Удержи меня

Никогда не знаешь, к чему может привести случайная встреча. Маленький граф Горик, бежал по лесу, сломя голову, не уделяя должного внимания окружающей среде, за что и поплатился. Он упал. Споткнулся о корень, завертелся, и канава, грязная, глубокая, холодная, приняла его в свои объятия вместе со сломанной ногой. Боль была дикой, и Дикон сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации любой ребёнок — заплакал. А потом над канавой возникла тень, и через мгновение его вытащили за шкирку, как нашкодившего щенка. — Ну и куда это Вы так спешили, молодой человек? — раздался приятный глубокий голос. Ричард поднял заплаканное лицо и замер. Над ним стоял мужчина — высокий, темноволосый, с острыми чертами лица и пронзительными глазами глубокого синего цвета. Он говорил с каким-то странным акцентом, которого Ричард никогда не слышал. — Я... я... — Ричард почти ничего не мог сказать от боли. — Нога болит. Мужчина нахмурился, присел на корточки, осторожно ощупал ногу, отчего Ричард заскулил громче. — Сломана, — констатировал незнакомец. — Ну и где же обитают столь быстрые и невнимательные юноши? — В замке, — шмыгнул носом Ричард и махнул рукой в нужном направлении. — Я Ричард, граф Горик. Сын Эгмонта Окделла. Было видно, что прописанные этикетом слова даются мальчику тяжело, поэтому дальше его не стали расспрашивать. Вместо этого мужчина поднялся, и в следующий миг Ричард уже располагался у него на руках . При этом его держали так бережно и крепко, словно он являлся самой дорогой драгоценностью, а не перепачканным в грязи мальчишкой. — Что ж, господин граф, будете указывать мне дорогу, а то ещё заблудимся и нам уже никто не поможет,— незнакомец улыбнулся, но в его глазах виделась тревога. Всю дорогу до замка Ричард смотрел на профиль своего спасителя и думал, что это, наверное, самый красивый человек на свете. Красивее папы. Красивее мамы. Красивее всех людей, что Дикон видел во всём Надоре. То ли дело в его необычной внешности, то ли в поступке, но для Дика он стал примером идеального человека Чести, на которого хотелось равняться. Мужчина передал его напуганным родителям, которые немедленно вызвали лекаря, а сами удалились в кабинет. Ричард больше не видел незнакомца в тот день, но запомнил его навсегда. Имя он тоже запомнил — услышал, когда мать, бледная и злая, прошипела отцу: «Это Алва. Рокэ Алва. Что ты теперь будешь делать?». После этого случая в замке словно поселилась тень. Отец хмурился, мать нервничала, а на Ричарда стали смотреть как-то странно — жалостливо, тревожно, словно он был обречён на что-то ужасное. — Ты — Предназначенный, — сказала ему однажды няня, старая женщина, знавшая много разных историй. — Существует легенда, что если один из потомков абвения спасёт жизнь другом, то их судьбы сплетутся в единую. И это связь никак не разорвать. Как печать на конверте означающая род отправителя. И на тебе теперь стоит его печать. — И это значит...— не понял Ричард. — Ты принадлежишь ему, дитя. Ну, если верить легендам,— на этих словах Нэн взъерошила волосы мальчика. Ричард, конечно, ничего не понял, но на всякий случай улыбнулся. Он был маленьким, и верить в сказки было так легко. Да и хотелось верить, что встреча с незнакомцем не будет последней. А потом случилось восстание. Ричард ничего толком и не понял. Просто в какой-то момент отец уехал, пообещав вернуться. Но вместо победы пришли королевские солдаты. Жизнь перевернулась с ног на голову. Надор из родного дома стал местом заточения. Мать сходила с ума — иначе это нельзя было назвать. Она днями и ночами твердила Ричарду, что он должен отомстить. Что Алва — убийца, злодей, проклятый кэналлиец, потомок Рамиро Предателя. — Ты убьёшь его, — шептала она, сжимая его плечи. — Поклянись, Ричард. Поклянись, что убьёшь его! — Клянусь, — отвечал мальчик, чтобы она отстала. Но в глубине души знал, что не сможет. Что-то внутри сопротивлялось этой клятве, кричало, что это неправильно. Но он заставлял себя молчать. Зачем причинять матери лишнюю боль?

***

День Святого Фабиана Ричард почти не помнил. Только лихорадочный жар, только боль в руке — крысиный укус воспалился и гноил, а мир плыл, теряя чёткость. Он стоял в шеренге, шатаясь, готовый упасть в любой момент. А потом он услышал голос. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой — такой знакомый, такой родной, такой желанный. Голос, который он запомнил на всю жизнь, потому что он звучал в его снах каждую ночь. — Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига выбираю себе в оруженосцы Ричарда Окделла. Ричард поднял голову. Сквозь пелену жара он увидел того самого мужчину — высокого, темноволосого, с поразительно синими глазами. Того, кто вытащил его из канавы много лет назад. Того, чьё имя мать повторяла как проклятие. Того, кого он должен был убить. И в этот момент в Диконе что-то перевернулось. Все предостережения и заветы матери, все клятвы о мести, все страхи — всё это исчезло, сгорело дотла, оставив одну-единственную, всепоглощающую мысль. Он хотел слушать этот голос вечно. Он хотел следовать за этим человеком. Всегда. Каждое мгновение своей жизни. Даже в Закат. Даже в Лабиринт. Куда угодно, лишь бы рядом, только с Ним. — Монсеньор, — прошептал Ричард, и его губы сами сложились в улыбку. Рокэ Алва, Первый маршал Талига, смотрел на своего нового оруженосца, который едва держался на ногах, но улыбался. И в этой улыбке было столько света, что у Ворона перехватило дыхание. «Вот Вы и попались, юноша, — подумал он, вспоминая старую легенду. — Даже не надейтесь теперь сбежать. Вы теперь мой. Навсегда». Он шагнул вперёд и подхватил теряющего сознание Ричарда. Безвольное тело приятно ощущалось в руках, пробуждая воспоминания десятилетней давности. Весь зал замер в ожидании продолжения. Рокэ окинул присутствующих оценивающим взглядом — народ ждал зрелища? Что ж, они его получат. — Думаю, раз церемония закончилась, то можно расходиться, верно, Ваше Величество? — с лёгкой ухмылкой поинтересовался Алва, не отводя взора от королевской четы. Фердинанд лишь удивлённо захлопал глазами. Лицо Катарины хоть и выражало смятение, но в глазах виделся ужас. Довольный произведённых эффектом, Рокэ удобно подхватил Ричарда на руки и направился к выходу. — Всего хорошего, господа. Дверь захлопнулась за невероятно довольным Первым маршалом. Теперь в жизни добавится много чего интересного, но если в ней будет это невезучее чудо, то всё будет хорошо. Судьба, кажется, давно всё решила за них.