Не отпуская

Дазай, шёл по коридорам штаба Портовой мафии. Звук его шагов гулко отдавался от кафельного пола, растекаясь по длинному коридору. На стенах висели картины в тяжёлых золотых рамах — портреты людей, пейзажи, холодные и безжизненные. Сквозь большие окна в помещение проникал мягкий весенний свет, окрашивая всё в тёплые золотистые оттенки.  Чем ближе он подходил к кабинету, тем отчётливее становились крики. Дазай остановился у стены рядом с дверью, лениво облокотившись и чуть наклонив голову, прислушиваясь. — Сколько уже можно?! Вы что, совсем тупоголовые кретины?! Голос Чуи разнёсся по коридору так, что даже не требовал уточнений. Дазай тихо усмехнулся, не отрываясь от двери. Ему даже показалось, что он различил пару резких ударов по столу. Крики продолжались ещё несколько минут. — Чтобы отчёты были у меня на столе через час! Вышли все нахуй отсюда! Дверь распахнулась почти сразу. Из кабинета буквально вылетели сотрудники — кто-то спотыкался, кто-то торопливо поправлял одежду, стремясь как можно быстрее исчезнуть с линии огня. Один из них заметил Дазая у стены и поспешно склонил голову.  — Дазай-сан… Чуя сейчас не в настроении. Он попросил никого не впускать. Дазай чуть склонил голову, улыбка стала шире. — Тогда постарайся, чтобы никто не заходил, Бенджамин, — мягко произнёс он. И, не дожидаясь ответа, легко скользнул в кабинет, будто его там уже ждали.

***

Чуя Накахара, тяжело вздыхал, опираясь на стол руками. Злость всё ещё пульсировала под кожей Чуи, будто жар, от которого невозможно избавиться. Вокруг него собиралась красная аура.  Тёплые ладони легли на его талию. Он замер на секунду, чувствуя, как это прикосновение гасит его способность…и вместе с ней — часть его ярости.  — И чего ты подлизываешься?.. Голос прозвучал хрипло. Дазай лишь тихо усмехнулся, прижимаясь ближе. Его дыхание скользнуло по шее.  — Ты сводишь с ума, когда злишься… Чуя выдохнул сквозь зубы, но не оттолкнул.Пальцы Осаму сжались на ткани, притягивая ещё ближе — Не беси меня сука  — Уже поздно. Пальцы Дазая скользнули вверх, сжали подбородок, заставляя поднять голову. Не просьба — требование. Чуя выдохнул, но подчинился этому движению слишком легко. И это злило сильнее всего. Или… уже не только злило. Губы снова коснулись кожи, с нажимом, оставляя за собой горячий след. Будто отмечая. Руки Чуи сжались, но он не оттолкнул. Наоборот — схватил Осаму за ворот, притягивая ближе, тот лишь усмехнулся. Хватка на его талии стала жёстче. И в следующую секунду Чуя оказался прижат к столу, лицом к Дазаю, дерево глухо отозвалось под спиной. Осаму навис сверху, удерживая его — коленом, руками, самим присутствием. Не давая пространства. — Как-то ты нехотя мне отвечаешь Чуя прищурился, дыхание уже сбилось. Злость ещё теплилась — но теперь она смешивалась с чем-то куда более опасным. — Слишком много говоришь… Он дёрнул его за галстук, резко притягивая к себе, почти агрессивно. Поцелуй вышел жёстким — с напором, с укусами, с той самой злостью, но теперь она смешивалась с чем-то куда более горячим. Дазай углубил его, контролируя каждый момент. Руки скользнули ниже, сжали, удерживая на месте, не давая вырваться. Чуя выдохнул в поцелуй, ноги сами сомкнулись вокруг его талии, притягивая ближе. Дазай чуть отстранился, задержав взгляд на его лице — на сбитом дыхании, на напряжении, которое уже сменялось другим. Чуя стиснул зубы, когда Осаму снова коснулся его. Каждое движение было размеренным, ни одного лишнего. И Чую это бесило.  — Убери руки… — выдохнул он. Дазай замер на мгновение, а потом наклонился ближе. — Ни за что - сказал Осаму мягко, целуя мочку уха и оттягивая ее зубами, но пальцы только сильнее сжались на его бедрах. Чуя дернулся, пытаясь высвободиться — резкое движение, упрямое. И на секунду ему даже удалось сдвинуться. Дазай перехватил его запястья и прижал к груди Накахары, грубо, что сопротивление сразу стало бесполезным. И это ощущение ударило сильнее всего. Дыхание сбилось окончательно. — Ненавижу, когда ты так делаешь… — Врешь. И снова этот взгляд — внимательный и цепкий. Свободная рука скользнула вдоль его тела, почти лениво, каждое касание отзывалось слишком ярко. Чуя отвернул голову, но это было слабое сопротивление, скорее попытка сохранить хоть какую-то дистанцию. Дазай не стал её возвращать, наоборот — наклонился ближе, заставляя снова чувствовать его дыхание, его контроль. — Ты всё ещё злишься… Шёпот коснулся губ. — Или уже нет? Ответа не последовало. Только резкий вдох, когда пальцы сжались чуть сильнее, чем прежде. Чуя прикрыл глаза на секунду, а потом снова потянул его за галстук.  — Не зазнавайся… Осаму отпустил его запястья, но только затем, чтобы провести пальцами выше, оставляя за собой мурашки. Чуя больше не пытался вырваться, но и полностью не сдавался — держался за остатки упрямства, за этот тонкий баланс между «нет» и «ещё». Чуя тяжело выдохнул ему в губы, всё ещё сжимая ткань на его груди. Пальцы дрожали. — Сволочь… Но в голосе не было злости. Дазай усмехнулся, скользя по его шее, оставляя мокрые дорожки, укусы и засосы, как метки.  Не раз Чуя ходил с обкусанной шеей, рабочие переговаривались между собой, постоянно поглядывая на эти метки. Хоть Накахара пытался их замазывать и носил чокер, не удавалось скрыть полностью свою связь с боссом. Да, каждый знал, что Чуя Накахара принадлежит Осаму Дазаю, и никто не смеет перечить ему, даже пересекаться взглядами.  Чуя втянул воздух, глядя на него снизу вверх — раздражённо, почти зло. «Этот взгляд. Эта чёртова спокойная уверенность.  Бесит.» — Слишком много на себя берёшь… Пробормотал он, хватаясь за ворот пиджака Дазая. Ткань натянулась, пуговицы жалобно звякнули, когда он потянул сильнее, стягивая пиджак с плеч. Дазай не сопротивлялся. Только наблюдал — с тем самым выражением, от которого Чуе хотелось ударить его… или продолжить. Рубашка улетела вместе с пиджаком.  Ремень с тихим звоном упал вниз. Чуя резко вдохнул, когда чужая рука скользнула ниже — медленно, будто нарочно растягивая каждую секунду. Он уткнулся лбом в плечо Дазая, пытаясь удержать дыхание ровным. Бесполезно. — Ты меня бесишь… — Знаю. Другая рука скользнула по его спине, оставляя за собой горячую линию, от которой Чуя едва заметно выгнулся. Холод воздуха резко контрастировал с его разогретой кожей. Чуя стиснул зубы, когда его ногу приподняли, заставляя изменить положение. Дазай задержался на мгновение, рассматривая его, внимательно и жадно. И от этого взгляда по коже прошла новая волна напряжения. — Ах..Блять… Пальцы врывались глубоко, настойчиво, с равным ритмом. Чуя вцепился в него сильнее, пальцы сжались на плечах, будто это было единственное, что удерживало его на месте. Дазай наклонился ближе, губы снова нашли его шею, начиная ласкать и вылизывать.  Не давая передышки. Осаму резко зашел, глубоко проникая внутрь. Чуя втянул воздух, тело само подалось вперёд навстречу, не спрашивая разрешения. Стон сорвался с губ, а пальцы впились сильнее, царапая спину. Осаму приблизился ближе к желанному телу, начиная целовать каждую родинку, каждый шрам, каждую веснушку.  Толчки становились грубее и чаще. В воздухе витали искры напряжения.  По кабинету раздавались пошлые шлепки, стол предательски скрипел под весом, но лучше всего было слышно до боли прекрасные стоны Чуи.  Накахара уже не сдерживался, когда приятные ощущения накрыло с головой. Тело само поддавалось навстречу. Дазай сходил с ума от одного взгляда на него. Это было почти болезненно — эта тяга, желание быть рядом, будто если отпустить — тот просто исчезнет. Он знал, что Чуя никогда не будет «принадлежать» кому-то полностью. Слишком гордый для этого. И всё же… Каждый раз, когда тот срывался, злился, смотрел на него этим огнём в глазах — Дазай ловил себя на мысли, что готов на всё для него.  Чуя зажмурился на секунду. Ненавижу. То, как легко он теряет контроль. То, как Дазай это видит. Пальцы сжались сильнее, когда темп ускорился. Чуя не мог сдерживать вырывающиеся наружу стоны.  Осаму резко остановился внутри него, смотря как Накахара сам насаживался на его член, дабы заполучить разрядку. «ещё, ещё, ещё», проносилось у Чуи в мыслях. Дазай схватил его за горло, начиная по новому, с медленного темпа, все больше надавливая на шею и ускоряясь.  Чуя буквально задыхался в своих стонах, с глаза стекла маленькая слеза, которую Осаму быстро убрал языком.  Дыхание сбилось окончательно, движения стали рваными, несдержанными. Он вцепился в Дазая сильнее, почти до боли. Самый звонкий стон вырвался наружу, когда оба кончили одновременно. В комнате повисла тишина, нарушаемая только сбитым дыханием.  Чуя тяжело дышал, упираясь ладонями в стол. Тело ещё не отпустило, но сознание уже медленно возвращалось.  — …Доволен? — выдохнул он наконец, не поднимая головы. Голос охрип. — Ты всегда задаёшь этот вопрос, — тихо произнёс он. Чуя фыркнул, пытаясь выровнять дыхание. — Потому что ты всегда перегибаешь. Пауза. Он почувствовал, как рука Дазая легла ему на затылок. —Ты же сам не уходишь, — спокойно сказал Дазай. Чуя сжал зубы. — Потому что ты не даёшь.  Лёгкая усмешка. — Удобное оправдание. На секунду стало тихо, а потом хватка изменилась. Чуя не успел даже выдохнуть, его резко зафиксировали, заставляя упереться в стол. Чуя инстинктивно дернулся.  — Серьёзно?.. — Лицом вниз, Чуя, — коротко сказал Дазай. И в этот момент тон изменился окончательно. Голос стал ниже. Уже не шутка. Чуя замер на долю секунды. — Ты… — Сейчас не время спорить. И Чуя выдохнул сквозь зубы — раздражённо, зло… но не отстранился. Он перевернулся опускаясь на стол, ладони сжались в край стола, плечи напряглись. Бесит. Не ситуация. Он сам. За то, что не отталкивает, за то, что остаётся. Сзади раздался тихий выдох Дазая. И Чуя резко вдохнул, сжимая пальцы сильнее, когда всё внутри снова сжималось.  Рука Осаму легла на его макушку, аккуратно наматывая на кулак рыжие волосы. Он слегка приподнял голову наверх, а второй рукой прошелся по спине, вызывая табун мурашек.  Чуя стиснул зубы. — Ты… — Будь умничкой, - единственное что сказал Дазай, а после начал сново свою игру, только более грубую.  Осаму вошел резко, не церемонясь вовсе.  Чуя дернулся, сжав зубы, когда давление стало глубже и настойчивее, чем раньше. Накахара лишь глухо выдохнул, уткнувшись лбом в поверхность стола. Дазай не останавливался, он грубо вдалбливал его в стол, звонко шлепал его по заднице, вызывая стоны все громче и громче. Бинтованная рука проходилась по всей спине, слегка царапая её отросшими ногтями, заставляя извиваться под ним. Решив, сменить угол, чтобы усилить ощущения, Осаму начал искать подходящее место. Когда раздался оглушительный стон, он растянулся в зверской улыбке, ускорившись. Дыхание сбивалось, рвалось, пальцы сжимались на краю стола. Всё тело отзывалось слишком остро — каждое движение, каждое прикосновение проходило через него волной, от которой невозможно было спрятаться. Голова кружилась. Мысли путались. У Чуи смешивались слёзы и слюни, стекающие на стол, глаза закатывались от удовольствия, от приближающего оргазма.  Стоны были сладкие, молящие, такие, какие любил Осаму. Он грубо схватил того за волосы и приподнял со стола, прижимаясь губами к его шее. Чуя рвано застонал, когда его подбородок перехватили пальцами, заставляя поднять голову. Чуя приоткрыл глаза, взгляд был затуманен, расфокусирован. И в следующую секунду пальцы скользнули выше, касаясь губ. Дыхание снова сбилось, когда их чуть надавили, заставляя приоткрыть рот. Он стиснул пальцы сильнее, спина невольно выгнулась, когда новая волна ощущений накрыла его с головой. Чуя зажмурился, всё внутри сжималось, тело дрогнуло, его накрыла волна — сильная, оглушающая, выбивающая из реальности. Он сжал край стола так, что побелели пальцы, спина выгнулась, дыхание сорвалось в рваный выдох.  Чуя дрогнул под его руками, Дазай не останавливаясь, все еще, сжимая его рот и волосы на затылке, приближаясь к концу. В миг он простонал Чуе в ухо, тем самым давая ему выдохнуть.  Коленки предательский подкашивались, Накахара упал без сил на стол. В кабинете повисла тяжелая тишина, прерываемая только сбившимся дыханием. Чуя уткнулся лбом в стол, не двигаясь.   — Если ты сейчас что-нибудь скажешь… — глухо начал он. — Я молчу, — лениво отозвался Дазай, даже не пытаясь скрыть улыбку в голосе, видя эту картин. Он натянул на Чую штаны, а после громко шлепнул по итак красной заднице.  — Ай! Ты что, еблан?!  — прорычал Чуя. Дазай тихо усмехнулся. Ели как поднявшись со стола, Накахара облокотился бедрами на него, застегивая рубашку. Осаму подошел и обвил руками талию, тепло улыбаясь ему. Руки Чуи сразу полезли исправлять кривой галстук.  — Не дёргайся, — пробормотал он. — Мне нравится, когда ты обо мне заботишься, — лениво ответил Дазай, не сопротивляясь. Чуя фыркнул, но не отстранился. Наоборот — подтянул узел аккуратнее, расправил ворот, провёл пальцами по ткани, словно проверяя, что всё выглядит прилично. Дазай наблюдал за этими пальчиками молча — редкий случай. — Готово, — буркнул Чуя, но руку не убрал сразу. Пальцы всё ещё держали галстук. Взгляд скользнул выше — к лицу. К глазам. Он хотел что-то сказать… но не сказал. Дазай чуть наклонил голову. — Ну? Язык проглотил? — Размечтался, — огрызнулся Чуя, но не отступил. Дазай коснулся его запястья. Чуя не отдёрнул, только выдохнул чуть тише. — Ты сегодня особенно бесячий, — процедил Накахара. — Я уже начал переживать. Чуя закатил глаза, но уголок губ чуть дёрнулся. — Самодовольный придурок. — Твой, — тихо добавил Дазай. — Не зазнавайся. Чуя на секунду замер, а потом сам потянул его за галстук, мягко целуя его. Чуя едва слышно выдохнул, пальцы сжались на ткани у его груди. И именно в этот момент—щёлк Дверь приоткрылась. — Накахара-сан, я— Сотрудник замер. Картина перед ним застыла: рука Чуи всё ещё держит галстук, губы — слишком близко, чтобы это можно было объяснить чем-то другим. Чуя резко отстранился, но уже было поздно. — … — сотрудник открыл рот, но слова не вышли. Чуя медленно повернул к нему голову. — Тебя не учили стучать? — Я стучал! — почти пискнул тот. — Вы не ответили, и я— — Ты ещё здесь? Тишина. Сотрудник побледнел. — П-простите! Он сделал шаг назад, но взгляд невольно дёрнулся в сторону Дазая. Тот… выглядел абсолютно спокойным. — Думаю, он понял, — лениво заметил Дазай. — Заткнись, — прошипел Чуя. — Д-да, я всё понял! — быстро выпалил сотрудник. — То есть — ничего не понял! Вообще! — Лучше второе, — холодно сказал Чуя. — Конечно! Он захлопнул дверь. Шаги за ней почти сорвались на бег. Чуя стоял, глядя в дверь, потом медленно закрыл лицо рукой. — …Я его убью. — Слишком много свидетелей, — спокойно отозвался Дазай. Чуя повернулся к нему. — Это всё из-за тебя. — Неправда, — Дазай чуть наклонился ближе. — Ты сам меня поцеловал. — Иди к черту.  Но в этот раз он даже не попытался отойти. И, судя по тому, как его пальцы всё ещё держали чужой галстук, он не так уж сильно этого хотел.