From A New Perspective// С новой перспективы

Деннис Уитакер на протяжении большей части своей взрослой жизни относился к сексу с почти полным безразличием. Строгое религиозное воспитание наградило его массой не самых здоровых представлений о добрачной близости, а если добавить к этому его гомосексуальность, неудивительно, что он предпочитал держаться от плотских утех подальше. Когда ему стукнуло восемнадцать и он впервые оказался предоставлен сам себе — с собственной комнатой и личным пространством, — за ним тянулся шлейф мимолётных интрижек. Если, конечно, их можно было так назвать: неловкие поцелуи взасос и жаркие, но неумелые ласки поверх одежды. Уж кто-кто, а он-то знал, как устроено мужское тело, можете не сомневаться. Этот факт, казалось, неизменно удивлял окружающих, учитывая, что его внешность буквально кричала о сексуальной компетенции на уровне манекена для сердечно-лёгочной реанимации. Похоже, люди просто не умели находить подход к его телу. «Неудовлетворительно» — вот как Деннис обычно характеризовал свою сексуальную жизнь. Доставлять удовольствие легко, если знаешь, где касаться, и в этом медицинский колледж ему изрядно помог. Но получать удовольствие — совсем другая игра, правил которой он так и не выучил. Или, возможно, никто не удосужился прочесть инструкцию, прилагавшуюся к нему самому. Чужие пальцы и языки бесцельно скользили по его телу, пока его собственные подсказки пылились под кроватью. В целом всё было… сносно. Большинство встреч на одну ночь заканчивались тем, что вспотевшее тело лежало рядом, пока он сам надрачивал себе в кулак, чтобы довести дело до оргазма. Обычно это ощущалось как медицинская процедура: рука, смоченная слюной, скользит по стволу в торопливом ритме, а он крепко зажмуривается, чтобы заглушить любые помехи. Секс был для него просто очередной задачей, которую нужно выполнить, — препятствием, которое требовалось преодолеть, средством для достижения цели. Всё изменилось, когда Деннис встретил Майкла Робинавича. Уитакер не мог понять, почему или когда именно это произошло, но где-то между ободряющими похлопываниями по плечу и словами одобрения его либидо, казалось, впервые в жизни пробудилось к жизни рядом с мужчиной постарше. Поначалу это ощущалось странно: этот жар внизу живота и напряжение в рабочих штанах. В сущности, Робби не имел в виду ничего такого, не пытался соблазнить или на что-то намекнуть; просто он был из тех мужчин, от которых исходит грубая, животная сексуальная привлекательность. По крайней мере, для Денниса. Тринити безжалостно подкалывала его за «влюблённость в старика». — Ден, у него седина в волосах, ей-богу, — замечала она, хотя эта проседь только добавляла привлекательности. — Ну и что? Он утончённый, как Андерсон Купер. — Ты аргумент в виде Андерсона Купера не приводи, даже я знаю, что он чертовски хорош собой, хоть и не в моём вкусе. Деннис лишь закатывал глаза и отчаянно пытался сменить тему, потому что доктор Робби никогда не был слишком далеко в отделении неотложки. Тринити окрестила его «доктор Вездесущий» за манеру знать все сплетни, хоть он и клялся, что держится от слухов в стороне. Но сейчас они были не в Питте. Дневная смена оккупировала какую-то захудалую забегаловку в квартале от больницы, куда Тринити каким-то чудом уговорила всех пойти. И Робби даже переоделся, что Деннис отметил в ту же секунду, как шатен вошёл в зал. Он пожирал его взглядом, словно умирал от жажды: тёмно-синие джинсы и тяжёлые байкерские ботинки выгодно подчёркивали мускулистые бёдра, а его руки — чёрт возьми — Деннису хотелось в них вгрызться. Майкл был в простой белой футболке, куртка небрежно перекинута через плечо, и он взъерошивал волосы пальцами, пытаясь усмирить хаос, устроенный ветром. Деннис уставился на него поверх горлышка пивной бутылки, разглядывая татуировки на предплечьях, что выглядывали из-под ткани. Ему хотелось узнать вкус этой кожи, понять, остались ли от татуировок воспалённые рубцы, которые можно ощутить языком. Он судорожно сглотнул горьковатую жидкость и отвёл взгляд прежде, чем Робби успел поймать его за этим занятием. У Уитакера было строгое правило: не больше двух порций спиртного, и даже Сантос не могла заставить его нарушить его. Чувство опьянения вызывало у него зудящий дискомфорт, который не стоил головной боли на следующее утро. К тому же, оставаясь трезвым, он мог в полной мере наслаждаться идиотскими танцами, в которые пускалась Тринити, перебрав лишнего. В её неуклюжих движениях проскальзывало спортивное прошлое, но больше всего он любовался той самозабвенной свободой, с которой она танцевала. — Думаю, на сегодня хватит? — крикнул он ей, перекрывая музыку. Сантос покачала головой, и тёмные волосы упали ей на глаза, пока она всматривалась в зал. Деннис проследил за её расфокусированным взглядом. Его глаза скользнули по их коллегам в разных стадиях опьянения, пока не наткнулись на Гарсию у барной стойки. Которая сидела рядом с Робби. Она издала горьковатый смешок. — Как думаешь, она сегодня пойдёт ко мне? Уитакер пожал плечами, всё ещё выводя взглядом контуры широких плеч Майкла в приглушённом свете. — Может быть. Какой сегодня день? — Вторник? Нет, чёрт — среда. Он снова пожал плечами. — Думаю, шансы в твою пользу. Тринити фыркнула и рванула вперёд, схватив Денниса за запястье и увлекая за собой. Когда они пробрались сквозь толпу к барным табуретам, Гарсия повернулась, раскрывая объятия с молчаливым приглашением. Сантос рухнула к ней на колени, оставив ленивый поцелуй у женщины на виске. Уитакер тут же отвёл глаза, желая дать им толику уединения в этом переполненном баре, и тут его взгляд сплёлся со взглядом Робби. Тот всё ещё выглядел сногсшибательно и слишком хорошо для такой дыры, как эта. Их зрительный контакт затянулся, и Деннис снова ощутил тот самый странный позыв в животе, который, казалось, умел вызывать только Робби. Сантос наклонилась, дёргая Уитакера за рукав, чтобы привлечь его внимание. — Эй, мы едем к нам. Ты можешь найти, где побыть немного? — Её огромные глаза были широко распахнуты и полны мольбы, — выражение, которое она приберегала для таких моментов. Деннис вздохнул, но кивнул. — Конечно, конечно. Без проблем. Развлекайтесь. — Обязательно! — крикнула Трин через плечо, пока обе женщины проталкивались к выходу. Он заметил, как Гарсия засунула руку в задний карман джинсов Тринити, и ощутил странный укол собственнической защиты. Будучи самым младшим в семье, он никогда не был тем, кто высовывает шею ради старших братьев. Но жизнь в роли самого мелкого в выводке научила его замечать, когда кто-то не принимает твои интересы близко к сердцу. У него было неприятное предчувствие, что Гарсия ничьи интересы, кроме собственных, во внимание не принимает. — Давно это у них? — спросил Робби из-за его спины. Деннис обернулся и плюхнулся на освободившийся стул. Он не осознавал, как близко Гарсия, должно быть, сидела к Робби, но, устраиваясь поудобнее, почувствовал, как их кожа соприкоснулась. Когда бармен поймала его взгляд, Деннис едва заметно качнул головой. — Это… сложно, — усмехнулся он. Майкл тоже усмехнулся, утопив смех в своём напитке; лёд и виски поглотили звук, прежде чем он сделал глоток. — А ты попробуй. — Ну, это не моё дело. И не твоё, но… — Но? — Брови Робби взметнулись вверх, придавая ему умилительное выражение. — Но, — выдохнул Деннис, — мне кажется, Трин водят за нос. Гарсия приходит, только когда может… получить что-то. Я не понимаю, это же просто секс. Майкл поперхнулся, хлопая себя ладонью по груди и откашливаясь. — В каком смысле? — Ну, просто секс, — Уитакер скорчил гримасу, произнося это. — Так стоит ли оно того? Трин называет меня твоим мячиком для снятия стресса на работе, а Гарсия с ней обращается… — Она называет тебя что? Теперь настала очередь Денниса смеяться. Звук получился радостным, но с оттенком смущения. — Твои руки вечно на мне, направляют. Она шутит, что я твой антистресс. Робби уставился вниз, внезапно обнаружив, что его чрезвычайно заинтересовала текстура древесины барной стойки. — Чтобы ты знал, если хочешь, чтобы я прекратил — эти прикосновения, в смысле, — я перестану. — И это единственное, на чём ты сейчас заострился? — Деннис поднял одну бровь. — А что это за лицо ты состроил только что? — Майкл попытался его скопировать, комично высунув язык. Это исторгло у блондина новый смешок, больше похожий на хихиканье. — Я просто считаю, что секс не стоит всех этих усилий, наверное. — Ты первый двадцатисемилетний мужчина, от которого я такое слышу, знаешь? Уитакер поднял руки в притворной защите. — Да, я в курсе. Просто я, кажется, никогда… не достигал цели. Во время самого процесса. — Боже, неужели этот разговор действительно происходит сейчас? Робби склонил голову набок, и это движение сделало его похожим на хитрого старого пса. — Прости, что? — Это нарушает миллион правил корпоративной этики, — простонал Деннис, наполовину от смеха вжимая ладони в глаза. — Я медицинский работник, я просто хочу убедиться, что всё функционирует исправно, — попытался оправдаться Робби. — Чёрт, — вздохнул блондин. — Чёрт с ним, ладно. Итак, доктор Робби, меня никогда никто не доводил до разрядки. Я могу сделать это сам, но с партнёром до финала не доходил никогда. Доволен? — Деннис отчаянно жалел, что не может нарушить своё «правило двух бокалов», потому что сейчас ему жизненно необходима была выпивка. Робби, со своей стороны, осушил остатки напитка залпом и принялся рассматривать юношу. Его взгляд скользил по мягким чертам фигуры Денниса, по нежному изгибу шеи, по тому, как его грудь переходила в самую крохотную, самую манящую талию, которую он когда-либо видел. — Почему ты на меня так смотришь? — пробормотал Деннис. — Как — так? Уитакер закусил нижнюю губу, теребя её в раздумьях. Он отслеживал, как Майкл отслеживал его, и тепло внизу живота разгоралось всё сильнее. — Как на вызов, — наконец произнёс он. Робби — тёмные волосы, сияющие глаза — одарил его ослепительной улыбкой. Морщинки в уголках глаз собрались в очаровательные лучики, придавая его лицу выражение нежности. Да, он смотрел на блондина как на вызов, но прежде всего — как на загадку. Как на кубик Рубика, который никто никогда не мог собрать, но у него самого схема решённой головоломки была вытатуирована на внутренней стороне век. Наконец старший из них заговорил: — Хочешь убраться отсюда? С языком Робби у себя во рту Деннис начал понимать, как вообще поцелуи ведут к сексу. Раньше он смотрел порно, и самой нереалистичной частью всегда казались прелюдии. Пара минут поцелуев — и они уже готовы к основному действию? Ну да, конечно. Но прижатым к закрытой двери квартиры Майкла его посетило сразу множество озарений. Губы старшего мужчины были мягкими, мягче, чем имели право быть, и он, казалось, знал все правильные способы играть языком, чтобы исторгнуть у Денниса стон. Когда Робби прикусил нижнюю губу юноши, оттягивая её, прежде чем отстраниться, Уитакер издал звук, которого сам от себя никогда не слышал. Шатен усмехнулся прямо ему в губы. — Какие сладкие звуки. Деннис хотел что-то сказать, хоть что-нибудь, но вместо этого лишь жалобно захныкал от потери контакта. Он качнул головой вперёд, пытаясь снова поймать губы Робби, но тот, казалось, наклонял голову, держась вне досягаемости. — Дразнишься, — укусил его Деннис. Старший мужчина ухмыльнулся, скользнув рукой вниз по этой изящной талии, по острым скулам бёдер, и накрыл ладонью бугор в паху. Его хватка была лёгкой, почти невесомой поверх жёсткой джинсовой ткани, что их разделяла. Робби слегка сжал пальцы, и его ухмылка расцвела в полноценную улыбку, когда Деннис застонал. Он ничего не мог с собой поделать: ни с этими звуками, что издавал, ни с тем, как его бёдра продолжали качаться вперёд, ища давления прикосновений старшего. Деннис чувствовал себя диким зверем в стремлении заполучить больше. Больше касаний, больше поцелуев, больше всего, что Робби пожелает ему дать. Резким движением Майкл прижал бёдра юноши к двери. Господи, они ведь всё ещё даже не зашли дальше прихожей. Он втянул его в очередной глубокий поцелуй, приоткрывая рот, чтобы Деннис мог лизнуть и попробовать его язык. — Тебя вообще когда-нибудь трогали по-настоящему? — засмеялся он с лёгкой издёвкой. Деннис выдохнул стон, не удостаивая ответа. В ответ на этот акт неповиновения Робби усилил хватку. — Отвечай, малыш. Нужно убедиться, что с тобой обращаются правильно. Боже. Деннис знал, что не пьян, но то, как Майкл разговаривал с ним, пьянило сильнее виски. Его голова уже кружилась, член был так твёрд, что причинял боль, а мозг заволокло пеленой нужды. Если бы это был кто угодно другой, ему было бы стыдно, но правда заключалась в том, что никто другой не мог заставить его чувствовать подобное. В этом Деннис был уверен. — Меня — Господи — меня трогали, да, — наконец выдавил Уитакер. В награду шатен расстегнул ремень, удерживающий джинсы Денниса, и быстро разобрался с пуговицей. Деним бесцеремонно упал на пол, собравшись складками вокруг его лодыжек. Парень был в обтягивающих тёмно-синих боксерах, подчёркивающих его фигуру. Майкл присвистнул, увидев это зрелище, и провёл кончиком пальца по влажному пятнышку смазки, что начинало проступать на ткани. Деннис зашипел от этого прикосновения, от этого свиста, от всего сразу. Его бёдра дёрнулись навстречу ощущению, умоляя без слов, пока он сжимал запястье Робби. Его мягкие голубые глаза лучились нуждой, чувством столь чуждым и пьянящим, что у него не находилось слов. — Ты прекрасен, — пробормотал старший, глядя на юношу сверху вниз. Деннис зарделся от похвалы, поведя плечами. Робби проследил за этим движением, и его взгляд остановился на молочной коже шеи юноши. Она была залита румянцем возбуждения, тем же, что пылал на его щеках, и кровь окрасила эту мягкую плоть в розоватый оттенок. Это выглядело сладко, соблазнительно, и Майкл припал губами к этому пиршеству. Он провёл зубами по позвоночнику шеи Денниса, запоминая каждый звук, как слова любимой песни. Он прикусил нежное место на стыке плеча и шеи Уитакера, оставляя там хорошенький алый отпечаток собственничества. Когда юноша ахнул, Робби зализал маленькую ранку языком, успокаивая её. — Тебе нравится, когда тебя кусают? — пробормотал Робби, уже зная ответ. Деннис всё равно кивнул, подтверждая очевидное, и толкнулся бёдрами вперёд, отчаянно пытаясь тереться о шатена. Это было мило, почти жалко, и Робби поддался. Он спустил собственные джинсы до бёдер и прижал свой твердеющий член к члену Денниса. Когда головка члена Майкла скользнула вверх по стволу Уитакера, блондин разразился чередой ругательств, за которыми последовало тихое: «Да, да, да…» Казалось, они стояли так целую вечность, потираясь друг о друга у входной двери, но Уитакеру всё равно показалось, что всё закончилось слишком быстро, когда Робби отстранился. Однако прежде чем он успел полноценно запротестовать, старший стянул с Денниса боксеры. Его член выскочил наружу, стоя гордо и шлёпнувшись о живот. Ниточка смазки вытекла, соединяя его животик с членом в какое-то безумное мгновение. — Мило, — промурлыкал Робби, поддевая эту ниточку пальцем. Он облизал теперь уже скользкий палец и втянул щёки, пробуя Уитакера на вкус. Его глаза затрепетали, и он издал стон. — И вкусно. — Боже, чёрт. Робби… — Угу, я знаю. Ноет, да? Деннис кивнул, глаза его наполнились непролитыми слезами. Майкл хотел бы вколоть это зрелище себе в вены; у него бы никогда больше не возникло проблем с эрекцией, если бы этот образ был выжжен в его сознании. Он снова застонал, целуя блондина жёстко, почти до синяков. — Я могу помочь, малыш. Я могу заставить эту боль уйти, — пообещал Робби, задыхаясь, когда Деннис захныкал ему в рот. — Ты этого хочешь? — Да, — прерывисто ответил блондин. Робби улыбнулся юноше в губы и стянул собственное бельё, отбрасывая его пинком. Он проделал то же самое с Деннисом, который быстро последовал его примеру, отшвырнув свои трусы куда-то вглубь квартиры. Теперь, когда оба были свободны, Майкл прижал их члены друг к другу. Разница в размере затуманила его рассудок. — Какой хорошенький маленький член, — прорычал он, любуясь истекающим смазкой пенисом Уитакера. — Посмотри, насколько я больше, малыш. Деннис, который зажмурился в ту же секунду, как воздух коснулся его члена, отважился взглянуть вниз. Зрелище выбило из него дух, словно ему нанесли удар. Он никогда особо не задумывался о своём размере, в конце концов, он предпочитал быть снизу, но это… это был новый уровень. Его собственный член был мягкого молочного оттенка под стать внутренней стороне бёдер, головка — розовая и влажная, сочащаяся смазкой, и в длину достигал скромных десяти сантиметров. Член Майкла затмевал его самым унизительно возбуждающим образом, приближаясь к восемнадцати сантиметрам. Плоть была бледнее, чем то, что обычно виднелось в отделении неотложки, но всё равно приятного смуглого оттенка. Сбоку, чуть ниже расширяющейся головки, виднелся крохотный шрам — что-то, что Деннис опознал как сувенир после обрезания. Ему хотелось провести языком по этой рубцовой ткани, попробовать её на вкус, изучить эту отметину, как свою собственную. Робби потёр их друг о друга, скользя рукой по обоим стволам, сминая их вместе. Он жёстко сплюнул, позволяя сгустку слюны упасть на то место, где их головки соприкасались. С дополнительной смазкой скольжение его мозолистой руки стало более плавным, исторгая из Денниса всё более громкие стоны, пока тот чувствовал удовольствие каждой своей косточкой. Это застало его врасплох: это чувство «да» и «ещё» и «не останавливайся»; или это были слова? Он их произносил? Было трудно сказать, ведь его челюсть была плотно сжата, пока он, впервые в жизни, сосредотачивался на том, чтобы не кончить. Робби тихо засмеялся. — Мне притормозить, малыш? Уже близко? Так, значит, это были слова, и он их произносил вслух. — Я… Да, кажется, — пробормотал Деннис. — Боюсь, пока нельзя, — цокнул языком Майкл, делая ещё несколько движений рукой, прежде чем оставить эту затею. Потеря была настолько мучительной, что Уитакер ахнул, почти страдая от укуса пустоты без руки Робби, сжимающей его. — Боже, нет, пожалуйста. Не останавливайся. Старший мужчина взял его за подбородок, устремляя на блондина пристальный взгляд. В какой-то момент гравитация победила шлюзы в глазах Денниса, и слёзы, что копились, потекли по его щекам. Не думая, Робби провёл языком длинную полосу вверх по лицу Уитакера, смакуя солоноватый вкус, слизывая слёзы. Насытившись, Майкл обратил своё внимание на эти пухлые губы и поглотил их обжигающим поцелуем. — Мы должны наверстать упущенное, детка, — промурлыкал шатен, отстранившись, но всё ещё дразня край рта юноши своим языком. — Ты сказал, никто не мог заставить тебя кончить. Я хочу доводить тебя до этой грани столько раз, сколько смогу сегодня. А потом, когда ты больше не сможешь, я надавлю ещё совсем чуть-чуть. Тебе будет так хорошо, малыш. Доверься мне. И Деннис доверял. Он доверял Майклу Робинавичу во всём, что у него было, и мог бы с тем же успехом добавить своё тело и удовольствие в этот постоянно растущий список. По правде говоря, старший мужчина даже владел его сердцем — факт, который Уитакер яростно отрицал при любой возможности. Он мог отрицать сколько угодно, но это ничего не меняло; это было высечено в камне. Будто читая мысли Денниса, Робби улыбнулся, и улыбка эта была мягче хищных оскалов, что он демонстрировал с самого бара. Его зрачки были расширены не из-за приглушённого света в его квартире, и он не мог вспомнить, когда в последний раз был настолько возбуждён. Тереться членом о член Уитакера пробудило в нём тот угасающий инстинкт, который, казалось, отдалялся от него с возрастом, и теперь всё, чего он хотел, — это разобрать юношу на части и собрать заново. — Пойдём, — пробормотал Робби, переплетая их пальцы. Когда он сделал шаг назад, Деннис ответил шагом вперёд. Так они и двигались по дому, в каком-то обратном танце, шаги которого знали только они. Было естественно идти в ногу с Робби, понял Уитакер с пугающей ясностью. Будь то в отделении неотложки, в баре или даже дома у Майкла, не было нужды в словах, когда их тела разделяли одну нервную систему на двоих. Деннис не помнил, как оказался на кровати; всё, что он знал, это то, что он тонет в простынях, и они, чёрт возьми, пахнут божественно. Запах Робби прилип к ткани, словно смола к дереву, и Уитакер вслепую потянулся за подушкой. Когда его пальцы сомкнулись на её краю, он подтянул её к лицу и зарылся носом в мягкость. Он мог различить цитрусовый аромат шампуня Майкла и отчётливый запах пота и антисептика, который, казалось, прилипал ко всем в Питте, как бы долго они ни мылись. Обычно это его раздражало, но сейчас этот запах шёл прямиком к его члену. Уитакер услышал, как Робби смеётся сквозь подушку, звук был приглушённым. Это заставило его почувствовать жужжащее тепло внутри; дрожь пробежала по телу, усилившись, когда он ощутил, как Майкл ведёт пальцами по внутренней стороне его бедра. — Ты здесь такой мягкий, — пробормотал старший. — Я… — он хотел ответить, сказать что-то остроумное и доказать, что достоин всего этого внимания, но его мозг, чёрт возьми, уже отключился. Деннис держал подушку на лице, пока Робби исследовал простор его бёдер. Он почувствовал укол гордости, когда Майкл оценивающе сжал его мышцы. После нескольких мгновений массажа отработанные движения главного ординатора прекратились. Деннис начал было хныкать, но звук перешёл в сдавленный вздох, когда Робби сомкнул зубы на чувствительной внутренней стороне его бедра. — Робби! — выкрикнул юноша, быстро отбрасывая подушку за спину, чтобы бросить полусердитый взгляд вниз. На губах Робби играла хитрая улыбка, когда их глаза встретились. — Ничего не могу с собой поделать. Мне просто хочется съесть тебя целиком, — пробормотал он прямо в кожу. — Кстати об этом… Майкл устроился на животе между раздвинутых ног Денниса и зарылся носом глубоко в мошонку блондина. У того почти не было волос: лишь лёгкий персиковый пушок покрывал его яички, и ещё меньше было у основания члена. Робби никогда не чурался растительности, ему даже нравилось иногда теряться в этих зарослях, но Деннис выглядел настолько херувимски, что это ослепляло. Без секунды промедления Робби взял в рот член Денниса на всю длину. Блондин был на границе среднего и чуть меньше, и его член удобно помещался между губ Майкла, оставляя достаточно места, чтобы массировать нижнюю сторону языком. Когда Уитакер оказался полностью в тёплой, мокрой глубине, его бёдра непроизвольно дёрнулись, проталкивая член глубже. Он выпалил череду извинений, но Робби принял это без труда и жалоб. С годами практики за плечами и в глотке он расслабил мышцы и позволил Деннису проникнуть глубже. — Чёрт… да. Я… О! Так ещё никогда не было, — простонал Уитакер, и его бёдра оторвались от матраса, пока он погружался глубже в рот мужчины. Робби одобрительно мычал, сжимая губы, чтобы добиться нужной силы всасывания. На краткий миг он представил, как позволяет Деннису жёстко трахать себя в лицо, использовать его просто как гостеприимную дыру, в которой можно искать наслаждение. Но это означало бы, что Уитакер работает ради своего удовольствия, а не просто получает его; это было бы в корне неправильно. Он слез с члена Денниса с утрированно громким чмоком и прижался открытым поцелуем к головке. Он хлестнул по сочащейся щёлочке плоской стороной языка и упивался симфонией звуков, что срывались с губ мужчины наверху. Если Уитакер продолжит издавать подобные звуки, это больно ударит по самолюбию Майкла. Робби вобрал его снова, удерживая член во рту, пока челюсть не заныла. Он перетерпел тупую пульсацию в суставе и качал головой до тех пор, пока слюна не потекла по стволу на яички Денниса. Не желая терять смазку, Майкл опустился ниже, чтобы пососать тугую плоть, слизывая разлившуюся слюну и распределяя её обратно языком, прежде чем снова взять ствол в рот. Деннис — прекрасный Деннис — лепетал, почти перегруженный ощущениями. Его колени были широко разведены, и он продолжал раздвигать их всё шире и шире, пока гнался за влажным блаженством, поглощавшим его. — Ах! — ахнул он, когда эти зубы дразнили край его головки. — Робби, я… Мне кажется, я… Прежде чем он успел закончить предложение — или свой оргазм, — Робби снова отстранился. Блондин захныкал, высоко и жалобно, и сжал простыни в кулаках от досады. — Я знаю, малыш, — пробормотал Робби, целуя Денниса вверх по телу. Он втянул один сосок в рот и покрутил его зубами. — Ноет, да? — В… в хорошем смысле. — Ха, да. Ноет в самом лучшем смысле. Ты чувствуешь это здесь? — Его пальцы призрачно коснулись живота Уитакера. Деннис кивнул, насколько мог. Майкл провёл пальцами от нежной плоти на животе юноши до его ягодиц. Он сжал мягкий жирок, застонав от того, как легко тот поддаётся и как каждая половинка наполняет его ладони. Было невозможно не заметить эти щедрые изгибы, которые юноша спортивно демонстрировал даже в бесформенной медицинской форме, но ничто не могло подготовить Робби к тому, как эти пологие склоны поместятся в его руках. Вдоволь налюбовавшись их тяжестью, кончик его указательного пальца пробрался меж ягодиц Уитакера. — У тебя здесь уже кто-то был? — спросил старший, мягко кружа вокруг тугого входа. — Ммм, ага. Другие люди, я сам. Образ Денниса, растягивающего себя собственными пальцами, с лицом, сосредоточенно нахмуренным в попытке нащупать простату, заполнил сознание Робби. — Да? Тебе было хорошо? Уитакер сделал неуверенный жест рукой. — Сказать, что было плохо, я не мог, наверное. Этот ответ заставил шатена ухмыльнуться. Годы работы в отделении неотложки и нос, вечно уткнутый в медицинские учебники, сделали его экспертом в анатомии. Он знал, в каком именно месте нужно коснуться юноши, чтобы тот начал задыхаться. — Не возражаешь, если я попробую? — Я только за, — выдохнул Деннис со смехом. Робби потянул блондина за бёдра, приподнял его и перевернул лицом вниз на матрас. Уитакер снова зарылся носом в простыни, вдыхая их запах, словно это могло дать ему кайф, а Майкл подложил подушку под его бёдра, чтобы приподнять их. — Удобно? — спросил он. — Мгм. Старший из двоих усмехнулся и позволил своим рукам побродить несколько мгновений, массируя голую кожу и пощипывая бёдра юноши. Он раскатывал нежную плоть между пальцев и поражался тому, как кожа мгновенно расцветала розовым. Он мог бы провести всю жизнь, изучая это тело, и сделал бы это, если бы Деннис позволил. Уитакер повилял бёдрами в безмолвной мольбе, заработав за это лёгкий шлепок по левой ягодице. Это не причинило боли, но он всё равно взвизгнул. — Кто-то нетерпелив, — поддразнил Робби. — Пожалуйста, — захныкал юноша. А Майкл не собирался отказывать этому мальчику ни в чём, поэтому он раздвинул ягодицы Уитакера и щедро плюнул на его ожидающее отверстие. — О, Господи, — ахнул Деннис от внезапной влажности и задрожал в предвкушении того, что последует дальше. К его чести и его же возбуждению, Робби не заставил долго ждать. Он смотрел, как слюна течёт по колечку мышц, на промежность юноши и наконец капает на его яички. Когда единственная капля упала на одеяло, Майкл провёл указательным пальцем вокруг входа. С профессиональной точностью он тёр палец вверх и вниз по входу, позволяя кончику зацепляться за край время от времени. Каждый раз, когда это происходило, Деннис напрягался, ожидая проникновения. Это было почти мило — то, как его тело реагировало. — Если я войду, мне нужно, чтобы ты расслабился, малыш. Сможешь это для меня сделать? Деннис кивнул, и его слезящиеся глаза выглянули из-за плеча. — Прости… Нервы. — Я понимаю, — задумчиво произнёс Робби. Он переместил свободную руку и провёл вниз по позвоночнику Уитакера, прежде чем она мягко остановилась на его пояснице. Он вырисовывал крохотные круги на коже большим пальцем. — Я держу тебя. Я не позволю, чтобы случилось что-то плохое, я не сделаю тебе больно. Деннис поплыл. Это была не просто похоть или вызов, брошенный наполовину в баре; это была близость. Это были месяцы долгих взглядов, украденных моментов и доверия, что выкипало через край кастрюли, которая была слишком мала, чтобы вместить всё то, что было между ними. Блондин издал смешок на выдохе и кивнул. — Я знаю, — прошептал он. Робби выбрал этот момент, чтобы протолкнуть палец внутрь, позволяя Деннису привыкнуть к растяжению одним пальцем. Когда второй сустав скользнул внутрь, Майкл замер. Он чувствовал, как мышцы сжимают его, умоляя о большем, но оставался терпеливым. — Так нормально? — Я… Да. Робби… Шатен вынул палец почти до кончика, прежде чем медленно толкнуть его обратно. Это исторгло у него сдавленный стон, и на этот звук он оскалился в волчьей ухмылке. После нескольких медленных толчков Майкл вышел, чтобы добавить второй палец. Более расслабленный и спокойный, дополнительный объём вошёл почти без сопротивления. И всё же Робби не забывал плевать туда, где он раскрывал Денниса. Каждый раз, когда сгусток слюны приземлялся, дырочка Уитакера трепетала, засасывая его пальцы глубже. Робби каждый раз издавал хриплый смешок. — Тебе нравится, когда я увлажняю тебя так, малыш? — Ммпф! — захныкал Деннис в одеяло, смущённый и словами, и действиями, и тем, как хорошо это ощущалось. — Мгм? Подожди, пока я сделаю… — Робби загнул пальцы, с уверенностью задевая простату юноши. Уитакер дёрнулся, вжимаясь бёдрами в подушку и размазывая смазку по ткани. — …вот так. — Чёрт! Я никогда… Остаток его предложения затих, когда Майкл надавил на эту точку снова. — Хотел бы я поцеловать тебя прямо туда, — задумчиво пробормотал Робби, словно не осознавая, что говорит вслух. Деннис знал, насколько чувствительна простата, знал, как партнёры реагируют, когда он это делает, но ему никогда не удавалось поймать правильный угол на себе. Это было как удар током, и его должно было замкнуть накоротко, если Робби продолжит наказывать эту точку. — Не забудь сказать мне, если будешь близко, — промурлыкал Майкл, чувствуя, как туго вокруг его пальцев, и понимая, что блондин уже почти на грани. — Я… — захныкал он, и что-то похожее на стыд прозвучало в его голосе. — Я близко! Робби… чёрт! — Хороший мальчик. Такой хороший малыш, такой честный, — похвалил Робби, вынимая пальцы. Он смотрел, как дырочка юноши сжимается вокруг пустоты, и решил помучить их обоих ещё немного. — Хорошие мальчики получают сладкие угощения. — Ммм? Что ты… Ох! Язык Майкла оказался в его заднице прежде, чем он закончил предложение. Он жадно влизывался в увлажнённый слюной вход, громко постанывая меж ягодиц Денниса. Пробуя на вкус, Робби тер собственный член, подготавливая себя к тому, что обещало стать лучшим трахом в его жизни. Он ухмылялся посреди этого занятия, чувствуя, как Деннис вжимается в подушку, трётся членом о мягкость в поисках трения. Робби всегда любил эту часть — пожирать своих партнёров. Это заставляло его чувствовать себя… горячим. Жар растекался по всему телу, по конечностям и вверх по спине, пока его рот вытягивал наслаждение, и, чёрт возьми, он пылал прямо сейчас. Он вернул руки к пухлым округлым ягодицам Уитакера и сжал их вместе вокруг своего лица. Он едва мог дышать в таком положении, всё, на чём он мог сосредоточиться, — это как вылизывать эту хорошенькую дырочку и готовить её для своего члена. Когда Робби отстранился, чтобы глотнуть воздуха, он жёстко плюнул на розовое, блестящее колечко. Уитакер пускал слюни на собственную руку, пока извивался и раскачивался навстречу рту старшего, блаженно уплывая и всё ещё не кончив. Майкл знал, что это почти дьявольски — все эти лишения оргазма, — но это того стоило. Прежде чем занять позицию, он скользнул двумя пальцами обратно в Денниса, проверяя его вход. Они вошли с лёгкостью. — Хочешь мой член, детка? — спросил шатен. — Да! Боже, да. Пожалуйста, папочка. Ох! — В ту же минуту, как это слово сорвалось с его губ, Деннис был готов провалиться сквозь землю. Его дырочка сжалась — Робби чувствовал это — от смущения. Блондин захныкал в матрас, лепеча и рассыпаясь в бессвязных извинениях. Майкл подхватил игру. — Ты хочешь кончить от члена папочки, малыш? — Ммпф! Боже, Робби. Ты не… тебе не странно? — Это было первое связное предложение, которое юноша произнёс за долгое время. Робби вынул пальцы и шлёпнул головкой своего твёрдого члена по входу Денниса. — Я похож на человека, которому странно? Не думая, Уитакер подался назад, навстречу шатену. Член Майкла скользнул меж его ягодиц, и это мокрое скольжение заставило их обоих застонать. Робби сжал ягодицы юноши вместе, зажимая между ними свой член, пока терся. Это было поддразниванием для них обоих, что ещё сильнее разжигало предвкушение. — Пожалуйста, — захныкал Деннис. — Ну, раз ты так хорошо просишь, — засмеялся Робби. — Давай, малыш. Перевернись. Уитакер кое-как перевернулся, поправляя подушку так, чтобы она оказалась под поясницей, и посмотрел на старшего мужчину своими огромными голубыми глазами. Они были бездонными, мерцали в приглушённом свете, и с этого ракурса Робби мог почти видеть маленькие сердечки в его зрачках. Старший мужчина накрыл ладонью грудь Денниса, и его рука легла прямо напротив бешено колотящегося сердца. Другой рукой он направил себя ко входу ожидающего юноши. — Это то, чего ты хочешь? — спросил он, дразня тугое колечко кончиком своего члена. Деннис отчаянно закивал, так, что голова чуть не оторвалась. — Да! Робби переместил руку с груди Уитакера к его рту. — Плюнь, малыш. Разумеется, Уитакер плюнул. Майкл растёр блестящую слюну по своему члену, используя её для смазки. Когда влажные хлюпающие звуки его движений стали ритмичными, он прижал головку сильнее ко входу Денниса. Благодаря экспертной растяжке сопротивления почти не было. Как только вся длина оказалась внутри, Уитакер вздрогнул. — Я никогда не чувствовал себя настолько наполненным, — прошептал он. Одно это простое утверждение раздуло самолюбие Робби. Его лёгкая ухмылка расцвела в полную улыбку, когда юноша качнул бёдрами в поисках хоть какого-то трения. Сейчас, под ним, Майкл осознал, что никогда не видел столь прекрасного зрелища: Деннис Уитакер выглядел как чёртова картина эпохи Ренессанса. Молочная кожа Денниса была покрыта розоватой вуалью румянца возбуждения. Его зрачки были расширены, и чернильный центр поглощал бескрайнее море синевы, а грудь блестела от испарины. Прежде чем начать двигаться, Майкл потянулся погладить грудные мышцы юноши, пощипывая и без того затвердевшие соски, чтобы сделать их ещё более розовыми. Уитакер взвизгнул, зашипев от резкого щипка. Любые другие звуки протеста растворились в сбивчивых вздохах и стонах, когда Робби начал задавать темп бёдрами. Он почти полностью выходил, и расширяющаяся головка цеплялась за край юноши, прежде чем резко податься вперёд и войти на всю длину. Он сохранял этот ритм, надрачивая истекающий смазкой член Денниса в такт собственным толчкам. Головка члена Уитакера была воспалённой и красной, раздражённой от трения о ткань постели и от того, что он так долго был твёрдым. Майклу почти стало жаль юношу — почти. Но он выглядел таким красивым и затраханным, что чувство вины за лишения не могло полностью укорениться. Головка члена Робби коснулась простаты Денниса в тот же момент, когда он провёл пальцем по верхушке члена юноши. Двойная стимуляция заставила Уитакера выгнуться над кроватью, и его руки шлёпнулись на предплечья Майкла, ногти впились в плоть. — О, Господи! Папочка… Ммм! Робби, мне кажется… — Давай, малыш. Отпусти себя для папочки. Кончи для меня, милый, — подтолкнул Робби, чувствуя, как его собственный оргазм подкрадывается всё ближе. Деннис кончил со сдавленным криком облегчения, захлёбываясь всхлипами, когда обильно излился на свой живот и ладонь Робби. Его глаза были прикованы к собственному члену, пока он смотрел заворожённо на свой оргазм. Самый первый, подаренный ему другим человеком. Робби слизал семя юноши со своей руки, лакая его, словно жадничая. Зрелище заставило Денниса застонать снова, и его дырочка затрепетала от отголосков оргазма и новых волн возбуждения, пока он смотрел, как старший мужчина всасывает собственные пальцы, покрытые спермой Уитакера. — Скажи мне, что я единственный, кто… — начал Робби, но Деннис опередил его на два шага. — О, папочка. Никто и никогда не делал мне так хорошо. Чёрт. Я твой, — его глаза зажглись так, будто его посетило религиозное откровение; в сущности, так оно и было. — Я принадлежу тебе, всё, что есть. Можно я буду твоим? Вся его болтовня стала последним гвоздём в крышку гроба возбуждения. Робби вошёл до самого конца, впечатавшись в податливое тело, когда излил своё семя глубоко внутрь. Каждая волна его оргазма заставляла его бёдра судорожно дёргаться вперёд, стремясь быть поглощённым дырочкой Денниса ещё хоть немного. Это пропитанное жаром тепло ощущалось как дом, и его член был счастлив оставаться внутри. Когда он полностью иссяк, Робби рухнул вниз, собирая Денниса в объятия, пока они сворачивались калачиком друг вокруг друга. — Это никогда… Я никогда так себя не чувствовал, — признался Деннис. — Это будет безумством — сказать, что я хочу провести остаток своей жизни, заставляя тебя чувствовать себя так? — пробормотал Робби, лениво целуя светлые кудри. Уитакер цокнул языком, и недоверчивый смешок сорвался с его губ. — А это будет безумством — сказать, что я бы тебе позволил? Майкл ухмыльнулся. — Думаю, нам нужно наверстать упущенное время. — Хм, вот как? — Именно так. — Я поймаю тебя на слове. — Я на это рассчитываю, — подтвердил Робби. — А теперь давай я тебя помою, чтобы завтра утром мы смогли повторить.