — Мы делаем это только ради тебя. Только ради тебя, Тессы и Син! — она не смотрела на неё. — Ты хоть понимаешь, что по факту мы все играем роли, чтобы не подставлять под удар Тессу? Пауза. Шаг. — А что будет с Син, если мы начнём бунтовать? — теперь она повернулась. Резко. — Конечно мы будем вести себя как паиньки! N замер. Опять. Он перевёл взгляд на J. Будто ждал, что она… скажет что-то другое. Не сказала. J смотрела на V. Ровно. Без колебаний. — Именно, — ответила она. Одно слово. И в этот раз оно было холоднее. V дернулась. — Не смей, — тихо сказала она. — Не смей делать вид, что это всё нормально. — Я не делаю вид, — спокойно ответила J. — Я принимаю условия. N тихо выдохнул. Как будто его ударили. Не физически. — Это не “условия”, это... — он запнулся, — это клетка. J перевела на него взгляд. — Да, — согласилась она. — И пока мы в ней — мы живы. Тишина. V сжала кулаки. Сильно. — А P-F? — резко бросила она. — Он тоже “жив” сейчас, да? Вот здесь. Маленькая пауза. Едва заметная. Но она была. — Его действия привели к последствиям, — сказала J. — Не надо, — перебила V. — Не надо этой твоей… формулировки. Скажи нормально. Тишина. J не отступила. — Он нарушил протокол, — повторила она. — Он не стал стрелять в дрона! Такого же дрона как мы! — сорвалась V. И вот теперь — тишина стала другой. N даже не попытался её остановить. Потому что сам хотел услышать ответ. J смотрела на них обоих. — Он не стал выполнять приказ, — сказала она. И это звучало как приговор. V коротко рассмеялась. Сухо. — Разницы ноль, да? — Для начальства — да. — А для тебя? Пауза. Длиннее, чем нужно. И вот это было самое опасное место. J чуть наклонила голову. — Для меня важно, чтобы вы двое остались здесь. Целыми. Ещё тише. V замерла. N поднял взгляд. И вот теперь стало понятно: она не оправдывается. Она выбрала. И этот выбор… никому из них не нравится. — Может прав был P-F когда говорил о тебе как о розе, — демонтажница направилась к выходу, — Твоя красота пленит... Но ты слишком острая.