Творожок

Уже несколько дней ребята находились на острове Бармаглот. Несмотря на то, что в ресторане было множество разной еды, Нагито не мог её есть. Он был очень придирчив к еде. Его тело было очень худым и истощённым, так что ему постоянно приходилось следить за калориями, а также белками, жирами и углеводами. Больше всего его волновали именно белки и углеводы, так как во время массанабора это необходимые пункты. Его приём пищи не мог происходить, если у него не было хоть одного пункта: в тарелке всегда были белки и углеводы. Но на острове, где они были из-за внезапной школьной поездки, не было возможности узнать, сколько калорий в еде, а уж тем более разобраться какое там БЖУ. Он пытался разузнать у всех, он даже спрашивал у Теру-Теру, надеясь на то, что повар мог бы хоть примерно определить, сколько там КБЖУ. Но никто не знал… Даже Усами не могла ответить Нагито на его достающие вопросы про КБЖУ. Спустя несколько дней Нагито был сильно истощён. Из-за своих же принципов он не мог даже притронуться к еде, что лежали на столе. Даже если он и пытался хоть как-то прикинуть примерное КБЖУ блюда, Аканэ и остальные ребята всё съедали, так как, в отличие от Абсолютного Везунчика, они не нуждались в подсчете калорий. Нагито боялся есть еду наугад, так как даже если бы он примерно подсчитал калории, он мог где-то просчитаться или что-то забыть, а это могло бы доставить светловолосему проблем и тревогу. С каждым днём тело Нагито становилось всё худее и худее, всё истощённее и истощённее. Его кости стали намного виднее, рёбра выпирали из-под кожи. Он с каждым днём становился все более похожим на живого трупа, на скелета. Ребята волновались за него и старались хоть как-то накормить его, но тот отказывался, несмотря на все уговоры, говоря, что те не должны переживать за такого мусора, как он. Даже если у Абсолютного Везунчика не получалось с подсчётом калорий, он всё-таки старался выполнять какую-то физическую активность. Часто по вечерам Комаэда ходил вместе со своим другом, Хаджиме, по острову. Они любили ходить вместе и собирать нужные материалы для Усами, так как Нагито должен был нахаживать шаги, а Хината— ну, просто за компанию. Всегда, в любое время, когда шатену было удобно, Нагито выходил из своего домика и направлялся к дому своего товарила для того, чтобы позвать того гулять. Однажды Нагито, как всегда, пошёл к домику Хаджиме, чтобы предложить тому прогуляться по ночному острову. Светловолосый постучал, но никто не ответил. Тот повернул ручку, и дверь оказалась не запертой. Он вошёл, осмотревшись в знакомом ему коридоре. Придя, он услышал звуки воды: видимо, Хината мылся. Комаэда прошёл по коридору в спальню и присел на кровать. Одеяло на кровати было скомканное. Он присел, и его рука влипла прямо в салфетку, лежащую на кровати. "Мм... Это что?..." — Пробурчал он себе под нос. Он постарался отлепить салфетку, но когда поднял руку, увидел, что она вся в чём-то белом и липком. Он глядел на свою руку, всматриваясь в каждую каплю. Он не понимал, точно ли это то, о чём он думает. Но в его голове была лишь одна мысль… белок. Он знал… Нет, он был уверен в том, что в этой белой жидкости должно быть немало белка. — "Это... похоже на творог. А значит, и белка должно быть много, верно?.." — Не удержавшись, Нагито облизнул свою руку, не упуская ни одной капли. Для него это был как подарок вселенной. Не ев уже несколько дней, для него этот «творог» казался спасением. Ему было так хорошо, как никогда не было. Он был увлечён тем, что облизывал каждую салфетку, и даже не увидел, как из ванной вышел Хаджиме. У шатена на бёдрах висело полотенце, волосы мокрые после душа. Он смотрел на Комаэду с удивлением и непониманием того, что происходит. Вдруг тот обернулся, поняв, что на него смотрят. Его глаза широко раскрылись, понимая, что сейчас ему пиздец. Он чувствовал, как чувство стыда пронизывает каждую часть его тела. На лице у него было немного «творожка». Хината не мог сказать ни слова. Он стоял в ступоре несколько секунд. Нагито постарался объясниться, но у того не получилось даже вымолвить и слова, тот сидел со слегка открытым ртом от шока. Но слов для объяснения не требовалось, на лице Абсолютного Везунчика можно было наглядно увидеть всю правду. Вдруг глаза обоих парней направились вниз, на полотенце, что было на бёдрах шатена. На полотенце выделялся бугорок, который понемногу дёргался. Оба парня сразу поняли, что происходит. Хаджиме сильно покраснел, даже разозлившись немного. Он постарался выпроводить Нагито из своего дома, но во время противостояния со стороны Комаэды полотенце Хаджиме упало, оголяя всё его достоинство. Светловолосый постарался схватить полотенце, но вместо этого неудачно ухватился за член своего друга. Пальцы плотно сжимались вокруг ствола. Хината боялся двинуться. Нагито медленно убрал руку, но на руке остались белые капли «творожка», который он так любит. Поняв, что больше нечего стесняться, он без угрызения совести облизнул свою руку прямо на глазах у шатена. Хаджиме застыл. Его тело просто не слушало его, он не понимал что происходит и что сейчас случиться. Он смотрел на липкие руки Комаэда, как язык проходит от запястья по каждому пальчику его худой лодони. Он стоял в ступоре секунд 15, хоть и ощущалась как целая вечность. Его член продолжал твёрдо стоять, и вспомнив об этом, он постарался прикрыться хотя был уже явно поздно. Когда светловолосый закончил вылизывать свою руку от приятного подарка, то он подошел к Хинате, приближаюсь на него всё ближе и ближе. Тот попятился назад, но он забыл, что позади стояла кровать, из-за чего Хината упёрся в неё. Комаэда легко одним махом снял полотенце с того. Хаджиме постарался остановить обезумевшего «творогом», пытался отговорить. Обьяснить, что это непристойно, что ему стыдно и так далее... Но Нагито был слишком голоден, чтобы слушать вопли друга. Сняв полотенце с парня он смотрел на член Хинаты. Комаэда присел на колени на твёрдый пол, внимательно осматривая достоинство своего товарища. Его уже ничего не волновало: кто посмотрит, кто что подумает. Ему было плевать. Он хотел лишь поесть чего-то белкового. Взяв член шатена в руки, он аккуратно водил большим пальцем по головке, собирая всю липкость. После он облизал палец, не упуская не одной капли. Хаджиме ногами старался оттолкнуть Нагито, но ощущая чужие руки на своём члене, его тело ослабло, так что сколько бы он не брыкался, он всё равно тихонько прикусывал губу, стараясь удержать тихие стоны. Комаэда видел это и лишь улыбнулся, словро играет, будто для него это шутка. Светловолосый взял в рот орган друга. Как только головка прикоснулась к губам то Хината сразу напрягся, но при этом его мозг уже плыл. У шатена никогда такого не было ничего подобного, и получить это, даже пусть от парня, своего друга — казалось уже не так плохо. Губы Нагито нежно обнимали головку члена стимулируя её и слизывая каждую капельку спермы. В скоре от такого интенсивного контакта Хината кончил прям в рот Абсолютного Везунчика. Когда он понял, что уже деваться некуда, он постарался достать член из его рта, но Комаэда не остранился, и слизал всё до конца, прежде чем отпустить товарища. Глаза Хаджиме были полны стыда и злости на его друга. Но Нагито лишь улыбался, ведь наконец за долгое время был сыт. "Хината-кун... Я поражен, что ты дал такую возможность, такому отбросу как я... Такую возможность вкусить этот «творог»..." Наконец-то Нагито промолвил хоть что-то, но эта речь лишь смутила Хинату.