Шумный район, в котором ты один

Неоновые вывески режут глаза. Белые, розовые, желтые, красные. Есть и другие цвета, но преимущественно эти. Хангыль и английский. Элитные клубы, бары, рестораны, стеклянные витрины дизайнерских бутиков, небоскрёбы. Роскошь ночной жизни. Мире это роскошь уже по горло. Она бредёт по переулкам, проходя мимо уютных кафе и торговых палаток с едой. Мимо студентов, собирающих повеселиться, и мимо офисных работников, которые хотят расслабиться после тяжелого рабочего дня. Бредёт, скрывая лицо под козырьком кепки. Холодный воздух и сырость пробирается под плотную ткань черной толстовки, и Мира передёргивает плечами, стараясь не дрожать. Ногти впились в ладони – больно, но это единственное сейчас, что напоминало, что она вообще существует. Споткнулась о бордюр. Коротко выматерилась и пошла дальше, не замечая удивленно-укоризненные взгляды проходивших рядом людей. Всех слишком много. Ночью Каннам словно обретает второе дыхание. Жизнь светится разноцветным неоном, яркой рекламой, светом из окон ресторанов, где посетители отмечают повышение, и стеклянных витрин, где стоят манекены с дорогой, дизайнерской одеждой. Улицы полны людей, и все проходят мимо. Никто не обращает внимания на девушку в черном, с надвинутой на лицо кепкой и рюкзаком за плечами. Она останавливается перед одной из витрин, изучая своё отражение. Тёмно-розовые волосы, растрепанные и мокрые, свисали сосульками, неприятно прилипая к телу. Губы поджаты в тонкую линию, и кажется, на них расплывается маленькое красное пятнышко – видимо, она закусила её слишком сильно. Под темными глазами застыли подтеки туши, делая её похожей на панду. Больше всего пугает взгляд – пустой, уставший, раздавленный. Чуть слышно ругнувшись, Мира позволяет лямке потрепанного рюкзака спуститься на локоть и роется во внутреннем кармане. Находит влажную салфетку и стирает черные следы с лица. Чистой частью промакивает ранку на губе и выкидывает салфетку в мусорный бак. Теперь можно идти дальше. Теперь точно никто не полезет к ней с расспросами «что случилось?», «почему ты плачешь?», «тебе плохо?». Ей не хотелось отвечать. Но ей так хотелось, чтобы хоть кто-то это спросил. Никто не спросит. Плевать случайным прохожим, которые отступят при первом же злом взгляде. Плевать друзьям, той «золотой молодёжи», какой была и она, с которыми она тусовалась в ночных клубах и сидела в кафе. Плевать её родителям и брату, которые будут только рады, если белая ворона исчезнет с их глаз. Мира достаёт из кармана телефон и включает. Свет экрана бьёт ей прямо в лицо, и она спешно понижает яркость, ругаясь сквозь зубы. Ноль пропущенных. Ноль сообщений. Она кривит губы в болезненной горькой улыбке. Как она и думала. Никому она не нужна. Даже собственной семье. И это бьёт сильнее всего. Можно пережить, когда ты безразличен незнакомцам. Это настолько нормально, что ты даже не задумываешься об этом большую часть времени. Можно пережить, когда ты безразличен друзьям. Больно, обидно, да. Но таковы реалии богатой жизни. Пока ты полезен и важен, тебя примут со всем радушием. Когда ты лишаешься денег и влияния – от тебя избавятся. Не в прямом смысле, конечно, но вычеркнут из круга общения как можно поспешнее. Но когда ты при всём этом безразличен собственной семье… К горлу подкатывает комок, который Мира безуспешно пытается проглотить. Не плакать. Нельзя плакать. Нельзя показывать слабость. Ты должен быть лучшим. Это вбивается в корейцев с детства. Тебя всегда сравнивают, ты всегда конкурируешь с другими, даже настучать на допустившего ошибку считается абсолютно нормальным. Ты должен стремиться к совершенству и внешне. Ты должен быть приближен к корейскому идеалу красоты, как только возможно. Чистая кожа, большие глаза с двойным веком, V-образная форма лица, стройная фигура, высокий рост. Если ты не красив и при этом не собираешься делать пластическую операцию – о хорошей карьере и уважении других можешь даже не мечтать. Миру, к счастью, эта участь миновала – она изначально родилась красавицей. Только её стремление к индивидуальности и выражению себя, её дерзость и «неудобный» характер были для семьи разочарованием. А их консервативность, приличия и роскошь были для неё золотой клеткой. Клеткой, от чьего замка она наконец нашла ключ. Клеткой, из которой она наконец сбежала. Наверное, это должно было принести радость. Она свободна, ей больше не будут указывать, что делать. Но на душе только пустота, обида и чувство полного одиночества. В рюкзаке – лишь сменная одежда, предметы первой необходимости, зарядка и все наличные сбережения, которые Мира тайком откладывала. На первое время хватит, но как раньше, сорить деньгами не получится. И однозначно надо искать работу – не для того она сбегала, чтобы потом побитой собакой вернуться обратно. Уж лучше умереть где-нибудь в подворотне, чем туда. Губы снова кривятся в горькой-горькой улыбке. Вероятно, родители так и думают. Что она просто пропадёт где-нибудь в этих тёмных переулках. Что больше не вернётся. Что бельмо на глазу, которое позорило их, наконец исчезло. От этой мысли хотелось плакать. Насколько же она нелюбима, что собственная семья желает, чтобы она исчезла? Мира не может понять, почему. Да, она вспыльчивая и грубая. Да, не умеет выбирать слова. Да, агрессивная, возможно, даже слишком. Но она ведь любит и заботится, по-настоящему. Да, не напоказ, да, не словами, но жестом, редкой мягкой улыбкой и делами, которые она считала важнее слов. Другие так не считали. Никто не хотел любить ту, кто вечно шипит и огрызается на попытки ей помочь. Никто не хотел замечать, как она накрывает чужую ладонь своей и пододвигает стакан воды, ровно настолько, насколько нужно. Зато замечали, что она не говорит утешающих слов и не обнимает. Конечно, никто не предполагал, что она хочет того же самого. Она пыталась, правда, пыталась. Пыталась измениться, пыталась быть более милой, более доброй, более открытой. Но ничего не менялось в ответ. Незнакомцы продолжали игнорировать, друзья не становились ближе, а родители смотрели так же разочарованно. Всегда находили, к чему придраться. Наверное, она просто не заслуживает. Поняв это, Мира окончательно ушла в отрыв. Ночные клубы Каннама обрели постоянную посетительницу, а последнее семейное фото отображало раскинувшуюся на кресле хмурую девушку с множеством браслетов на руках и сережек-шипов на ушах. Несмотря на напряженность, которая читалась в её взгляде, она раскинулась будто бы вальяжно, делая вид, что ей абсолютно все равно, что думает о ней застывшая рядом семья со строгими выражениями лиц и в приличной одежде. Не всё равно. Она лишь делает вид. Скандалы становились всё ярче, громче, злее – и вот она уже бредёт по улицам богатого района, думая, что, скорее всего, прощается с ним – дорога в элитные заведения для неё уже будет закрыта. Поправив рюкзак на плече, Мира направилась дальше, проходя мимо людей и неоновых вывесок. Неважно, куда – просто вперёд, подальше от золотой клетки. Навстречу новой жизни, которая будет принадлежать только ей одной. Она будет счастлива… наверное. Если только сердце не разорвётся от одиночества.