Подруги

Даша смотрела на заплаканное лицо Алисы и понимала: утешать подругу после расставания с парнем это её долг. Но желать, чтобы она никогда больше не произносила его имя, и чувствовать, как сердце замирает от близости её губ.. Это уже совсем другая история. Грань стерлась. И Даша больше не была уверена, что хочет искать её снова.

***

Алиса стоит, прислонившись спиной к стене, и нервно перебирает пальцами край своей олимпийки. Арсений стоит напротив, спрятав руки в карманы куртки. Между ними не пропасть, а какая-то вязкая, душная тишина, которую они оба боятся нарушить. — Опять? — тихо спрашивает Алиса, глядя куда-то в сторону. — Ты снова промолчал, когда я спросила, пойдем ли мы в кино в субботу. — Лис, у меня подкатки, потом ОФП, — Арсений отвечает ровно, даже слишком буднично. — Ты же сама знаешь, какой график. — У меня такой же график, но я нахожу время хотя бы ответить на одно твоё сообщение. Он делает глубокий вдох, переводя взгляд на свои кроссовки. В его лице нет злости, только какая-то бесконечная, взрослая серьезность, которая пугает Алису больше, чем если бы он начал кричать. — Мы снова просто ходим по кругу, — наконец говорит он. — Каждый раз одно и то же. Ты обижаешься, я оправдываюсь. Тебе мало внимания, мне мало сил. Тебе не кажется, что мы... просто заставляем друг друга чувствовать себя виноватыми? — Я не заставляю, — её голос предательски дрогнул, но она быстро берет себя в руки. — Я просто хочу знать, что я для тебя еще что-то значу. Кроме партнерши по льду или просто знакомой из группы. Арсений поднимает голову. Его глаза спокойные, и это спокойствие самый болезненный удар для неё. — Значишь. Но, кажется, этого уже недостаточно, чтобы это работало. Мы как будто пытаемся прыгнуть четверной, на который у нас обоих нет сил. — К чему ты клонишь? — Двоеглазова замирает, переставая теребить ткань. — Давай расстанемся, Алис. Просто... закончим это сейчас, пока мы еще не начали друг друга ненавидеть. Так будет проще. Нам обоим нужно думать о стартах. Алиса молчит несколько секунд. Ей хочется возразить, сказать, что старты это не всё, что есть в жизни. Но глядя на его закрытую позу и решительный взгляд, она понимает: он уже всё решил. — Понятно, — едва слышно произносит она. — «Так будет лучше». Твоя любимая фраза. Арсений ничего не добавляет. Он просто кивает ей, едва заметно, и, развернувшись, медленно уходит дальше по коридору оставляя её одну. Даша сидела на подоконнике в их номере, глядя на огни города, когда дверь хлопнула слишком громко для обычного возвращения. Один взгляд на Алису и слова стали не нужны. Даша видела эту стену в глазах подруги, когда эмоций так много, что они просто выключают человека. Когда Алиса, не снимая куртки, просто опустилась на пол у своей кровати и спрятала лицо в ладонях, Даша тихо соскользнула вниз и села рядом. «Опять он», — пронеслось в голове у Даши с привычным уколом горечи. Она знала каждое движение этой драмы по минутам. Знала, как Алиса ждала звонка, как проверяла телефон после каждой тренировки, как тускнел её взгляд, когда Арсений снова выбирал лёд, а не её. Даша осторожно притянула Алису к себе, укладывая её голову себе на колени. Алиса вовсе не сопротивлялась, она обмякла, и первые горячие слезы начали пропитывать ткань Дашиных тренировочных штанов. «Конечно, я всегда любила свою подругу», — подумала Даша, механически перебирая пальцами светлые пряди волос Алисы. Это было так просто и понятно: защищать, подставлять плечо, делить одну шоколадку на двоих после взвешивания. Это была безопасная и правильная любовь. Но сейчас, когда в комнате было темно, а всхлипы Алисы становились тише, Даша кожей чувствовала её тепло. Она ощущала, как дрожат плечи подруги, чувствовала её запах. Это смесь льда, шампуня и чего-то неуловимо Алисиного. «Но когда мы начали общаться так близко...» — мысли Даши стали тяжелыми, тягучими. Она смотрела на припухшие губы Алисы, которые та закусывала от боли, и внутри что-то опасно натягивалось. Тот самый барьер, который годами отделял их обычную дружбу от всего остального, превращался в почти тонкую полупрозрачную пленку. «Когда скоро поцелуй в губы станет чем-то обычным и не удивительным..». Даша замерла, боясь даже вздохнуть слишком громко. Ей стало страшно от того, как легко эта мысль уложилась в её сознании. Она представила, что сейчас Алиса поднимет голову, и её лицо окажется в сантиметре от её собственного. Что слезы можно будет стереть не ладонью, а губами. И самое пугающее это то, что Даше не было противно. Ей не было странно или страшно. Ей было.. мало. «Ты не уверена, что хочешь останавливаться или, что тебе это не нравится », — прошептал внутренний голос. Даша закрыла глаза, крепче прижимая Алису к себе. Она понимала: Арсений ушел, освободив место, которое Даша тайно занимала уже очень давно. И теперь, когда Алиса была так беззащитна и так остро нуждалась в любви, Даша не знала, хватит ли ей сил снова притвориться просто лучшей подругой.

***

Алиса вылетает на лед в сияющем костюме под первые аккорды хита ABBA. Это был её триумфальный номер. Абсолютно дерзкий, с сумасшедшей энергетикой. Она прыгает с безумной лёгкостью. Алиса заигрывает с залом, однако её движения отточены до автоматизма. Даша наблюдает за ней из темноты за бортиком и чувствует гордость, смешанную с чем-то болезненным. Она знает, как много сил Алиса вложила в этот праздничный образ, скрывая за ним усталость последних месяцев. Даша выходит следом. Девушка скользит по льду, превращая прокат в исповедь. Она идеально исполняет свой тройной флип, но сегодня в её движениях больше надрыва, чем обычно. Весь зал замирает, ловя каждый её жест. Даша заканчивает программу, тяжело дыша, и едет к борту, мечтая только об одном. Чтобы Алиса, как обычно, подала ей чехлы и сказала: «Ну ты дала!». Даша подъезжает к выходу, но её никто не встречает. Она оглядывается и видит Алису в нескольких метрах. Та стоит в углу, не успев набросить свою олимпийку. Перед ней Арсений Федотов. Он говорит тихо, но настойчиво, перегородив ей путь к выходу. Алиса слушает, опустив голову. Арсений делает шаг ближе, и Алиса не отстраняется. Даша видит, как её пальцы нервно перебирают край костюма. Ту самую ткань, в которой Алиса только что казалась самой сильной на льду. Даша чувствует, как внутри всё обрывается. Она молча забирает свои чехлы из рук тренера — Этери Георгиевны, и проходит мимо них, не повернув головы, хотя Арсений на секунду замолкает, провожая её тяжёлым взглядом. После этого момента шоу для Даши перестает существовать. Затем начался прыжковый батл. Обычно они с Алисой шепчутся перед заходами, обсуждая качество льда. Сегодня Даша стоит в стороне, подчеркнуто общаясь с Андреем Мозалевым. Когда Алиса заходит на четверной лутц и чисто его приземляет, Даша даже не смотрит в её сторону, хотя трибуны взрываются от восторга. Группа катит общий номер. По традиции все берутся за руки. Даша чувствует, как ладонь Алисы находит её руку. Она не отдергивает её, ведь шоу должно продолжаться, но держит пальцы напряженными и холодными. Алиса дважды пытается легонько сжать её ладонь, подать сигнал «всё нормально», но Даша остается неподвижной. На прощальном кругу Даша уезжает вперед на максимальной скорости. Она не ждет Алису, чтобы сделать совместный поклон трибунам, а сразу уходит в подтрибунное помещение, как только музыка стихает. В раздевалке Даша не проронила ни слова. Она методично протирает лезвия коньков, игнорируя всё вокруг. — Даш, ну ты чего? — Алиса заходит позже, запыхавшаяся, с букетом цветов. — Ты отлично прокаталась, зал просто лег. Даша застегивает сумку с резким металлическим звуком. — Спасибо. Поздравляю с удачными прыжками. Она перекидывает сумку через плечо и выходит из раздевалки к автобусу, не дожидаясь, пока Алиса переоденется. Между ними больше нет вчерашнего шепота в темноте. Теперь их разделяет стена из обиды и Арсения, которую Алиса предпочла не разрушать.

***

— Ты серьезно? — Даша развернулась к Алисе, которая замерла у двери. — Весь вечер ты катала свои программы, строила из себя самую сильную, а как только он подошел к тебе за бортом, ты снова превратилась в ту девочку, которая ждет его одобрения? Алиса медленно поставила свою сумку, не поднимая глаз. — Даша, не начинай. Это не твое дело. — Не мое дело? — Даша усмехнулась, и в этом звуке было больше горечи, чем злости. — Я вчера слушала твои истерики, я успокаивала тебя, когда ты говорила, что он тебя уничтожил. А сегодня ты стоишь и слушаешь его «извини, я погорячился»? Тебе самой от себя не тошно? Алиса вскинула голову. Её лицо, еще не до конца отмытое от яркого грима шоу, казалось в полумраке бледной маской. — А что я должна была сделать? Развернуться и уйти прямо во время шоу? У нас общие выходы, Даша! Нам завтра на один лед выходить! — Ты могла не стоять с ним десять минут в углу! Ты могла показать, что у тебя есть гордость. Но нет, тебе важнее, чтобы твой Сеня снова обратил на тебя внимание. Тебе важнее его «прости», чем всё, что ты сама о нем вчера говорила. — Ты не понимаешь! — Алиса сорвалась на крик. — Ты всё меришь своими результатами и своей выдержкой. А мне больно, понятно? Мне просто по-человечески больно, и я имею право на эту слабость! — Ты сегодня чуть не завалила каскад, потому что видела его на трибуне. Ты думаешь, Этеричке будет интересно слушать про твои расставания, когда ты начнешь срывать прыжки? Ты сейчас ведешь себя как маленькая девочка, а не как профессионал. Алиса задохнулась от возмущения. Она подошла вплотную к Даше, глядя ей прямо в глаза. — Знаешь что? Иди к черту со своим профессионализмом. Если ты не можешь просто поддержать подругу, а только читаешь нотации про дисциплину и лед, то лучше вообще молчи. Мне не нужен еще один тренер в этой комнате. — Отлично, — отрезала Даша. — Тогда в следующий раз, когда он снова тебя кинет через неделю, не приходи ко мне плакать. Ищи себе кого-то другого, кто будет выслушивать этот бред. Акатьеву например. Даша резко развернулась и ушла на балкон, с силой захлопнув за собой дверь. Алиса осталась стоять посреди темного номера, тяжело дыша. Между ними зависла тишина, в которой больше не было места вчерашнему доверию. Только обида и ледяная стена, которую они сами построили за один вечер. Алиса осторожно отодвинула стеклянную дверь, стараясь, чтобы та не слишком громко скрипнула. На балконе было холодно, ветер трепал её ещё влажные и потные после шоу волосы. Она видела со спины, как напряжены плечи Даши, как она до белизны сжала перила, глядя куда-то в пустоту ночного города. Алиса сделала шаг ближе, но не решилась коснуться подруги. Она встала чуть позади, кутаясь в объёмную толстовку. — Даш… — тихо позвала она. Голос звучал виновато и немного осипшим. — Слушай, я погорячилась. В номере, в раздевалке.. вообще за весь этот вечер. Прости меня. Я не хотела на тебя орать и говорить, что ты мне не нужна. Даша не обернулась. Она даже не шелохнулась, только её дыхание стало чуть более прерывистым. — Но и ты меня пойми, — Алиса шмыгнула носом, глядя в затылок подруге. — Я же люблю его. Да, он поступил по-идиотски, да, он меня обидел, но я не могу просто выключить это в себе по щелчку пальцев. Когда он подошёл и начал извиняться.. я просто не смогла его оттолкнуть. Ты же знаешь, как это бывает, когда человек для тебя — всё. Даша зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли пятна. Каждое слово Алисы вонзалось под кожу тонкими иголками. Эти фразы окончательно ставили точку во всём, что Даша напридумывала себе. — Я понимаю, — наконец выдавила из себя Даша, стараясь, чтобы голос не сорвался на предательскую дрожь. — Я всё понимаю, Лис. Она всё ещё стояла спиной к подруге, потому что знала: если она сейчас повернётся, Алиса увидит её опухшие от слёз глаза и поймёт, что Даша плачет совсем не из-за спортивного профессионализма или сорванного каскада. — Мир? — Алиса сделала ещё полшага, робко коснувшись кончиками пальцев локтя Даши. — Пожалуйста, не злись на меня. Ты же моя лучшая подруга. Я без тебя не справлюсь со всем этим хаосом. Даша почувствовала этот легкий контакт и едва не отпрянула. Это касание было таким привычным, таким дружеским, и от этого оно приносило ей почти физическую боль. Она медленно выдохнула, пытаясь усмирить бурю внутри. — Мир, Алиса. Иди в комнату, простудишься. Я сейчас приду. Даша дождалась, пока шаги Алисы стихнут и дверь закроется. Только тогда она позволила себе снова уткнуться лицом в ладони. Она поняла, что теперь ей придётся не просто молчать о своих чувствах, а каждый день смотреть, как Алиса возвращается к тому, кто разбивает ей сердце, и при этом продолжать быть лучшей подругой, которая всегда поймёт и всегда поддержит. Даша простояла на балконе еще долго. Ровно до тех пор, пока пальцы не перестали чувствовать холод перил, а слезы не высохли, оставив на щеках стягивающую соленую маску. Она заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, вытравливая из легких остатки дрожи, и только тогда решилась войти внутрь. В номере было темно и тихо. Алиса уже лежала в кровати, свернувшись калачиком под одеялом. В тусклом свете из окна было непонятно, спит она или просто прячется от этого тяжелого вечера. Даша двигалась бесшумно, как тень. Она разделась, аккуратно сложила вещи и легла, стараясь не тревожить матрас. Но сон не шел. Тишина комнаты казалась густой и липкой, наполненной словами Алисы, которые теперь навсегда изменили правила их игры. «Я же люблю его». Эта фраза висела между их кроватями, как невидимая колючая проволока. Даша смотрела в потолок, слушая мерное сопение подруги. Вчера ей казалось, что их близость это возможность коснуться губ, возможность переступить черту. Сегодня она поняла, что настоящая близость в её случае это добровольная пытка. Она знала, что будет дальше. Завтра Алиса снова улыбнется ей в раздевалке, спросит совета по поводу макияжа или прыжка. Через неделю она снова получит сообщение от Арсения и побежит к нему, сияя от счастья. А через две недели Даша снова будет сидеть на этой самой кровати и вытирать Алисе слезы, когда тот снова погорячится. И Даша не уйдет. Она будет рядом. Будет подавать чехлы, будет шутить на прыжковом баттле, будет держать её за руку на финальных выходах. Она станет самым надежным, самым преданным и самым незаметным человеком в жизни Алисы. «Конечно, я всегда любила свою подругу», — подумала Даша, чувствуя, как последняя одинокая слеза скатывается к виску. — «Но когда мы начали общаться так близко... я поняла, что моя любовь это просто умение вовремя замолчать». Она повернулась на бок, спиной к Алисе, и закрыла глаза.