Обычный вечер

      Квартира Хичоля встречает их тишиной — не пустой и не холодной, а живой, с мягким гулом города за окнами и ровным, почти незаметным шумом кондиционера. Кюхён заходит следом, закрывает дверь и на секунду задерживается у порога, будто проверяет, правда ли его сюда привели и не передумали ли в последний момент.       — Снимай обувь, — бросает Хичоль, не оборачиваясь, уже стягивая пиджак и небрежно кидая его на спинку стула, откуда он почти сразу соскальзывает. — Я не собираюсь потом убирать за тобой.       Кюхён фыркает, но всё же наклоняется, медленно расшнуровывая кроссовки, тянет время без явной причины.       — Ты сам меня позвал, хён, — замечает он, выпрямляясь и проходя дальше, скользя взглядом по знакомому пространству. — Так что это твоя проблема.       Хичоль только усмехается и уходит на кухню, даже не пытаясь спорить.       — Я позвал тебя есть, а не спорить.       — Обычно это одно и то же, — спокойно отвечает Кюхён, направляясь за ним, не спеша, как будто никуда не торопится.       Кухня залита тёплым светом, мягким и чуть рассеянным. На столе уже стоит еда навынос, контейнеры аккуратно разложены, хотя это и не в стиле Хичоля. Кюхён поднимает бровь, разглядывая это чуть дольше, чем нужно.       — Ты опять заказал слишком много.       — Я рассчитывал, что ты не будешь делать вид, что не голоден, — невозмутимо отвечает Хичоль, открывая коробку и проверяя содержимое. — Иногда можно просто поесть, знаешь.       Запах сразу становится насыщенным, тёплым, знакомым до мелочей, и Кюхён невольно задерживает взгляд на еде.       — Я не делаю вид.       — Конечно, — тянет Хичоль, ставя перед ним палочки и чуть двигая контейнер ближе. — Ты просто драматично отказываешься, пока я не предложу несколько раз.       Кюхён садится, закатывая глаза, но уже тянется к еде.       — Один раз.       — Два, — поправляет Хичоль, устраиваясь напротив и подпирая подбородок рукой. — И с выражением лица, как будто тебя заставляют.       — Это потому что ты выбираешь странные блюда.       Хичоль прищуривается, чуть склоняя голову.       — Я сейчас тебя выгоню.       — Даже не дав поесть?       — Без сожалений.       Пауза повисает на секунду, но Кюхён уже берёт первый кусок, как будто спор на этом закрыт.       — Тогда я никуда не уйду.       Хичоль тихо хмыкает и тоже берёт палочки.       Несколько минут они молчат, заняты едой, и в этой тишине нет ни напряжения, ни неловкости. Это та самая пауза, которая появляется, когда говорить не обязательно.       Кюхён тянется за соусом, не глядя, и их пальцы на секунду соприкасаются.       Он не отдёргивает руку.       И Хичоль тоже не двигается сразу.       Прикосновение короткое, но ощутимое, и Кюхён всё-таки убирает пальцы чуть медленнее, чем нужно.       — У тебя сегодня голос сел, — замечает Хичоль, как будто это единственное, что он заметил.       Кюхён пожимает плечами, не поднимая глаз.       — Репетиция затянулась.       — Или ты снова решил устроить личный концерт ночью. Поорать в караоке?       — Я пою, — спокойно отвечает Кюхён.       — Ты орёшь, — парирует Хичоль без паузы.       Кюхён поднимает на него взгляд и задерживает его на секунду дольше обычного.       — Завидуешь?       Хичоль усмехается, откидываясь назад.       — Мне не нужно никому доказывать, что я умею петь.       — Конечно, — кивает Кюхён. — Поэтому ты постоянно напоминаешь об этом всем.       Хичоль бросает на него быстрый взгляд и чуть улыбается, уголком губ.       — И это всегда срабатывает.       Кюхён фыркает, но спорить не продолжает.       Когда они заканчивают есть, Хичоль откидывается на спинку стула и смотрит на него чуть внимательнее, чем раньше.       — Останешься?       Это звучит легко, почти случайно, но в паузе после вопроса есть что-то лишнее.       Кюхён поднимает взгляд.       — Это приглашение?       — Это вопрос, — спокойно отвечает Хичоль, не меняя интонации.       Кюхён собирает пустые контейнеры, складывая их один в другой, чтобы занять руки.       — Тогда да.       Хичоль ничего не говорит, но его взгляд на секунду смягчается.       В гостиной свет приглушён, и диван занимает почти всё пространство. Хичоль сдвигает подушки в сторону, освобождая место, двигается привычно и без лишних жестов.       Кюхён садится первым и вытягивает ноги, устраиваясь удобнее.       — Что включаем?       — Тебя, — не задумываясь отвечает Хичоль.       Кюхён поворачивается к нему.       — Очень остроумно, — фыркает, но всё равно улыбается.       — Я старался.       Кюхён закатывает глаза и берёт пульт.       — Тогда я выбираю.       — Это звучит как угроза.       — Так и есть.       Он включает фильм — спокойный, медленный, почти фоновый. Хичоль устраивается рядом, закидывая руку на спинку дивана.       Слишком близко.       Кюхён это замечает сразу, но не двигается.       Через несколько минут он ловит себя на том, что почти не следит за экраном. Внимание уходит в сторону — туда, где Хичоль сидит рядом, слишком тихо для себя.       Кюхён тянется за подушкой и чуть меняет положение.       Почти случайно.       Так, чтобы их плечи всё-таки коснулись.       Хичоль не реагирует явно.       Только его пальцы на спинке дивана едва заметно сгибаются, как будто это движение всё-таки что-то значит.       Фильм продолжается.       Кюхён зевает, не прикрывая рот.       — Устал? — тихо спрашивает Хичоль.       — Немного.       — Ложись.       Кюхён на секунду замирает, оценивая предложение, потом всё же сдвигается, устраиваясь боком. Голова ложится на подушку, и расстояние между ними сокращается почти полностью.       Хичоль не убирает руку.       Теперь Кюхён почти касается её волосами.       Экран мерцает, но внимание уже давно не там.       Кюхён закрывает глаза на секунду.       Когда он их открывает, Хичоль смотрит на него.       Не в экран.       На него.       Кюхён замирает, не сразу понимая, что делать с этим взглядом.       — Что? — тихо спрашивает он.       Хичоль пожимает плечами.       — Ничего.       Но взгляд не отводит.       Кюхён задерживает дыхание, потом медленно выдыхает.       — Ты странный.       Хичоль усмехается.       — Ты только сейчас это заметил?       — Я надеялся, что показалось.       Хичоль наклоняется чуть ближе, не резко, а почти незаметно.       — Разочарован?       Пауза тянется чуть дольше, чем должна.       — Нет, — отвечает Кюхён тихо.       Честно.       И в комнате становится ещё тише.       Хичоль на мгновение замирает, а потом поднимает руку и касается его волос.       Легко.       Почти осторожно.       Кюхён не отстраняется, наоборот — чуть удобнее устраивается, позволяя этому прикосновению остаться.       Пальцы Хичоля медленно проходят по его волосам, без спешки, потому что времени достаточно.       Кюхён закрывает глаза.       Дыхание постепенно выравнивается.       Фильм продолжает идти, но уже не имеет значения.       — Ты сейчас уснёшь, — тихо говорит Хичоль.       — Возможно.       — Тогда я тебя выгоню.       — Попробуй.       Хичоль едва заметно улыбается и ничего не отвечает.       Через несколько минут становится понятно, что Кюхён действительно засыпает.       Спокойно.       Без напряжения.       Хичоль смотрит на него чуть дольше, чем нужно, потом осторожно сдвигается, чтобы было удобнее.       Кюхён автоматически придвигается ближе, утыкаясь лицом в его плечо.       И это ощущается слишком естественно.       Хичоль тихо выдыхает, но не отстраняется.       Наоборот — остаётся так же, позволяя этому моменту длиться.       — Ты раздражаешь, — бормочет он почти беззвучно.       Кюхён что-то тихо отвечает во сне и только сильнее прижимается.       Хичоль закрывает глаза на секунду, потом открывает и больше не двигается.