Мы начали неправильно, иначе и быть не могло

После разговора с президентом у Леона впервые за долгое время появилось ощущение, что ситуация всё-таки начала сдвигаться с мёртвой точки. Он понимал, что освобождение Луиса не решится за пару дней. И пока система медленно переваривала произошедшее, Леон начал возвращаться к собственной жизни, если это вообще ещё можно было назвать жизнью. Он связался с координатором, уточнил ближайшие миссии и сумел выбить себе ещё несколько недель относительного затишья. Формально — восстановление после операции. Неформально — редкая возможность просто исчезнуть с радаров. Загородный дом встретил его почти нежилой тишиной. Леон бывал здесь от силы несколько месяцев в году, всё остальное время пространство стояло пустым: закрытые комнаты, идеально ровные поверхности, минимум вещей и ощущение временного убежища, а не настоящего дома. Первые дни он почти не думал, просто работал руками. Разбирал коробки. Что-то чинил. Выбрасывал ненужный хлам. Протирал пыль, скопившуюся за месяцы отсутствия. Иногда он ловил себя на том, что специально занимается мелочами, лишь бы не возвращаться мыслями к острову. Комнату для Луиса Леон подготовил почти машинально. Формально это называлось временным проживанием под наблюдением контактного агента. На деле Леон просто обустраивал место для человека, которому больше некуда было идти. Только самое необходимое: кровать, тумба, шкаф для одежды, настольный светильник, плотные шторы и кресло у окна. Обо всём остальном со временем тот мог позаботиться сам. Леон знал, что после пережитых событий человеку как никогда нужно ощущение нормальности. Возможность занять чем-то руки и голову. Он не представлял, как Луис отреагирует на всё это. Станет спорить? Окончательно замкнётся в себе? Но пока Леон решил не думать об этом слишком долго. Для начала нужно было просто дождаться его освобождения. Иногда по вечерам он сидел за кухонным столом, просматривая немногочисленные документы, которые ему всё-таки выдали на руки. В основном — краткие медицинские рекомендации и общие пометки о восстановлении после тяжёлого ранения. Лишь сухие медицинские формулировки: — ограничение нагрузки на правую руку; — физиотерапия плечевого пояса; — высококалорийное питание; — наблюдение у психиатра после тяжёлого травматического опыта. Леон перечитывал эти строчки по несколько раз, будто пытался заранее подготовиться к тому, к чему подготовиться было невозможно. За всё это время его дёрнули лишь однажды. Обычная короткая операция — сопровождение федерального свидетеля по делу о незаконной продаже биологических материалов. Никаких перестрелок, только многочасовая поездка, холодный склад на окраине города и напряжённое ожидание возможного нападения. Для кого-то подобное считалось тяжёлой сменой. Для Леона это ощущалось почти отпуском, особенно после случившегося недавно кошмара. Он вернулся домой поздно ночью и впервые поймал себя на странной мысли: ему не хотелось, чтобы дом снова оставался пустым. *** Ещё через несколько дней ему позвонила Эшли и предложила встретиться в одном из городских парков. Когда Леон приехал, то сразу заметил охрану: несколько человек в гражданском держались на расстоянии, внимательно отслеживая прохожих. Но стоило Эшли заметить его, как её лицо сразу изменилось. Она быстро подошла к Леону и крепко обняла, а большая часть агентов почти сразу рассредоточилась по территории или осталась ждать в машине, прекрасно понимая, кто именно сейчас рядом с дочерью президента. — Ты всё-таки пришёл, — тихо выдохнула Эшли. — А ты сомневалась? Она отстранилась и внимательно посмотрела на него. — Вообще-то да. Леон вопросительно приподнял бровь. Девушка же сунула руки в карманы пальто и медленно пошла рядом с ним по дорожке парка. — Я за тебя беспокоилась. И не была уверена, что тебя снова не отправили на очередную миссию. На губах Леона мелькнула слабая усмешка. — Попала в точку. Несколько секунд они шли молча. Ветер лениво шевелил ещё зелёные ветви деревьев, а где-то неподалёку слышались детские голоса. Настолько обычная картина, что после острова она казалась почти нереальной. — Как ты? — наконец спросил Леон. Эшли выдохнула. — Странно. Она немного помолчала, подбирая слова. — Иногда мне кажется, что всё уже закончилось. А потом я просыпаюсь среди ночи от малейшего шума и думаю, что снова в той церкви. Леон ничего не ответил, потому что слишком хорошо понимал, о чём она говорит. Девушка посмотрела на него внимательнее. — А ты? Он отвёл взгляд куда-то вперёд. — Бывало и лучше. Она тихо фыркнула. — Это самый «леоновский» ответ, который я слышала. Он лишь пожал плечами. Через некоторое время Эшли заговорила снова, уже гораздо тише: — Есть новости о Луисе? Леон замедлил шаг. — Мне сообщили только, что он всё ещё проходит обследования. Эшли нахмурилась и опустила взгляд. — Я постоянно думаю о нём. И мне кажется… он вообще не верит, что заслуживает жить дальше. Леон медленно выдохнул. — После всего произошедшего ему будет сложно поверить в обратное. Эшли помолчала ещё немного, потом неожиданно остановилась посреди дорожки. — Леон, когда его отпустят… ты пригласишь меня к вам, хорошо? Он перевёл на неё взгляд. Девушка нервно сжала рукава пальто. — Не хочу, чтобы Луис думал, будто после острова все просто забудут о нём… или посчитают обузой. Он молчал, чувствуя благодарность и облегчение от слов Эшли. *** Леон стоял у кассы небольшого круглосуточного магазина, машинально складывая покупки в пакет. Продукты, кофе, бутылки с водой, какие-то вещи для дома, на которые он раньше никогда не обращал внимания. Телефон завибрировал в кармане как раз в тот момент, когда кассир протягивал ему чек. Незнакомый номер. Леон ответил почти сразу. — Кеннеди. На другом конце послышался спокойный женский голос: — Агент Кеннеди, это медицинский центр Saint Matthew. Господин Серра переведён на амбулаторное наблюдение. Вы указаны как контактное лицо. На несколько секунд Леон просто замер посреди магазина, будто не сразу понял смысл сказанного. Затем взял в руки пакет и направился к выходу. — Что? — Его выписывают сегодня. Вы сможете забрать пациента в течение часа? В груди что-то резко сжалось. Он ждал этого разговора несколько недель, но теперь, когда момент наконец наступил, на душе почему-то стало только тяжелее. — Да, — коротко ответил Леон. — Скоро буду. Он отключил звонок и ещё некоторое время стоял неподвижно посреди парковки. Всю дорогу до клиники мысли путались одна за другой. Он пытался вспомнить: купил ли нормальную еду, достаточно ли дома обезболивающих, есть ли дополнительные бинты, не слишком ли холодно в комнате Луиса, нужно ли было заказать что-то ещё. И чем ближе Леон подъезжал к клинике, тем сильнее внутри нарастало напряжение. Он совершенно не представлял, в каком состоянии увидит Серру. *** Медицинский центр выглядел стерильно идеальным. Светлое стекло, металл, тихие коридоры, охрана на входе. Слишком спокойное место для людей, которых неделями держат после контакта с биологическим оружием. Леона встретили почти сразу. Проверили документы. Несколько подписей. Сухие инструкции врача. — Физическое состояние стабилизировано, но восстановление займёт значительно больше времени. Повреждение мышц и нервов оказалось серьёзнее, чем предполагалось. Леон слушал его внимательно, не перебивая. — Ему противопоказаны нагрузки, стресс и переутомление. Правая рука временно ограничена в движении. Сейчас главное — восстановление тканей и постепенная реабилитация. Леону протянули бумажный пакет с лекарствами. — Курс антибиотиков, обезболивающие, противовоспалительные препараты. Инструкции внутри. За новыми обращайтесь тут же. Он коротко кивнул. Врач немного помедлил, а потом добавил уже тише: — И постарайтесь следить, чтобы он ел. Почему-то именно эта фраза ударила сильнее всего. *** Луиса он увидел в конце длинного коридора на другом этаже. Тот сидел у стены возле палаты, слегка ссутулившись и глядя куда-то в пол. На нём была простая тёмная одежда, медицинский фиксатор удерживал правое плечо. За эти недели Серра осунулся ещё сильнее. Скулы стали резче, под глазами залегли глубокие тени, а отросшие тёмные волосы беспорядочно падали на лицо. На звук шагов Луис медленно поднял голову. Леон заметил папку с документами у него на коленях. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом на губах Серры появилась слабая усталая усмешка. — Ну надо же… всё-таки пришёл. Леон подошёл ближе. — Ждал кого-то другого? — Не то чтобы у меня был большой выбор. Голос звучал тихо и хрипло. — Готов ехать? Луис отвёл взгляд. — Насколько это вообще… возможно. Подняться получилось только со второй попытки. Когда тело качнуло в сторону, Леон машинально придержал его под здоровую руку, на что Луис сразу напрягся. — Я сам. — Вижу. Раздражение вспыхнуло почти мгновенно. — Не начинай, ковбой. — Тогда держись на ногах крепче. Луис шёл до парковки медленно, заметно прихрамывая от общей слабости. Леон старался не смотреть слишком явно, но всё равно замечал, как тяжело тот дышит и как периодически морщится от боли при любом резком движении корпуса. Уже у машины Луис потянулся к двери сам, но Леон всё равно открыл её раньше. — Спасибо, — почти сквозь зубы выдохнул Луис. В салоне возникла новая проблема — ремень безопасности. Несколько секунд Серра упрямо дёргал за него, всё сильнее раздражаясь от собственной беспомощности. Леон успел сесть за руль и молча потянулся через него, чтобы застегнуть ремень. Они оказались слишком близко, и Луис сразу отвернул голову к окну. — Как с ребёнком, санчо. Леон завёл двигатель. — Это лишь временно. Первые минут десять они ехали молча. Тишину разбивал только шум дороги, редкие сигналы машин и тихий стук дождя, начавшегося где-то по пути. Леон иногда незаметно смотрел на Луиса, что сидел, прислонившись виском к стеклу и прикрыв глаза. В какой-то момент Леон всё же произнёс: — По словам врача, тебе нужно больше питаться. Луис прочистил горло и, не открывая глаз, спросил: — Отпразднуем моё освобождение ... тройной порцией чизбургеров с острыми крылышками? — Вообще-то лёгким супом. На губах Луиса мелькнула едва заметная усмешка. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы напряжение внутри Леона немного ослабло. *** К дому они подъехали уже поздно вечером. Дождь почти закончился, а асфальт всё ещё блестел от влаги в свете фар. После остановки никто не сдвинулся с места. Луис сидел, прикрыв глаза и тяжело дыша, будто путь до дома окончательно вытянул из него остатки сил. Леон первым вышел из машины и открыл ему дверь. — Я помогу. Тот посмотрел на него и коротко усмехнулся: — У рыцарей нет выходных? Леон ничего не ответил, только подставил руку. На этот раз Луис не стал спорить, он медленно выбрался наружу, заметно напрягшись от боли. Его повело в сторону, но Леон крепче перехватил его под локоть. Дом стоял в глубине лесного участка, почти со всех сторон окружённый деревьями. Свет внутри горел только на первом этаже. Луис медленно огляделся. — Неплохо живут правительственные агенты. — Это ты ещё не видел ипотечные взносы. Серра тихо хмыкнул, но почти сразу поморщился. До входа они дошли медленно. Уже внутри Леон сразу забрал у него папку с документами и положил ключи на тумбу у стены. — Кухня дальше по коридору. Твоя комната вместе с личной ванной находятся напротив моей. Если ночью станет хуже — просто позови. Луис молча слушал, пытаясь стянуть обувь носком, чтобы лишний раз не наклоняться. — Лекарства нужно принимать по расписанию. Я распечатал рекомендации врачей и оставил у кровати. — Ну конечно, как же ещё. — Тебе нельзя таскать тяжёлое и делать многое самостоятельно. На этот раз Луис всё-таки посмотрел на него. — Ковбой, это лекция или угроза? Леон оглядел его с ног до головы и произнёс: — Пока только лекция. Он провёл его дальше по коридору и остановился возле одной из дверей. — Вот твоя комната. Несколько секунд Луис просто изучал интерьер. Обстановка была совсем простой. На тумбе он заметил стакан воды, распечатку с рекомендациями и упаковку лекарств. Он медленно вошёл внутрь, будто всё ещё не верил, что это действительно для него. — Подготовил всё заранее? — А ты хотел помочь? Серра ничего не ответил, только медленно опустился на край кровати, стараясь не тревожить плечо и руку. Леон некоторое время молча стоял в дверях, потом всё же заговорил: — Луис. Тот поднял взгляд. — Тебе не нужно пытаться делать всё самому. Если понадобится помощь — я рядом. На лице Серры мелькнуло что-то очень похожее на болезненную вину. — Ты и так... уже сделал слишком много. Леон посмотрел на него нечитаемым взглядом, а затем перевёл его на окно возле кровати, по стеклу которого стекали капли дождя. — А ты слишком много думаешь. *** Позже вечером Леон написал Эшли, что они добрались домой. Ответ пришёл почти сразу. «Слава богу. Как Луис?» Он несколько секунд смотрел на экран, прежде чем ответить: «Пока ему нужен покой. Я скажу, когда его можно будет навестить.» Через минуту пришло ещё одно сообщение: «Спасибо, что ты рядом с ним.» Ничего не ответив и убрав телефон в карман, он вернулся на кухню. Луис уже сидел за столом. Видимо, успел дойти туда сам, держась за установленные Леоном поручни, пока он переписывался с Эшли. На столе стояли тарелки с горячим супом, салатом и стакан воды. Свет над кухонным островом был приглушённым, и в этой тишине дом впервые начал казаться жилым и даже немного уютным. Луис медленно взял ложку левой рукой. Движения выглядели неловкими и непривычными. Пальцы периодически подрагивали от усталости, а сам он морщился каждый раз, когда случайно напрягал правое плечо. Леон молча наблюдал за этим, но не выдержал и сказал: — Могу помочь. Луис даже не поднял взгляд. — Не надо. Я справляюсь. Ложка почти сразу тихо стукнулась о край тарелки, расплескав немного бульона. Леон промолчал, продолжив есть. Через какое-то время Луис всё же отложил ложку, не съев и трети супа, и устало откинулся на спинку стула. — Я всё. Леон поднялся и поставил тарелки к холодильнику, чтобы подать остатки на следующий день. Позже, когда лекарства были выпиты, а дом окончательно затих, Леон остановился возле комнаты Луиса. Дверь в ванную была открыта, тот стоял у раковины, собираясь чистить зубы. — Я не люблю повторяться, но если нужна помощь — скажи сразу. — Ковбой, я всё ещё способен... умыться самостоятельно. — Я серьёзно. — И я серьёзно. Луис тяжело вздохнул, как будто общение с Леоном и вся ситуация в целом доводили его до отчаяния. Леон ещё некоторое время смотрел на него, потом всё же коротко кивнул. — Ладно. Я у себя. Он ушёл в спальню, но дверь оставил приоткрытой. Сначала в доме стояла тишина, но потом раздался глухой стук. Следом — сдавленное болезненное шипение. Когда Леон вошёл в ванную, Луис стоял, тяжело опираясь левой рукой о раковину. На полу валялся тюбик зубной пасты, рядом — щётка. Он дышал слишком прерывисто, будто даже попытка наклониться едва не закончилась новым приступом. Леон без слов поднял их и протянул уже промытую щётку с пастой. После этого намочил полотенце тёплой водой и положил рядом с Луисом. Тот смотрел на всё это с каким-то опустошённым раздражением. — Не устал, санчо? Леон прислонился плечом к дверному косяку, следя за движениями Серры. — Нет. Луис наконец поднял взгляд и посмотрел на него через зеркало. Несколько секунд в ванной слышался только шум воды. Потом Луис всё же отвёл взгляд и тихо пробормотал: — Терпеть не могу, когда кто-то... стоит над душой. Уголок губ Леона едва заметно дёрнулся. После умывания Луис почти сразу добрался до кровати. Когда Леон уже был у двери, он сказал: — Спокойной ночи, санчо. Леон повернулся к нему, задержав взгляд на неудобной для сна позе. — И тебе, Луис. Позже, уже лёжа в собственной комнате, Леон так и не мог уснуть. Дверь он оставил открытой специально. Через пару минут из соседней комнаты донёсся приглушённый болезненный вдох. Следом — тихий кашель, будто Луис изо всех сил пытался его сдержать. Леон сразу напрягся, а рука машинально потянулась к краю постели. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, вслушиваясь в тишину за стеной. Ещё один короткий стон. Чёрт. Он заставил себя остаться на месте. По ту сторону коридора снова стало тихо. Леон медленно выдохнул и повернулся набок, продолжая смотреть в темноту.