Пока ты молчишь

      Они вернулись в техникум уже затемно. Двор был почти пустой, только в нескольких окнах ещё горел свет, а влажный воздух после вечернего холода цеплялся за форму и волосы. Миссия тянулась дольше, чем должна была, и усталость чувствовалась даже в шаге Панды — а это уже о чём-то говорило. — Я ещё раз говорю, — буркнула Маки, поднимаясь по ступеням, — если в отчёте будет написано "незначительное сопротивление", я кого-нибудь ударю. — Я бы посмотрел, как ты пишешь "два проклятия второго уровня, одно полуразумное и один придурок, который решил, что прыгнуть первым - блестящая идея", — лениво отозвался Панда. Юта машинально повернул голову. — Я не "решил, что это блестящая идея". Я просто не мог... — Да, да, — перебила Маки. — Именно так обычно и говорят перед тем, как сделать что-то очень тупое. Обычно в этот момент Тоге хмыкал. Или бросал короткое "лосось", если был на стороне Юты, или "такана", если не был. Иногда просто толкал плечом, и этого уже хватало, чтобы спор звучал почти привычно. Сейчас — ничего. Юта заметил это ещё на середине дороги обратно, но только теперь, в свете фонарей у лестницы, оно стало слишком явным. Тоге шёл справа от него, чуть позади. Шарф был натянут выше обычного. Руки — в карманах. Шаг ровный, спокойный, но какой-то слишком собранный, будто он держал всё тело в одном жёстком ритме и не собирался выпускать ни звука, ни лишнего движения. Юта замедлился совсем немного. Ровно настолько, чтобы поравняться с ним. — Инумаки-семпай? Тоге даже не сразу повернул голову. Потом коротко посмотрел на него. — Суши. — Всё нормально. Юта бы поверил. Наверное. Ещё пару часов назад — точно поверил бы. Сейчас — нет. Потому что "суши" прозвучало слишком тихо. И потому что после этого Тоге сразу отвёл взгляд. Маки уже открывала дверь корпуса, Панда что-то бормотал себе под нос про еду и несправедливость жизни, а Юта всё ещё стоял на ступеньке, глядя на Тоге слишком внимательно. Тот заметил, конечно. И едва заметно качнул головой. Не сейчас. Юта понял сразу. Он молча вошёл следом за остальными. Внутри корпуса было тепло, пахло пылью, полами и чем-то сладким из кухни. Свет в коридоре казался слишком ярким после улицы. Маки уже на ходу сняла очки и раздражённо отбросила волосы со лба. — Завтра с утра отчёт, — сказала она. — И я не хочу слышать, что кто-то "слишком устал". — Жестоко, — заметил Панда. — Заслуженно. Они дошли до развилки коридоров, где обычно расходились по комнатам и кабинетам. Панда потянулся так, будто собирался вытряхнуть из спины последние остатки проклятой энергии. Юта уже открыл рот, чтобы сказать Тоге, что потом зайдёт, но тот опередил его. — Икра. — Осторожно. Это слово Юта понял сразу. Оно резануло почти физически. Тоге даже не смотрел на него, только поправил шарф выше и повернулся к коридору общежития, будто ничего особенного не произошло. Маки прищурилась. — Что с ним? Панда пожал плечами. — Может, сорвал горло сильнее обычного? Юта слишком быстро ответил — Он в порядке. Маки чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Панда посмотрел на Юту дольше обычного, потом перевёл взгляд на удаляющуюся спину Тоге и только хмыкнул. — Ладно, — протянул он. — Тогда я официально ничего не видел. — Панда, — устало сказала Маки. — Что? Я же молчу. Юта почувствовал, как уши начинают предательски теплеть. — Я просто… — начал он и тут же осёкся. — Он правда в порядке. Маки помолчала секунду. — Если ты так говоришь. В её голосе не было ни насмешки, ни настоящего недоверия. Просто констатация того, что спорить она сейчас не собирается. Панда уже ушёл первым. Маки — следом. Через несколько секунд в коридоре стало тихо. Юта остался один. И только теперь позволил себе выдохнуть. Он смотрел в ту сторону, куда ушёл Тоге, и слишком ясно понимал две вещи сразу: во-первых, тот не в порядке. Во-вторых, "икра" была сказана не потому, что Юта чего-то не заметил. А потому что Тоге заметил его самого. Ту тревогу, которая уже начала лезть наружу. Ту слишком быструю защиту. Тот взгляд, от которого всё между ними легко становилось слишком заметным для других. Юта прикрыл глаза на секунду. Потом резко развернулся и пошёл в другую сторону. Потому что это было бессмысленно. Потому что он всё равно не сможет сейчас пойти к себе, принять душ, сесть за отчёт и сделать вид, будто не видел, как у Тоге на миссии дрогнула рука после последней команды. Будто не заметил, как он сглотнул слишком резко, будто каждое слово отдавало болью. Будто это "суши" не прозвучало на самом деле как очень плохая ложь. Юта медленно выдохнул. Развернулся обратно. Коридор общежития встретил его тишиной и приглушённым светом. У комнаты Тоге не горел яркий свет — только тонкая полоска из-под двери. Юта остановился перед ней и несколько секунд просто смотрел. Стучать или нет — вопроса не было. Он и так уже знал, что не уйдёт. Только поднял руку и тихо постучал. За дверью повисла короткая пауза. Потом раздалось: — Рис. — Подожди. Юта невольно сжал пальцы сильнее. — Инумаки-семпай, — сказал он тише. — Это я. Несколько секунд ничего не происходило. Потом за дверью послышались шаги, замок щёлкнул, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показался Тоге. Шарф всё ещё закрывал нижнюю половину лица. Но по глазам Юта понял сразу: хуже, чем он думал. — Тунец с майонезом, — сказал Тоге. Юта уставился на него. Потом очень спокойно ответил: — Нет. Тоге моргнул. Юта сделал к двери один короткий шаг. — Это мой ответ, — сказал он тихо. — Выглядишь ужасно. Я захожу. И по тому, как Тоге замер, Юта понял: спор только начинается. Комната встретила Юту тишиной. Не пустой — натянутой. Тоге отошёл от двери первым, молча давая пройти, и сразу сел на край кровати, не снимая шарфа. На столе уже стояла открытая бутылка воды, но почти нетронутая. Рюкзак был брошен у стула, куртка — поверх него, как попало, что для Тоге само по себе уже выглядело плохим знаком. Юта закрыл дверь за собой и несколько секунд просто смотрел. Тоге взгляд не поднимал. — Лосось, — сказал он тихо. Как будто отвечал на вопрос, который Юта ещё не задал. — Нет, — так же тихо ответил Юта. Тоге медленно перевёл на него глаза. Юта подошёл к столу, взял бутылку, потряс её и поставил обратно чуть громче, чем хотел. — Это не "да, всё нормально". Это "да, я знаю, что ты сейчас начнёшь". Тоге не шевельнулся. — Тунец с майонезом. Юта коротко выдохнул. — Не сработает. Он опустился на корточки перед кроватью, пытаясь поймать его взгляд. Тоге сразу отвернулся в сторону. — Сколько раз? — спросил Юта. Тоге молчал. — На миссии. Сколько раз ты использовал речь? — Горчица. — Не знаю. Ложь. Юта сжал челюсть. — Инумаки-семпай. На этот раз Тоге всё-таки посмотрел прямо. Спокойно. Слишком спокойно. И именно это Юту уже пугало больше всего: когда Тоге было действительно плохо, он становился не слабее, а тише. Будто втягивал в себя всё лишнее до тех пор, пока не оставалась одна только жёсткая сдержанность. Юта поднялся. — Ладно. Хорошо. Тогда хотя бы сними шарф. — Тунец с майонезом. — Это не обсуждается. Тоге медленно моргнул. Юта уже сам понял, что сказал слишком резко, но отступать не смог. Он подошёл к шкафчику, достал аптечку, пачку леденцов для горла, термос с тёплой водой — всё то, что уже делал раньше, машинально, почти на автомате. Обычно Тоге просто терпел. Обычно это работало. Сейчас — нет. Когда Юта поставил аптечку на стол и потянулся за блокнотом, Тоге резко поднялся на ноги. — Икра, — сказал он. — Я знаю, — ответил Юта. — Поэтому и делаю это. Тоге смотрел на него несколько секунд. Потом взял телефон со стола, быстро что-то набрал и развернул экран к нему. Я не умираю. Юта уставился на экран. В груди сразу что-то неприятно сжалось. — Я не говорил, что... Тоге уже печатал дальше. Ты ведёшь себя, так будто да. Тишина после этого стала почти плотной. Юта медленно опустил взгляд. Вот оно. Он перегнул. Сам понял это в ту же секунду. Не потому что Тоге был не прав. Наоборот — слишком прав. Юта и правда уже не слушал, а метался. Не помогал, а пытался хоть чем-то заглушить собственный страх. Сделать хоть что-нибудь, пока не случилось худшее. Пока не стало поздно. Пока он снова не оказался бесполезен рядом с человеком, который ему дорог. Юта сделал шаг назад. Потом ещё один. — Прости, — сказал он тихо. Юта отвернулся первым и сел на стул у стола, уже не глядя на аптечку. — Я не потому... — начал он и тут же оборвал себя. — Нет. Неважно. Тоге всё ещё стоял. Юта провёл ладонью по лицу. — Я просто испугался, ясно? — выдохнул он. — На миссии ты даже не смотрел на меня нормально. Потом соврал. Потом опять решил, что справишься сам. Я увидел это и... — Он замолчал. Слишком поздно поняв, что говорит уже не о горле и не о миссии, а о них, о себе. О том, как страшно ему каждый раз, когда Тоге делает вид, будто может вынести всё без него. Тоге медленно опустил телефон. Потом подошёл ближе. Тихо, без спешки. Юта не поднял головы сразу, поэтому почувствовал сначала только лёгкое касание к рукаву. Пальцы Тоге сжали ткань у его запястья — не сильно, просто удерживая. Юта поднял взгляд. Тоге смотрел прямо. Потом отпустил рукав, снова взял телефон и набрал коротко, быстро. Развернул экран. Не из-за тебя. Юта моргнул. Тоге, не убирая телефона, добавил ещё одну строку. Но ты всё равно бесишь. И вот на этом Юта всё-таки не выдержал — тихо, почти беззвучно рассмеялся. — Это уже больше похоже на тебя. Тоге чуть прищурился. — Такана. — Злюсь. — Да-да, я понял. Юта взял со стола бутылку с водой, на этот раз без суеты открутил крышку и протянул ему. Тоге посмотрел сначала на бутылку, потом на него. — Конбу. Юта едва заметно улыбнулся. — Пожалуйста. На этот раз Тоге выпил почти половину сразу. Потом сел обратно на кровать, уже не отворачиваясь. Юта не полез ближе, не потянулся к шарфу, не спросил ещё раз про миссию. Просто подвинул аптечку поближе и сам остался на стуле, достаточно близко, чтобы если что дотянуться, и достаточно далеко, чтобы это не ощущалось как ещё одна попытка контроля. Несколько секунд они молчали. Потом Юта тихо сказал: — Я могу просто посидеть, если тебе так легче. Тоге посмотрел на него долго. Очень долго для одного короткого ответа. И только потом: — Лосось. Юта выдохнул. Этого было достаточно. Он чуть расслабил плечи, будто только сейчас понял, что всё это время сидел слишком прямо, слишком собранно, готовый сорваться с места от любого лишнего движения. Тоге смотрел на него ещё несколько секунд, потом потянулся к шарфу и сам наконец ослабил его. Это уже было почти победой. Юта ничего не сказал. Только молча подвинул к нему леденцы и тёплую воду. Тоге взял сначала одно, потом другое, и в комнате снова стало тихо. Но теперь — по-хорошему. Не так, как когда он закрылся от него в начале. И не так, как на миссии. Теперь тишина была просто... общей. Юта откинулся на спинку стула и прикрыл глаза на секунду. — Я правда не хотел давить, — сказал он тихо. — Просто когда дело касается тебя, у меня иногда всё сразу становится хуже с логикой. Тоге чуть приподнял брови. Потом взял телефон. Напечатал что-то, развернул экран. Я заметил. Юта фыркнул. — Очень смешно. Тоге нова опустил глаза в телефон. Это все равно мило. Юта уставился на экран. Потом на него. Потом снова на экран. — Инумаки-семпай, — очень серьёзно начал он. — Нельзя сначала довести меня почти до сердечного приступа, а потом писать такое как ни в чём не бывало. Тоге пожал плечами. Совсем чуть-чуть. И это уже было похоже на него куда больше, чем весь прошлый час. Юта улыбнулся против воли. — Ну вот. Теперь я хотя бы знаю, что ты действительно в порядке. Тоге тихо хмыкнул, потом отложил телефон и, чуть помедлив, похлопал ладонью по краю кровати рядом с собой. Юта моргнул. — Что? — Лосось. — Это не ответ на мой вопрос. Тоге посмотрел на него так, будто вопрос был самым глупым из возможных, потом снова коротко хлопнул ладонью по месту рядом. Юта сдался почти сразу. Он встал со стула, подошёл ближе и сел рядом, стараясь не сесть слишком близко. Получилось плохо: кровать была не настолько широкой, чтобы между ними можно было держать безопасную дистанцию, и их плечи почти сразу слегка соприкоснулись. Юта замер на секунду. Тоге — нет. Он просто придвинул телефон ближе к себе, набрал ещё пару слов и показал экран. Вот так лучше. У Юты внутри снова всё стало слишком тёплым. — Ты вообще иногда понимаешь, что делаешь со мной? — тихо спросил он. Тоге посмотрел на него. Потом очень медленно кивнул. И Юта, не выдержав, тихо рассмеялся и закрыл лицо ладонью. — Это ужасно нечестно. Тоге потянул его за рукав, заставляя убрать руку от лица. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в этой странной, сонной тишине комнаты, где уже не нужно было ни объясняться, ни спорить, ни делать вид, что с кем-то из них всё идеально. Потом Тоге первым подался ближе. Ровно настолько, чтобы мягко коснуться своими губами губ Юты, затягивая его в нежный поцелуй. Он застыл. Сердце ударило слишком сильно. Слишком быстро. Юта поддался, мягко касаясь пальцами лица Тоге. Он чувствовал на языке вкус мятного леденца для горла и он уже стал почти родным. Потому что этот вкус ассоциируется с Инумаки-семпаем. Тоге мягко перебирал в пальцах волосы Юты, прижимая почти вплотную к себе, словно хотел насытиться. А Юта и не был против, позволяя себе растворится в объятиях любимого. Тоге отстранился первым, на его губах заиграла нежная улыбка. — Ты… — начал Юта, совсем теряясь. Тоге уже взял телефон снова. Очень спокойно напечатал: Спасибо. Юта смотрел на экран, потом на него, и улыбка появилась сама. Тихая. Совсем глупая. — Это вообще-то не "спасибо", — пробормотал он. — Это было куда хуже. Тоге чуть склонил голову набок. Юта выдохнул, всё ещё улыбаясь, и наконец позволил себе прислониться к нему плечом нормально, без осторожности, без этой дурацкой попытки оставить пространство, которого между ними давно уже не было. — Ладно, — сказал он тихо. — Но только сегодня ты официально прощён. Тоге посмотрел на него и очень негромко ответил: — Лосось. И вот теперь это прозвучало уже не как обычное "да". А как что-то гораздо тише и важнее. За окном ветер тронул ветки, в коридоре кто-то прошёл мимо двери, и вся эта обычная жизнь почему-то больше совсем не мешала. Потому что Юта вдруг понял: в такие моменты ему и не нужно ничего сложнее. Только тёплая комната, его плечо рядом и Тоге, который наконец перестал делать вид, что может справиться со всем один.