«How deep is your love?»

В школе в понедельник Нейт прошел мимо неё, даже не повернув головы. От него пахло холодом и дорогим, но тяжелым парфюмом, который Джесс раньше так любила. Сейчас этот запах казался удушающим. Джесс стояла у своего шкафчика, чувствуя, как внутри всё сжимается в болезненный комок. Она была уверена: она совершила чудовищное преступление, выложив то фото. Она была «недостаточно хорошей». Опять. Но она не видела, что происходило в доме Нейта. И слава богу. В его доме каждый звук, каждое слово были как удар. Холодные, точные, бьющие прямо в цель. В понедельник его мать картинно схватилась за сердце, потому что он задержался на тренировке всего на десять минут. «Нейт, дорогой, ты же знаешь, мне нельзя волноваться! Я же больная женщина! Ты хочешь моей смерти? Ты хочешь, чтобы я умерла от инфаркта?». Эта манипуляция, обернутая в фальшивую заботу, была для него хуже пощечины. В среду отец, увидев микроскопическую царапину на своем коллекционном диске, устроил ему часовую лекцию, не повышая голоса, но каждое слово было отточено, как лезвие: «Ты — рукожопое ничтожество, Нейт. Ты не способен даже аккуратно дышать, чтобы не навредить. Ты пустое место». В пятницу за обедом отец просто смотрел сквозь него, игнорируя его попытки поговорить. Наконец, он произнес: «Ты весь в мать. Много шума и ноль толка. Ты просто пустое место в этом доме. И всегда им будешь». Нейт заперся в своей комнате. В этом идеальном, стерильно-чистом доме, где каждый предмет стоял на своем месте, у него не было ничего своего. Мать могла зайти к нему в любой момент и перерыть шкаф под предлогом «уборки», не спрашивая разрешения. Ему не принадлежала даже его собственная приватность. Он открыл тетрадь по химии. На полях, между заумными формулами, он раз за разом, с силой давя на ручку, писал одну и ту же фразу: “Everything I’m Not” (Всё, чем я не являюсь). Он чувствовал себя загнанным, избитым зверем. Единственным местом, где он мог чувствовать власть, где он мог быть «не ничем», была Джесс. Только рядом с ней он переставал быть «тенью». Он выключил телефон, видя, как она присылает ему десятое сообщение с извинениями. Он наслаждался этим. Пусть она тоже задыхается от его молчания. Пусть почувствует, что значит быть запертым в клетке, где нет места для воздуха.