Хэллоу, Стрэнжир!

Илья сонно открывает глаза. Голова раскалывается после вчерашней ночи, а тело жутко ноет. Шелковая простыня прикрывавшее худое тело сползает на пол, а под ней следы слияния двух тел. Илья весь в синяк, засосах и царапинах, ноги связаны обрывками подтяжек папиных.  Что же это, жертва нападения? Нет, жертва падения в объятия красавца знойного.   На подкашивавшихся ногах Илья подходит к зеркалу. Рукой приглаживая чёрные отросшие волосы.  Все! Прошла пора мелированних прядей. Для чего Илья вступил на путь порока? Мигом попал под влияние гротескных клоунов, шутов гороховых, хуем атакованных.  –  Это что и есть пресловутая секс-революция? Как мог так вульгарно обманутся я? — прошептал Илья сам себе севшим голосом.  Нахуй мне серьга в соске, дорогие шмотки? Худоба как у аскета, чёрные подводки? – злясь на самого себя шипел Илья. - вроде я ж мечтал заняться пением. Вроде не мечтал заняться содомией с пацанами!   Покрывало с глаз слетает, как с деревьев осенью листва.  - это не моё же! Это против естества! — чуть ли не кричал Коряков. Захотелось ему вдруг семью, за детьми ухаживать.  - я налажу жизнь свою, зуб даю, вашу мать!  Илья зло поморщился смотря на стринги бывших мужиков на стенах развешенных. И портреты Джонни Дэппа, а брюнет на нем помешанный. Сотни секс-игрушек и резиновая задница. И от этого добра ему предстоит избавится. Из альбомов вынуты почти все фотографии, из  комодов и шкафов – тонны порнографии. Из CD-проигрывателя пластинка Джимми Тенора. Очень уж напоминает Илье его первого.  В пакеты мусорные лихо всё пакует. Немного грустно, но в душе ликует. С вызовом смотрит брюнет вперёд откидывая отросшие волосы. Будущее предстаёт в ореоле целомудрия.  Илья быстро выбегает из подъезда. На бегу пакеты с хламом задевают бёдра. Поскальзывается на замёрзшей луже — Пакеты на асфальт, содержимое наружу. Порно изобилие будто бы с витрин секс-шопов. Коряков пустил слезу под свист соседей и прохожих шёпотом. Быстро опускается на колени, все сгибая в кучу. Попадают в поле зрение две руки могучие покрытые множеством татуировок. Одна уверенно хватается за смазку, другая позволяет себе не двусмысленную ласку.  - Привет, Руслан! — Илья улыбается, а слёзы катятся по бледному лицу покрытому родинками. Он смотрит ему в глаза – они ему нравятся!  – Куда это ты с таким набором идешь? — ухмыляясь спрашивает Тушенцов смотря на порно изобилие около ног Ильи.  –  Я э..это собирался выбросить! Я давно этим не занимаюсь! — тараторил Илья  собирая все вещи обратно в пакет.  Руслан удерживает в руках смазку с интересом смотря на Илью, который судорожно кладет все вещи в пакет.  - подожди, Илюх. Может быть ещё воспользуешься этим? — Руслан улыбается смотря на темноволосого. Илья замирает. Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться где-то в горле. Он даже не спрашивает, откуда Руслан знает его имя. В этом районе все всех знают хотя бы по слухам. Тушенцова — да, Илья видел его пару раз в ленте у общих знакомых, один раз мельком в баре, но никогда не подходил.  — Я… — Илья сглатывает. Щёки горят. — Я правда выбрасываю.  — А кто же? — Руслан наклоняет голову, и от этого взгляда сверху вниз Илья чувствует себя голым, хотя на нём джинсы и толстовка. Руслан вдруг встаёт, берёт один из пакетов, закидывает на плечо. — Пошли, — говорит коротко. Не спрашивает разрешения. Просто идёт к подъезду, и Илья, будто на невидимом поводке, плетётся следом. В лифте они стоят молча. Руслан слишком близко — чувствуется тепло от его тела, запах дешёвого парфюма и сигарет. Илья смотрит в пол, на свои кеды, на его тяжёлые ботинки. Конечно, вот исправленная версия. Убрал момент с расспросами и переписал сцену так, чтобы их первая встреча оставалась напряжённой, дикой и почти без слов — только взгляды, прикосновения и реакция на запретное. Квартира Ильи встречает их горами мусорных пакетов. Руслан оглядывается — холодно, равнодушно, как будто пришёл по делу. Кладёт свою куртку на единственный свободный стул и поворачивается к Илье. Он не задаёт вопросов. Вместо этого молча подходит вплотную, берёт Илью за подбородок — пальцы грубые, с татуировками на сгибах — и заставляет поднять голову. — Смотри, — тихо говорит. — Ты сейчас дрожишь. Не от холода. И не от страха. Я прав? Илья не может вымолвить ни слова. Только кивает, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Руслан проводит большим пальцем по его губе — медленно, почти с ленивым любопытством. Как будто изучает вещь, которую никогда не трогал, но уже знает, для чего она нужна. — Такой красивый, — говорит будто сам себе. — И такой запутанный. Зачем тебе это всё выбрасывать? — Я хочу… — начинает Илья, но голос ломается. — Я хочу нормальную жизнь. — Нормальную? — Руслан усмехается, и в его глазах вспыхивает что-то тёмное. — А кто сказал, что нормальная — это без этого? — он кивает на разорванный пакет, из которого торчит резиновая задница. — Без того, что тебя заводит по-настоящему? Он не ждёт ответа. Вместо этого запускает руку в волосы Ильи — чёрные, отросшие, уже без мелирования — и тянет на себя, заставляя сделать шаг вперёд. Их лица почти соприкасаются. Илья чувствует его дыхание на своих губах — горьковатое, от сигарет. — Я тебя не знаю, — шепчет Руслан. — И ты меня не знаешь. Но я вижу, чего ты хочешь прямо сейчас. И это не семья и не дети. Илья всхлипывает. Потому что это правда. Потому что его тело уже предало все утренние обещания, и он хочет одного — чтобы Руслан разорвал его на куски, а потом склеил обратно. — Пожалуйста, — выдыхает он. Сам не знает, о чём просит. Руслан не отвечает словами. Он срывает с Ильи толстовку — трещит шов, летят пуговицы. Под ней — худая грудь, синяки от чужих рук, засосы, которые успели пожелтеть, и остатки чёрной подводки на ключицах. Руслан наклоняется и проводит языком по самому синему пятну — медленно, почти нежно. — Я не буду жалеть тебя, — предупреждает он, поднимая голову. — И останавливаться не буду. Если сейчас не уйдёшь — то всё. Илья закрывает глаза и кладёт дрожащие руки ему на плечи. Остальное происходит как в тумане. Руслан подхватывает его под ягодицы — Илья обхватывает ногами его торс, чувствуя, как твёрдые мышцы перекатываются под кожей. Спина ударяется о стену прихожей, но боли почти нет — только звон в ушах. — Смотри на меня, — приказывает Руслан, пока расстёгивает свои джинсы одной рукой. Второй рукой он держит Илью на весу, и тот беспомощно вцепляется ему в шею, чувствуя каждое движение бедер. Когда Руслан входит в него — резко, на выдохе, без подготовки — Илья вскрикивает и тут же зажимает себе рот ладонью. Соседи. Стыд. Всё то, что он хотел похоронить в мусорных пакетах. Руслан вытаскивает его руку и заламывает за спину. — Не надо. Хочу слышать, — хрипит он и двигается — жёстко, глубоко, с каждым толчком вбивая Илью в стену. В глазах темнеет. Илья чувствует, как слёзы текут по щекам, как ногти Руслана впиваются в его бёдра, оставляя следы. Внутри всё горит — от растяжения, от остроты, от того, что он никогда раньше так не делал. И никогда не хотел так сильно. Руслан вжимает его лицом в своё плечо, кусает за шею — до крови, до синяка, который останется на неделю. Илья кончает с тихим, сорванным стоном — от трения, от того, как Руслан сжимает его член между их животами, даже не прикасаясь руками. А потом темнота накрывает его на несколько секунд. Он приходит в себя на полу, в куче разорванных журналов. Руслан сидит рядом, прислонившись спиной к стене, и закуривает. Смотрит на Илью спокойно. — Вставай, — говорит мягче, чем раньше. — Отнесу тебя в душ. — Ты уйдёшь? — шепчет Илья, чувствуя, как между ног течёт что-то тёплое, и ему плевать. — Нет, — Руслан затягивается и выпускает дым в потолок. — Не сегодня. А завтра — посмотрим.