Код тишины

Три недели после того поцелуя прошли как в тумане. Не в плохом — в том сладком, тёплом тумане, когда каждый день начинается с улыбки и ты просыпаешься не одна. Ари привыкала быть человеком. Это оказалось намного сложнее, чем убивать. — Ты неправильно держишь зубную щётку, — сказала Рина однажды утром, заходя в ванную. — Я всегда так держала. — И поэтому у тебя кровоточат дёсны. Смотри. Рина встала за её спиной, обхватила руку Ари своей и медленно провела щёткой — сверху вниз, без нажима. Ари замерла. Не от процесса — от близости. От того, как Рина дышала ей в затылок. Как её пальцы лежали поверх. — Ты специально меня отвлекаешь, — прошептала Ари. — Работает? — Да. — Значит, хорошая методика. Они попытались отключить чип окончательно. Грег приходил два раза в неделю, приносил новые сканеры, схемы, какие-то лекарства, которые должны были подавить связь чипа с нервной системой. Ари лежала на диване, пока он водил датчиками по её бедру, и сжимала руку Рины так, что хрустели костяшки. — Плохие новости, — сказал Грег после третьего визита. — Чип адаптируется. Каждый раз, когда я пытаюсь его заблокировать, он находит обходной путь. Это как сражаться с осьминогом —отрубаешь одну щупальцу, вырастает две новые. — Есть хорошие? — спросила Рина. — Хорошие в том, что он не активируется от голосовых команд. Коды, которые ввела лаборатория, больше не работают. Красные вспышки запускаются только от эмоций — страха, злости, боли. — Значит, если мы будем спокойны... —начала Ари. — Теоретически, да. Но вы две девушки, которые живут в однокомнатной квартире с текущим краном. Спокойствие — не ваша сильная сторона. Рина швырнула в него подушку. Грег увернулся. — Я серьёзно, — сказал он, поправляя очки. — Вам нужно научиться управлять её состоянием. Если ты, Рина, будешь держать себя в руках — и она будет спокойна. Чип реагирует на вас обеих. — На меня? — удивилась Рина. — Он же в её бедре. — Сенсоры чипа считывают её гормоны. А её гормоны напрямую зависят от твоего поведения. Ты злишься — у неё поднимается кортизол. Ты боишься — адреналин. Ты... — он кашлянул, — испытываешь нежные чувства — окситоцин. А окситоцин чип ненавидит. — Почему? — Потому что окситоцин — это гормон привязанности. А чип создавали, чтобы убивать. Привязанности мешают. Ари и Рина переглянулись. — Значит, — медленно сказала Ари, — чтобы чип не активировался, мы должны любить друг друга. — И не ссориться. — Ссориться мы будем, — вздохнула Рина. — Это неизбежно. — Тогда учитесь мириться быстро. Прошло время. Всё было вроде бы хорошо до одного момента. Старые враги появились на двадцать второй день. Это случилось ночью. Ари спала на диване (они так и не купили вторую кровать — Рина говорила, что "диван удобнее", Ари подозревала, что на самом деле она просто не хочет спать отдельно). Рина тоже спала — на раскладушке в углу, потому что диван был маленьким, а вместе на нём помещаться было неудобно, но они всё равно иногда засыпали в обнимку, а просыпались с затекшими шеями. В 3.15 ночи Рина открыла глаза. Не от шума. Она научилась спать с открытым окном и воющей сигнализацией. Её разбудило другое — чувство. То самое, которое появлялось, когда кто-то смотрел на неё с враждебными намерениями. Она села. Бесшумно вытащила пистолет из-под подушки. В окно — то, что выходило в кирпичную стену, — лез человек. В чёрном, с маской на лице и с глушителем на оружии. Рина выстрелила первой. Попала в плечо — не смертельно, но достаточно, чтобы он вылетел обратно в окно, с грохотом ломая раму. — Ари! — крикнула Рина. — Подъём! Ари уже не спала. Чип сработал раньше, чем она проснулась — синий свет пробивался сквозь домашние штаны. Глаза ещё не стали чёрными, но зрачки расширились, тело напряглось, готовое к бою. — Кто? — спросила она коротко. — Не знаю. Но не один. Она была права. В дверь ломились. Не вежливо — с ноги, с треском выбивая хлипкий замок. Рина выпустила очередь в дверь — наугад, через ДСП. С той стороны кто-то вскрикнул, но не отступил. — Чёрт, — Рина перезаряжала на ходу. —Их минимум четверо. — Я справлюсь, — голос Ари стал плоским. Чип горел синим, переливаясь в красный. — Нет. Не сейчас. Ты не включаешь красный, ясно? — Рина. — Я сказала — нет. Держись рядом и делай, что я говорю. Дверь рухнула. В проёме стояли трое — двое с автоматами, один с электрошокером. За их спинами виднелся четвёртый, с планшетом, на котором что-то быстро набирал. — Ари Блэйд, — сказал тот, с планшетом, спокойным голосом. — Вы должны вернуться в лабораторию. Ваш чип требует калибровки. — Это кто? — прошипела Рина. — Бывшие, — ответила Ари, и в её голосе зазвенела сталь. — Те, кто меня создал такой... Чип полыхнул красным. — Ари, нет! — Рина схватила её за руку, но поздно. Глаза Ари стали чёрными. Тело двинулось само — быстрее, чем Рина успела моргнуть, размывая всё бедым пятном. Суперсилы активировались на максимум. Первый наёмник со сломанным плечом (тот, что лез в окно) попытался встать — Ари сломала ему вторую руку, даже не взглянув. Второй выстрелил — она ушла с линии огня так, будто знала траекторию пули до того, как палец нажал на курок. Третий, с электрошокером, ткнулся в пустоту — Ари уже была за его спиной. Хруст. Вскрик. Тело упало. Хладнокровно, страшно, непонятно. Чип стал мигать красным непрерывно. Рина стреляла в четвёртого, с планшетом, но он прятался за дверным косяком. — Ари, остановись! — крикнула она. — Ты их всех убьёшь! Ари не слышала. Она уже подняла за горло второго наёмника — здорового мужика с автоматом, который болтался в её хватке, как тряпичная кукла. Свет заливал комнату. Глаза — две бездны. Рина сделала то, чему научилась за эти три недели. Она подбежала, схватила Ари за лицо обеими руками — поверх чёрных глаз, поверх оскала — и поцеловала. Не нежно. Быстро. Сильно. Так, чтобы пробиться сквозь красный туман. На секунду ничего не произошло. Ари сжимала горло наёмника, тот хрипел, Рина целовала её, а чип мигал малиновым, как рана. Потом — зелёный. Ари разжала пальцы. Наёмник рухнул на пол, хватая ртом воздух. Глаза Ари моргнули — чёрный цвет отступил, серый хлынул обратно. — Рина... — прошептала она. — Тихо. — Рина не отпускала её лица, гладила большими пальцами скулы. — Ты молодец. Ты остановилась. — Я чуть не... — Не чуть. Остановилась. Четвёртый, с планшетом, понял, что проиграл. Он бросил устройство и побежал — Рина выстрелила ему в ногу, не глядя. Умеет. — Свяжешь их? — спросила она Ари, кивнув на двух живых. Третий, кажется, дышал, но без сознания. — Угу, — Ари всё ещё дрожала. — Дай минуту. Рина обняла её. Прямо посреди разгромленной квартиры, среди обломков двери, воняющей гарью и кровью. — Первая совместная миссия, — сказала она. — Справились. — Я чуть не убила гражданского. — Во-первых, они не гражданские. Во-вторых, не убила. В-третьих, — Рина поцеловала её в висок, — ты всё делаешь правильно. Главное — возвращаться. Ари всхлипнула, уткнувшись в её плечо. Чип горел зелёным — ровно, спокойно. Четвёртый, лежа на полу с пробитой ногой, заскулил. — Заткнись, — сказала ему Рина, не оборачиваясь. — Мы тут важными вещами заняты. Утром они вызвали Грега. Он пришёл с большим чемоданом, посмотрел на разгром, на связанных наёмников, на Рину с пистолетом и Ари с чашкой кофе — и только вздохнул. — Я даже спрашивать не буду. — И правильно, — Рина пододвинула к нему планшет, который оставил четвёртый. — Посмотри. Там данные о чипе. Грег подключил планшет к своему сканеру, пощёлкал что-то. Лицо у него вытянулось. — Это не просто данные, — сказал он тихо. — Это протоколы лаборатории «Блэкмор». Все записи об Ари. Операции, тесты, параметры чипа. Тут есть даже... — Что? — Ари напряглась. Грег поднял глаза. Он выглядел так, будто увидел привидение. — Есть способ отключить чип. Полностью. Без риска для её жизни. Но он... опасен. — Насколько опасен? — спросила Рина. — Она может потерять всё, что связано с чипом — а это её сверхспособности, быстрые рефлексы, боевые реакции. Станет обычной девушкой. Но есть шанс, что она потеряет и память. Частично или полностью. Ари поставила чашку. Кофе расплескался на стол. — Какую память? — В основном — травматическую. Всё, что связано с лабораторией. Может быть, что-то ещё. — Может быть, я забуду Рину? — тихо спросила Ари. Грег развёл руками. — Не знаю. Честно. Чип врос в гиппокамп. Отключить его, не задев воспоминания... сложно. Но возможно. Рина молчала. Она смотрела на Ари, на её покалеченное бедро, на синий контур, который пульсировал сейчас спокойно, но мог вспыхнуть красным в любую секунду. — Решать тебе, — сказала Рина. — Я останусь с тобой в любом случае. Даже если ты меня забудешь. — Не забуду, — твёрдо сказала Ари. — Я не имею права тебя забыть. Ты — единственное хорошее, что со мной случилось. — Тогда, может, не надо рисковать? — предложила Рина. — Чип под контролем. Красные вспышки мы научились купировать. Может, оставим как есть? Ари долго молчала. Смотрела на свои руки — руки, которые несколько часов назад держали человека за горло. На чип, который светился зелёным, но мог сменить цвет в любой момент. — Нет, — сказала она наконец. — Отключай. Я не хочу быть бомбой, которая ждёт детонации. Я хочу быть просто девушкой, которая любит тебя. Рина сжала её пальцы. — Тогда я с тобой, — сказала она. — От начала до конца. Грег вздохнул. — Тогда начнём подготовку. Но, Ари... ты уверена? Ари посмотрела на Рину. На серые глаза, на шрам на губе, на руки, которые держали её в самые страшные моменты. — Уверена, — сказала она. — Потому что теперь у меня есть ради кого жить. Чип мигнул зелёным — в последний раз в режиме угрозы. Завтра его не станет. А вместе с ним — возможно — исчезнет и часть её самой. Но не та часть, что любит. Ту не отключит никакой чип. Но, через время девушка передумала. Ей было страшно. — Я не буду это удалять. — резко произнесла та. Грег оторвался от сканера и поднял на Ари удивлённые глаза. Рина, стоявшая у окна с неизменной кружкой кофе, тоже замерла. — Что значит «не будешь»? — переспросила наёмница. — Мы всю ночь к этому готовились. — Я передумала. Грег снял очки, протёр их и надел снова. Посмотрел на планшет, на чип, на Рину, снова на Ари. — Объясни, — попросил он. — Я уже подготовил оборудование. Операция займёт около трёх часов... — Чип сросся с моей нервной системой. Ты сам говорил. Если его удалить — риск повреждения гиппокампа восемьдесят процентов. А если задеть моторную кору — я перестану нормально двигаться. — Да, но... — Я не хочу забыть, как дышать, — Ари повернулась к Рине. — И не хочу забыть тебя. Даже если риск десять процентов — это слишком много. Рина поставила кружку на подоконник. Подошла ближе. — Ты уверена? — спросила она тихо. — Потому что если нет — мы найдём другого специалиста. Или другой метод. — Я уверена, — Ари взяла её за руки. — Но я не хочу оставаться бомбой, которая взрывается от любого красного слова. Поэтому... — она посмотрела на Грега, — ты можешь сделать так, чтобы чип научился слушаться? Не внешние команды. Меня. Грег задумался. Почесал лысину. — Теоретически — да. Если перепрограммировать алгоритм подчинения. Но это долго, сложно и больно. — Насколько больно? — Каждый день придётся подавлять чип вручную. По сути — переучивать его. Сейчас он реагирует на эмоции автоматически. Нужно, чтобы он начал реагировать на твои мысленные команды. — Как дрессировать собаку? — уточнила Рина. — Грубо, но похоже. Собаку, которая встроена в бедро и может убить хозяйку в любой момент, если та испугается. Ари выдохнула. — Давай. — Это займёт месяцы, — предупредил Грег. — У нас есть месяцы. — Ты будешь потеть, плакать и кричать. — Я умею терпеть. Меня учили. Рина сжала её пальцы. Посмотрела на Грега. — Я буду рядом. Грег вздохнул, надел очки и открыл чемодан с инструментами. — Тогда начнём. Первый этап — синхронизация....

***

Тренировки стали их новым ритуалом. Каждое утро — кроме воскресенья, в воскресенье они валялись в постели и делали вид, что мир не существует, — Рина и Ари уходили на заброшенный склад в промышленной зоне. Грег нашёл его: просторный, бетонный, с высокими потолками, без окон — идеальное место, чтобы учиться контролировать оружие, которое носит имя Ари Блэйд. — Сегодня упражнение номер три, — Рина собрала волосы в хвост. На ней была чёрная майка и спортивные штаны — без брони, без оружия. — Ты должна заставить чип войти в боевой режим, но не потерять сознание. — А если потеряю? — Я успею отбежать. — Ты не умеешь отбегать. — Тогда успею поцеловать. Ари усмехнулась. Села на бетонный пол, скрестив ноги. Закрыла глаза. Грег объяснил технику: чип реагирует на эмоции, значит, нужно их контролировать. Не подавлять — это вызывает обратный эффект. Управлять. Представлять красный свет как реку, которая течёт по телу, и учиться ставить плотины. Ари представила. Красный. Жаркий. Он поднимался от бедра, растекался по животу, по груди, по рукам. Глаза начали темнеть — она чувствовала, как радужка расширяется, как мир становится резче, как в ушах появляется звон. — Ари, — голос Рины доносился будто издалека. — Ты здесь? — Здесь, — выдавила Ари. Голос стал плоским, почти механическим. — Я... контролирую. — Докажи. Не нападай. Просто не двигайся. Ари открыла глаза. Чёрные. Без зрачков. Она видела Рину — каждую морщинку на её лице, биение пульса на шее, мельчайшие движения мышц. Её тело хотело атаковать. Чип давал команду: уничтожь потенциальную угрозу. Но Ари не двигалась. Она стояла, сжимая кулаки, и шептала про себя: Это Рина. Не угроза. Своя. Любимая. Своя. — Ты молодец, — Рина сделала шаг вперёд. — А теперь выключи его. — Не могу... он не слушается. — Можешь. — Не... — Ты сильнее, Ари Блэйд. Ты всегда была сильнее. Просто не знала этого. Ари зажмурилась. Представила, как красная река замедляется. Как бетонные блоки падают в воду, перекрывая течение. Как чип мигает — синий, зелёный, синий, зелёный — и наконец успокаивается. Она открыла глаза. Серые. — Получилось? — спросила она хрипло. — Получилось, — Рина улыбнулась. — Ты была в красном режиме целых десять секунд и никого не убила. — Новый рекорд. — Завтра будет двадцать. Они тренировались каждый день. Первый месяц Ари училась входить в красный режим и выходить из него по команде. Получалось не всегда — иногда чип просыпался сам, от резкого звука или неожиданного движения. Рина получала синяки, Ари — слёзы и чувство вины. — Хватит извиняться, — сказала Рина после того, как Ари в пятый раз за неделю случайно сломала ей нос. — Ты учишься. Я терплю. — Но тебе больно. — А тебе нет, что ли? Ты плачешь. — Что? — Я сказала — заживёт. Второй месяц они начали отрабатывать приёмы. Рукопашный бой. Ари знала идеальную технику — чип встраивал в её мышцы сотни тысяч ударов. Но она не умела их выбирать. В красном режиме она просто убивала. В обычном — была неуклюжей, потому что никогда не дралась осознанно. — Представь, что ты не оружие, — говорила Рина, уворачиваясь от её удара. — Ты — человек, который защищает себя. Или меня. — Защищать легче, — выдохнула Ари, блокируя выпад. — Тогда защищай. Они кружили по складу. Рина атаковала — Ари уходила. Рина била в корпус — Ари перехватывала. Их движения постепенно становились синхронными, как танец, который они учили вдвоём. — Хорошо, — выдохнула Рина, отпуская захват. — У тебя получается. — Ты меня жалеешь. — Нет, я тебя оцениваю. Разница есть. К концу второго месяца Ари могла находиться в красном режиме до минуты, полностью контролируя себя. Могла выходить из него без поцелуя — просто по мысленной команде. Могла различать команды чипа: убить, защитить, атаковать, отступить — и выбирать, какую выполнять. — Ты стала сильнее, — сказал Грег во время очередного сканирования. — Чип больше не доминирует. Он... как протез. Или как дополнительная мышца. Он часть тебя, а не наоборот. — Значит, я свободна? — спросила Ари. — Никто не свободен полностью. Но теперь твоя клетка — внутри тебя, а ключ — в твоей руке. Третий месяц принёс неожиданность. Ари поняла, что может использовать способности чипа без активации красного режима. Ускоренная реакция. Обострённые чувства. Точные расчёты траекторий. Всё, что раньше включалось автоматически, теперь стало инструментом, которым она управляла как дирижёр оркестром. — Смотри, — сказала она однажды вечером, стоя на кухне. Рина мыла посуду. Ари взяла нож для хлеба — не глядя, не целясь — и бросила его через плечо. Нож вонзился в яблоко, которое Рина положила на стол, за секунду до того, как оно скатилось на пол. — ...Ты это специально? — спросила Рина, выключая воду. — Чип помог рассчитать траекторию. Но бросила я. — И как ты себя чувствуешь? — Свободной. Рина вытерла руки полотенцем. Подошла, обняла её. — Ты не представляешь, как я за тебя рада, — сказала она в макушку. — Представляю. Ты плакала, когда я впервые вышла из красного режима сама. — Не плакала. — У тебя текло из глаз. Я запомнила. — Это была ночная гидратация. Ари рассмеялась. Тепло, свободно, без того надрывного звука, который был в её смехе раньше. Они стояли на кухне — в квартире, где всё ещё капал кран и сосед сверху всё ещё сверлил по выходным — и Ари чувствовала чип в своём бедре. Не как чужеродное тело. Как часть себя. Как шрам, который больше не болит. — Рина. — М? — Я больше не боюсь. — Чего? — Себя. Рина поцеловала её. Медленно, сладко, без привкуса крови и страха. Просто потому, что могла. Чип на бедре Ари мигнул зелёным — спокойно, согласно, почти ласково. Как будто он тоже наконец-то понял: он не хозяин. Не тюремщик. Он — часть её истории. И эта история продолжается.