Квартира слева

— Я никуда не уйду! Эйвери истерично стучит пальцами по клавиатуре, выводя очередное сообщение. Сердце колотится так, словно готово выпрыгнуть из груди в любой момент. Он уже несколько часов сидит за компьютером и сам не верит, что делает: пытается спасти абсолютно незнакомого человека, которому даже непонятно, что угрожает. Дерек… Он не называл его по имени. Боялся, может. Боялся, что, назвав его имя, написав в чате, он мгновенно разрушит эту грань между игрой и жизнью. Что Дерек исчезнет не только с экрана, но и из жизни. Из его памяти. — Эйвери, послушай, тебе нужно уйти... — Нет! Как ты можешь представить себе это? Бросить тебя? Когда я только нашел? — Ты… — Я не уйду. Я не хочу терять тебя. — Ты не потеряешь. — Потеряю. Ты понимаешь, что я ничего о тебе не знаю? Только имя. Я знаю только твое имя… Как мне искать тебя? Как я найду тебя, если уйду сейчас? — Эйвери… Большая капля падает на стол. Слезы медленно текут по щекам юноши, заставляя щуриться и тереть глаза. Как невовремя… Эйвери пытается унять дрожь не только в пальцах, но и во всем теле, но не получается. Он слишком боится. Его сердце слишком болит за парня по ту сторону экрана, который хочет пожертвовать собой, своей жизнью, своим сознанием ради него. И он даже не сможет его увидеть. Ни отблагодарить, ни обнять, ни сказать, что он, пожалуй, стал ему самым дорогим человеком за эти несколько часов. С губ срывается тихий всхлип, но он тут же заглушает его рукавом. Не сейчас. — Скажи что-нибудь… Хоть что-то… — … — Пожалуйста… — Квартира слева. Сердце пропускает удар. — Что? — Квартира слева. Все внутри замирает, а затем бросается в стремительный пляс. — Я всё сказал. А теперь выйди из мира, прошу. Эйвери тут же подскакивает с места, да так резко, что кружится голова. Он не верит своим глазам. — Ты сейчас серьезно? — Да. Эйвери, ВЫХОДИ С МИРА. Капс отрезвляет, возвращает в реальность, и теперь юноша замечает не только экран компьютера, но и все вокруг. Как часы скоро пробьют полночь, как за окном шумит толпа людей, готовящихся к празднику. И как в соседней квартире, возможно, есть тот, кто въелся в сознание Эйвери без остатка и не выйдет уже никогда. — Точно слева? В этом доме? Ты не ошибся? Ты не шутишь? Он ничего не получает в ответ. В глазах щиплет, и новая порция слез скатывается по веснушчатым щекам, но Эйвери держится. Держится ради него. Квартира мгновенно приходит в беспорядок. Из шкафа летит одежда, и он натягивает самое адекватное, что находит. Надевает потертые кроссовки, пулей вылетает в подъезд. Нельзя медлить ни секунды. Квартира слева… Холодный воздух обволакивает парня, запах хлорки и бетона ударяет в нос. Его взгляд падает на темный угол в конце коридора и дверь, которую он прежде не замечал. Или не обращал внимания. Мало ли, сколько дверей есть в его подъезде. Но сейчас эта дверь кажется ему своей жизненной миссией. Главной целью. Раздается три коротких стука. Костяшки пальцев ударяются о холодный металл, и это ощущается в сто раз сильнее, чем прежде. Все чувства, все ощущения обострились до предела, тело натянулось, словно струна. Он не думает, что будет после. Не думает, что скажет, как себя поведет. Он просто хочет, чтобы это оказался Дерек. Именно его Дерек. За дверью слышатся шаги. Шаркающие, усталые, будто пенсионер, которому осталось жить считанные дни, идет проверить, кто пришел. Эйвери сжимает руку в кулак, думая, что еще немного, и он упадет в обморок. Что он вообще делает? Дерек мог запросто обмануть его, чтобы выпроводить из-за компьютера, и за дверью будет вовсе не он, а действительно какой-то старик, чей покой внезапно потревожили. Сердце тут же упало вниз, в груди все опустело, словно там теперь зияет огромная дыра. Но Дерек же никогда не будет лгать ему? Он... Он просто не может. Щелчок замка болезненно отдается в голове, разбивается эхом о стены подъезда. Он смотрит, как ручка двери медленно опускается вниз, и в ушах начинает звенеть. Внутри все пускалось в пляс и замирало одновременно, смешиваясь в какофонию ощущений и эмоций. Эйвери поднимает взгляд, и зрачки его тут же расширяются, а дыхание замирает. Перед ним стоял не старый дед, не пожилая женщина, а молодой, красивый мужчина. Безумно красивый. Темные волосы волнами спадали с плеч, смуглая кожа приковывала взгляд, а глаза… Черные, словно два обсидиана, они прожигали дыру в парне напротив. Эйвери стоит и не может поверить своим глазам. Прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, стоит тот, кто стал центром его жизни. Человек, без которого он, наверное, не смог бы существовать дальше. Потому что привязался так, как не привязывался к кому-либо другому. Потому что он – тот, кто, несмотря на страх и боль, готов был рискнуть собой, чтобы Эйвери мог нормально жить. Потому что он не соврал. Потому что открыл ему дверь. — Дерек?.. — Эйвери. Юноша медлит секунду, не зная, как себя вести и что делать. Обнять? Поддержать? Спросить, чем ему помочь? Убедиться, что тот в порядке? Или не делать абсолютно ничего? Но все мысли улетучиваются, как только он замечает улыбку на лице Дерека. Видит его руки, что раскрылись в немом приглашении. Эйвери врезается в Дерека, обвивая его, словно ленивец. Пальцы сжимают ткань одежды, слезы, хлынувшие из глаз, тут же пропитывают ткань толстовки, расползаясь уродливым пятном по чужому плечу. Эйвери обнимает его и думает, что находится во сне. Это все реально? Он реален? — Это ты… — Я. Юноша улыбается сквозь слезы и громко всхлипывает, когда Дерек обнимает его крепче, прижимая к себе. - Я… Я так переживал… Думал, что ты обманул меня… Что откроешь дверь не ты… Дерек прерывает его, тихонько шикая, и заводит в квартиру, не выпуская из рук. – Тише… Все хорошо. – Это правда ты? – Правда я. Он вновь утыкается в чужое плечо. Это не сон. Точно не сон. Потому что он чувствует, как руки Дерека поглаживают спину, а его горячее дыхание опаляет макушку. Потому что он слышит, как бьется его сердце под слоем одежды, как тяжело вздымается его грудь, словно не хватает воздуха. – Знаешь, тебя не так уж и сложно поймать. Эйвери смеется тихо, сквозь всхлипы, вытирая слезы рукавом. – Дерек? – М? – Как твоя голова? Глупый вопрос, учитывая то, как ярко Дерек описывал свою боль. Эйвери было страшно даже представить, что он сейчас испытывает. Дерек прикусывает губу, отводя взгляд в сторону. – Ну… Головная боль никуда не ушла. – Признается он. – Но… С тобой мне явно лучше. – Честно? – Честно. Эйвери вздыхает. Конечно, ему не особо верится в эти слова, но приходится смириться. Дерек здесь, живой, в сознании, и сейчас этого достаточно для того, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце парня и усмирить его панику. Он не знает, сколько они так простояли. Минуту, может, а может все 10, или вообще час. Рядом с Дереком он потерял счет времени. – Почему ты сказал правду? – Что? Вопрос Эйвери вводит Дерека в ступор, и он на секунду отстраняется, заглядывая в темно-зеленые глаза. – Ты мог сказать что угодно. Соврать, чтобы я отошел от экрана, и сделать то, что хотел. Но ты сказал правду. Зная, что я помешаю. Я до сих пор не понимаю, как… Как это вообще возможно. – Он указывает на то, что они оказались так близко, хотя раньше казалось, что не найдут друг друга никогда. – Но, если честно, это волнует меня меньше всего. Так почему? Дерек слушал и не знал, что сказать. Голова гудела от боли, словно ее сжимали огромные тиски, и мысли роились там, как пчелы, создавая невыносимый шум. Сказать все как есть? Что Дерек знал столько об Эйвери, сколько тот, вероятно, сам не знал о себе? Что его мысли были заняты только этим парнем с зелеными глазами и самым добрым сердцем в мире? Что он был готов никогда больше не увидеть дневной свет, лишь бы у другого была возможность прожить счастливую жизнь? Он вздыхает тяжело, поднимая руки к лицу Эйвери и заправляя выбившуюся прядь волос. Еще час назад он бы и подумать не мог, что будет все еще жив. Что будет обнимать, слышать, видеть человека, который беспощадно заполнил собой все его мысли. – Наверное, я… Просто испугался. – Что? – Эйвери явно не ожидал такого ответа. – Испугался, что если сделаю то, что хотел, что должен был… То никогда больше не смогу увидеть тебя. Никогда не смогу дотронуться. Что тоже потеряю тебя. – Дерек улыбается слабо, притягивая Эйвери к себе, словно тот мог куда-то исчезнуть, убежать от такого наплыва откровений. Эйвери обнимает Дерека в ответ, льнет, словно кот, утыкаясь тому в изгиб шеи. – Спасибо… Дерек лишь смеется, поглаживая парня по голове. – За что? Эйвери не отвечает. Все слова мира казались сейчас пустым, ничего не стоящим звуком, потому что словами было не передать то, что он чувствует, находясь рядом с Дереком. – Можно я останусь у тебя? – Конечно. Эйвери вздыхает слабо, будто сбрасывая весь груз, все напряжение, накопившееся за день. – Эйвери? – Да? Он отстраняется, и чужая теплая рука ложится на его щеку, поглаживая кожу большим пальцем. Эйвери смотрит на Дерека, и его лицо тут же вспыхивает ярким румянцем. Во взгляде Дерека читалось такая чистая нежность, такое обожание, словно Эйвери – самое драгоценное, что есть у него в жизни. – Не смотри на меня так… – Мямлит юноша, опуская глаза. – М? Как «так»? – Спрашивает он в ответ, перемещая руку тому на макушку. – Ты знаешь… – Прости, ничего не могу с собой поделать. Эйвери легонько тыкает его в бок и издает тихий возглас возмущения. – Ладно-ладно… – Дерек делает паузу, будто думая, что сказать. – Пойдем спать. Думаю, мы оба устали за этот день. Эйвери полностью согласен. Глаза болели от многочасового времяпрепровождения за экраном монитора, голова гудела от напряжения и стресса, а веки закрывались сами по себе, и, если быть честным, то он бы уснул прямо на руках Дерека, если бы была возможность. Комната встретила их прохладой из-за открытого окна и легким беспорядком. Где-то валялись книги, где-то – блистеры от таблеток и бумажки с какими-то записями и кодами, которые было невозможно разглядеть в темноте. Эйвери рассматривал помещение, шкафы и полки, проводил пальцами по корешкам книг, вчитываясь в их названия и чувствуя их рельеф. Дерек внезапно оказался сзади и положил руки тому на плечи, будто напоминая, что он все еще здесь и явно заслуживает больше внимания, чем эти книги. Эйвери слегка вздрогнул от неожиданности, но к Дереку повернулся. – Пойдем. Уже поздно. Ты ведь не спал, как и я. Эйвери тут же утянули следом, не давая сказать и слова. Он и не возражал. Матрас прогибается под их весом, постельное белье отдает прохладой и свежестью. Как только голова касается подушки, веки становятся в сто раз тяжелее, словно наливаются свинцом, и держать глаза открытыми теперь было практически невозможно. Юноша зевает устало, и его тут же заботливо накрывают одеялом. – Надеюсь, это все не было сном… – Не было. Эйвери засыпает с чувством, что хоть где-то он не ошибся. Что в этот раз он не ошибся, пойдя налево.