Усталость.

Это был ужасный день. Кажется, отвратительнее дня придумать невозможно! Однако жизнь подкидывает очередную сложность. — Вам придется сегодня еще поработать, — с искренним сожалением, сообщает Алиса. Нео болезненно стонет от новости, прижимается к плечу напарника, выпадая на минуту из мира. Опять работа! Его мышцы уже гудят от напряжения, дыхание все не может восстановиться от долгого бега по огромному комплексу, а сердце словно бешеное бьет по ребрам. Он не выдержит и это видно. Теплые руки на лице возвращают в реальный мир, вынуждает открыть глаза и поднять голову на напарника. Приходится встретиться со старшим глазами, поджать губы, чтоб было не так видно этого напряжения, проморгаться. Невер молчит. Он смотрит на Илью, оглаживает пальцами щеку, не торопит сойти с места и взяться за работу. — Нам нужен отдых, - совсем тихо настаивает младший. Что-то в глазах Невера заметно смягчается. Он улыбается криво, устало, но улыбается. Удивительно, но этого оказывается достаточно чтобы не разбиться окончательно. В груди все болит, отдает по нервам в кончики пальцев, вынуждает сжать ладони в кулаки и впиться ногтями. Боль заставляет тело расслабиться, пускает в голову туман, а перед глазами темень. Кажется, он теряет сознание? Нет, не совсем. Мозг все еще улавливает торопливый шепот, тело реагирует на каждое прикосновение, сердечный ритм басом бьет по ушам и груди, а дыхание шумное и быстрое, словно хозяин его только что пробежал марафон. Удивительно, ведь они практически час сидят на заднем сиденье душной машины. Открытые настежь окна не спасают, а лишь пускают внутрь летающую живность. Неприятно, но иначе они бы давно сварились здесь в собственном соку. Солнце давно садится за горизонт, уводит за собой остатки света, напоследок позволяя насладиться теплом. Уже через час его не будет и на смену духоте придет холод. Удивительно, ведь с людьми происходит ровно то же самое. Агенты сидят совсем рядом, смотрят друг другу в глаза, не слышат приходящих звонков и сообщений. Они так близко... Какие-то миллиметры отделяют их от счастья. Илья прижимается рукой к горячему телу напарника, в ответ ловит на лице теплые ладони и такие же взгляды. Дыхание обжигает нос и чужое лицо. Антон тянется к волосам, убирает полипшие на лбу пряди, вытирает влагу с висков, осторожно касается их губами. По сравнению со всем телом, губы холодные. Илья почти уверен - они ледяные! Просто... Просто он этого не чувствует в полной мере. Руки падают на колени, мир превращается в красочную кучу из всего, а мысли испаряются. Нео прижимают к груди, обнимают крепче и укладывают голову на плечо. — Не волнуйся за Алису, - успокаивает его Антон. Длинные пальцы вплетаются в редеющие от стресса волосы и закручивают пару прядей в совсем крохотную косичку. Хорошо. Напряжение из головы медленно, но верно перетекает в ноги. Оно остается в пальцах рук мелкой усталостью, гудением в плечах и спине, подходящей к горлу тошнотой, желанием лечь. Оно остается свинцом в районе икр. Стой они где-нибудь, и у Нео обязательно подкосились бы ноги. Даже тогда бы он не упал. Сильные руки старшего агента, опускаются к груди Нео, подхватывают парня под подмышки, придерживают так крепко, что оторви он ноги от земли и его бы точно-точно удержали. Глаза прикрываются сами собой. В нос попадает аромат чего-то такого нежного, почти сладкого. Отдает кислинкой смородины и чем-то таким непонятно приятным, сладким на второй раз. — Хочу ананас, - выдыхая чужой аромат, в пиджак признаётся Илья. К голове его, подбородком прижимается Антон. Он поглаживает парня по спине, изредка лезет под одежду, освобождает кожу от жары и дает вдохнуть. Пуговичка за пуговичкой, к темноте рубашка полностью распахнута, а пиджак уже лежит за его спиной. Телефон Антона в очередной раз трезвонит. Нео только мельком замечает контак с подписью «босс». Может, стоит ей ответить ? Стоит сказать правду, понадеяться что девушка поймет, но хозяин телефона отключает звук, сбрасывает звонок и едва ли слышно, напоминает Илье. — Не волнуйся за Алису. Я все улажу, когда мы отдохнем. Ему хочется верить. Хочется, чтобы его это упрямство и защита оказались чистой правдой, а не удобной отмазкой, лишь бы Илья не беспокоился! Хочется... Но почему тогда сердце так и не замедляется? — Клянись. Сил уже нет совсем, даже просто поднять руку - сложность. Почему Илья все равно тянется к лицу напарника? Хотелось бы знать ответ, да он так прост, что кажется глупостью. Банальное «почувствовать тебя». Все эти кровоподтеки на губах, мелкие шрамы от лезвий и пуль, суховатость кожи, морщинки. Каждая, даже самая мелкая неровность на коже возлюбленного, приносит такое блаженное чувство уязвимости и удивительной защищенности. Он за Китайской стеной, не меньше. Он под щитом, что не пробьют не булавы, ни стрелы, ни мечи. В моменте Антон начинает вертеться, едва не сгоняя с себя напарника. Он достает откуда-то небольшую, но такую удобную подушку! Кладет ее себе за спину, просит Илью закрыть окно, на что получает возмущение на нехватку кислорода и приходит к компромиссу. Как итог, стекла во всей машине оказываются закрытыми, помимо одной единственной, что находится в их ногах. Оно прикрыто наполовину, все равно пускает прохладу и комаров, но теперь они готовы к этому морально и знают точно, их ждет завтрашний день. Даже если это кажется ложью. Даже если завтра они умрут на очередной миссии. К слову о миссии и смерти, крайне вовремя загорается телефон. Теперь уже он принадлежит Нео и не ответить он не может. — Да, Алиса? - голос дрожит. Не от страха или холода, банальная усталость, что так умело проходит через тело. В ногу упирается чужое колено, руки берут за талию и тянут, не давая выслушать разъяренные крики. — Алиса, мы не в состоянии ехать на миссию, ты же понимаешь это! Мы и так больше суток работаем, направь кого-нибудь другого... Голос прикрывает возмущение начальницы. Она точно махает руками, ходит из стороны в сторону, думает о том, какой из ультиматумов сработает, но проебывется во всем. Через полминуты такой ругани, трубку отобрал Антон. Мужчина притянул младшего к себе, уложил поудобнее на собственной груди, провел ладонью от лопаток к ягодицам. В карих глазах виднелось желание вернуть контроль над ситуацией, но большие ладони и чересчур маленькое пространство сделали свое дело. Он не успел. Что конкретно сказал Невер, Илья так и не вспомнил. Зато в памяти ярким пятном счастья осталось короткое касание губ. На щеках появляется румянец, а на бедрах младшего по званию - большие руки. На плечи ложится теплый пиджак, поверх него второй такой же, единственное, размера на два больше. — Ты извращенец, Невер, - шёпотом, словно их могут услышать, напомнил Илья. В ответ ему улыбнулись. Пусть он не увидел эту очаровательную картину, зато почувствовал как щека под его губами медленно поднимается и напрягает мышцы лица. Наверное, за весь этот день, сейчас самый их счастливый момент. Сон в неудобной позе, в машине... Зато вместе, в обнимку и с неизменным счастьем внутри. Оно просочится в их сны и создаст до того вычурные, до того удивительные и счастливые сны, что пробуждение с болью в спине и парой чешущихся укусов, не перебьет настроение. Во всяком случае, явно не сразу.