(Не) пара

— Ненавижу английский, — пробормотал Карасу, утыкаясь в сложенные поверх учебников руки на столе. — И Эго тоже. "Выучите английский". Ублюдок, он чё, блядь, совсем ебанулся? Отоя, сидящий рядом, расслабленно листал учебник английского для начинающих. — Как ты собираешься общаться с иностранцами, не зная базового английского? — лениво растягивая слова, поинтересовался беловолосый. — Я вам что, блять, англичанин, чтобы на нём, как на своём родном ебашить? — приподнимая голову, возмутился ворон. — Уверен, всё не так плохо, как ты думаешь, — Отоя прям оптимист. — Мой максимум, это «хай, май нейм из Карасу», и то из-за тиктоков, — Эйта поморщился так, словно ужасное произношение причиняло ему физическую боль. — Все с чего-то начинали, —ниндзя философски подбадривал поникшего Карасу. — Честно, спросили бы историю, я бы сразу же всех раком поставил, а тут… — Ты даже не стараешься, — заметил Отоя. И правда, энтузиазм ворона длился лишь первые пять минут, а затем, видимо решив, что английский он никогда не освоит, Карасу сдался, захлопнув учебник. Уж чересчур сложной казалась ему грамматика этого иностранного языка. — Лучше бы мяч погоняли, — пробурчал темноволосый, снова взявшись за книгу, но ненадолго. — Блять, нет, ну это хуйня какая-то, — через какое-то время снова взорвался Табито. — Вот, например, в одном примере capital — это столица, а в другом — капитал. Как, блять, их различать?! — В зависимости от контекста, — оперевшись о согнутую в локте руку, пояснил Отоя, но, получив в ответ ничего не понимающий взгляд, добавил: — Чтобы различать абсолютные омонимы, нужно учитывать контекст и значение слова в конкретном случае. Смысл слов часто становится понятен из контекста предложения или ситуации. — Понятно… Теперь у меня другой вопрос: что такое омонимы? — удивительно, как такой начитанный и умный парень, вроде Карасу, мог не знать столь элементарный термин. — Абсолютные омонимы — это слова, которые одинаково пишутся и произносятся, но имеют разное значение, — неловко помявшись под пристальным взглядом друга, ответил Эйта. — Ты же вроде умный, на тренировках весь мозг растряс? — Может, мне просто нравится твой голос, — незаинтересованно пожимая плечами, но с игривой улыбкой ответил ворон. — Когда слушаю кого-то умного, сразу испытываю влечение. Отоя сначала застыл, не двигаясь, а затем метнул первый попавшийся под руку карандаш в ворона — тот с завидной быстротой реакции увернулся, и письменная принадлежность благополучно пролетела мимо, падая куда-то в угол комнаты, — стараясь скрыть внезапно образовавшееся смущение. — Вернёмся к инглишу. Okay, my fabulous jerk? Карасу с деловитым видом кивнул, и когда уже Отоя собрался вернуться к занятиям, с виноватым видом спросил: — Поясни, пожалуйста, че ты сейчас сказал? После нелёгких двух часов, что парни пытались выучить английский, — вернее, Отоя пытался научить Карасу, — последний всё-таки смог уговорить друга позволить его неземному мозгу отдохнуть. Эйта, закрывая учебники, расслабленно потянулся, разминая давно затёкшие мышцы, от этого действия непослушная чёлка выбилась из привычного положения, скользнув по лицу, к глазам, перекрывая обзор, и прежде чем он успел смахнуть непослушную прядь, Карасу, насмешливо фыркнув, опередил его, самостоятельно поправив зелёную чёлку. И когда Отоя уже собрался поблагодарить приятеля, Табито вновь удивил его, коснувшись губами чужой щеки, этот контакт длился всего пару секунд, прежде чем ворон отстранился. От внезапно захлестнувшего его смущения Эйта не мог выговорить ни слова, каждая фраза застревала где-то в горле, оставляя лишь нечленораздельное мычание. Карасу напротив не выглядел смущённым, это действие далось ему так легко, словно он делал подобное на регулярной основе. Поняв, что не сможет спросить, что за хрень сейчас произошла, Отоя вновь принялся за английский. — Ты, видимо, уже отдохнул, — слишком резко перелистывая страницы, пробормотал беловолосый. — Ты издеваешься? И пяти минут не прошло, — недовольно простонал Карасу, придвигаясь ближе, так, что расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. — Садист у нас вроде Хиори... Следующие полчаса прошли для Отои подобно аду, мысли путались, язык заплетался и объяснения выходили неверными — настолько, что Карасу, не очень разбирающийся в английском, сверившись со справочником, поправлял его —, а на обычно беспристрастном лице ниндзя пылал жгучий румянец, особенно заметный на фарфоровой коже. Сложно сосредоточиться на чём-то другом, когда перед глазами стоит та картина, где Карасу целует его в щёку. И проблема даже не в безобидном действии, а в скрытых чувствах самого Отои, который уже несколько недель мучается от внезапно появившейся влюблённости в лучшего друга. Да-да, это неправильно и неудобно, в Блю Локе, где в любой момент один из них мог вылететь, не было места для романтики и отношений, но сердцу ведь не прикажешь, верно? И сейчас, после столь неловкой для него ситуации, думать о чём-либо ещё было невозможно. Зарывшись рукой в собственные волосы, беловолосый пытался сконцентрироваться на английском. Но ничего не выходило, наоборот, та смущающая картина становилась всё более отчётливой. — Всё нормально? — вывел из раздумий голос Карасу, который, кажется, заметил странное поведение парня. Отоя, подавшись какому-то внезапному порыву, отложил ручку и уткнулся носом в чужое плечо, пытаясь хоть как-то скрыть пылающее лицо, бормоча что-то в ткань блюлоковской кофты. — Если ты поднимешь голову, я тебя хотя бы услышу, — усмехнулся ворон, но сам гладил прижавшегося к нему парня по спине, кажется, нисколько не смущаясь. — Ты всех друзей целуешь? — не отстраняясь полностью, но отодвигаясь настолько, чтобы слова были предельно понятны, поинтересовался Эйта. — Нет, — честно ответил Табито, — а вот своего парня — да. — В смысле «парня»? — отодвигаясь на почтительное расстояние, шокировано спросил белобрысый. — И давно мы встречаемся? — Ну… уже приличное время, — Карасу нахмурился, видимо заподозрив, что между ними произошло некое недопонимание. — Мы спим, едим, тренируемся, учимся, общаемся и проводим всё свободное время вдвоём. Друзья не уделяют друг другу столько внимания. — Друзья уделяют друг другу столько внимания, если заперты в одном помещении, — потирая переносицу, устало пробормотал Отоя. — Всё это время ты на полном серьёзе думал, что мы встречаемся? Наконец посмотрев на Карасу, Отоя с удивлением заметил, что тот, кажется, впервые за столько неловких событий смутился: на обычно самоуверенном лице появилось странное выражение — то ли неловкость, то ли ещё что-то. — Карасу, я тебя прибью. — Блять, забудь, пожалуйста, мне сейчас пиздец как неловко. — М-м, то есть я тебе нравлюсь? — Отоя подался вперёд, вглядываясь в чужую, даже сейчас наглую физиономию. — Доброе утро, даже не знаю, — саркастично ответил темноволосый. — Конечно нравишься, кто такую занозу не полюбит. А я тебе как? — Да вроде тоже. Love you, can I get a kiss right away? — английский в данный момент казался как никогда подходящим и символичным. — Из всего этого я понял только «лав» и «кис»… — Тупица… — беззлобно прошипел Отоя, но замолк, когда Карасу приблизился и, слегка приподняв его подбородок, оставил на губах быстрый, невесомый и удивительно мягкий для обычно грубоватого парня поцелуй. — Английский ты всё равно выучишь…