Просьба о невозможном

      Тело отреагировало быстрее мыслей, и уже через мгновение ладонь крепко сжимала рукоять меча. Гравировка Эндфилда блеснула от струящегося сверху мягкого света. Это было похоже на сон, но локация словно воссоздана по памяти, и точно не памяти Эндминистратора. Белоснежные цветы — творения ориджиния — плавно покачивались от несуществующего ветра.       — Я уже говорил, что у меня нет намерения тебе навредить.       Быстрый разворот и лезвие замирает в нескольких сантиметрах от чужой шеи. Ардашир даже не уворачивается, его взгляд прикован к маске. Он осторожно берётся за лезвие пальцами и мягко отводит его подальше. Вторая рука поднимается вверх, и Ардашир капитулирует.       — Простой разговор, — продолжает мужчина. — И я даже не буду ничего предлагать.       За этой чёртовой маской не видно чужих эмоций, но одна линия губ, сжатая в тонкую полоску, уже говорит о многом. Эндмин опускает меч, а потом и вовсе освобождает руку. Пока Ардашир и правда его не трогал: скорее оборонялся, чем прямо атаковал.       — Что ещё ты хочешь мне сказать? — голос Эндмина холодный.       — Мне всегда будет, что тебе рассказать, — Ардашир мягко улыбается, его руки всё ещё у головы. — Особенно-…       «Особенно после того, как ты вновь поступил по-своему.       Особенно после того, как рассёк сердце Неферит.       Особенно после того- »       Ардашир заставляет мысли остановиться и закончить фразу лучше, чем то, что крутилось в его голове эти несколько секунд.       — Особенно, если ты позволишь мне говорить.       Эндмин мог легко покинуть это пространство. Он наверняка понял, что это его оживший сон, воссозданный силой эфира. Мир вне этого «сна» замер, а они лишь вырвали каплю у вечности. Точнее Ардашир вырвал её себе, как вырвал Эндмина из привычного течения времени. Может успела пройти секунда и вечные спутники заметили пропажу?       — Чего ещё поведаешь? Наконец-то, расскажешь что-то стоящее? — уже не так холодно, но всё ещё враждебно и резковато.       — Оставим Терру и прошлое пока за скобками, — Ардашир медленно опустил руки. Прошлое выбрасывать не хотелось, но амнезия здесь не помощник. — Можно мне немного побыть слабым и попросить тебя о невозможном?       Эндмин вновь напрягся. Ориджинивый камень, что он уже неосознанно сжимал в руке, неприятно кольнул ладонь. Ему всё ещё нужно восстановиться после битвы, так что это заведомо проигранный бой.       — А говорил, что не будешь ничего предлагать.       — О, это такая мелочь, — Ардашир опустил взгляд, чтобы скрыть охватившую его грусть. — И не связано с нашим выбором путей.       Ардашир уверен, что на лице Эндмина застыла вопросительная гримаса. Одна бровь чуть выше другой, изогнута дугой невысказанного вопроса.       — Можно тебя обнять, Эндмин?       Это звучит как признание, а не просьба. Мягко и осторожно. Лишь потому, что его сердце не может найти себе место. Лишь потому, что Эндмин так близко, что протяни руку, и так далеко, потому что ничего, совсем ничего не помнит. Воспоминания, наверное, сделали бы эту встречу ещё болезненней. Потому что в глазах словно чистое раннее весеннее небо была бы тяжесть неудач, разочарований и попыток изменить этот неблагодарный мир, позволить ему сделать ещё один вдох всем напастям на зло.       — И всё? — теперь в голосе лишь недоверие.       — Всё, — кивает Ардашир. — Просто позволь мне хотя бы несколько секунд побыть в твоих объятиях, а после можешь уйти в любой момент.       Ардашир надеялся, что его взгляд не выглядел жалко. Перед Эндмином хотелось вывернуть душу и преподнести ему на блюде всего себя. Но даже так «в горе» он желал быть реже, чем «в радости».       Ардашир ждёт приглашения: научен горьким опытом, что на каждый его шаг Эндмин делает два назад. Он не станет его держать, если получит отказ. Брать силой — не его вариант, разве что только попросят. Но здесь просит только Ардашир. Отчаянно, зная, что завтра может статься заколотым змеем под копытами святого.       И Эндмин разводит руки в стороны. Неуверенно, со спрятанным под маской скепсисом. Но он позволяет, словно и правда, наконец, принял слова Ардашира за истину. Тот осторожно делает несколько шагов, позволяя ещё передумать, но Эндмин не отходит и ждёт его.       Ардашир утыкается в плечо, притягивает Эндмина за талию и прижимает рукой между лопаток. Даже если его не обнимут в ответ, даже если через несколько мгновений они вновь начнут бессмысленное сражение, в этот самый миг Ардашир преодолел пространство и время, чтобы вкусить утерянное чудо прошедших дней. Впечатление о времени растянулось. Сколько они так стоят: секунду? Минуту? Часы? Неважно, ведь этот миг запомнит сама вечность. Эндмин обнял его в ответ и мягко, словно неосознанно, прошёлся рукой по спине.       Ардашир хотел закричать. Проклинать во всё горло этот мерзкий рушащийся мир, это жертвенное желание спасать его снова и снова. Почему он оказался слаб перед существом, что отдаст всего себя на заклание, если это поможет? Почему последним своим повелителем выбрал столь целеустремлённое создание основы цивилизации? Почему? Почему? Почему?!       Эндмин ослабил хватку, и Ардашир совсем неохотно отступил. Он обещал и нарушать свои слова не хотел. Этот хрупкий мир не хотелось уничтожить в одночасье, но только они покинут эту иллюзию, как вновь встанут по разные стороны. Такова ирония их нынешней жизни.       — Спасибо, — тихо выдохнул Ардашир.       Прозвучало, как прощание, неприятно сжавшее стучащее сердце. Крепко, словно в тиски, возможно из ориджиниевых кристаллов. Эндмин промолчал, ещё и голову повернул, и его отношение к этому невозможно было считать. Пусть так. Пусть это раздирает его душу в клочья. Пусть ревёт раненым зверем на краю сознания. Но тепло под пальцами реальное и за этот миг Ардашир будет держаться до самого конца, какой бы он его не ждал.       — Пожалуйста, — бросает Эндмин, прежде чем переступить грань иллюзии, скрываясь за колебаниями, словно в густом тумане.       Сначала один «меч», а после ещё несколько вгрызаются в землю, раскидывая в стороны, но не причиняя вреда цветам. Синее пламя вспыхивает следом, окончательно разрушая иллюзию эфира. Ардашир крепче стискивает появившеюся под ладонью трость. Ещё несколько ярких синих вспышек, прежде чем всё окутывает мрак.       — Лучше бы ты ушёл молча, — произносит Ардашир, открывая портал.       Шаг назад, и он летит в бездну. В бездну его собственного вывернутого наружу сердца.