Один-один, Малфой

       Драко никогда не думал, что будет кого-то так ненавидеть. Даже Поттер ему казался почти что братом, если сравнивать героя с невыносимым придурком. И как же ему повезло, что этот придурок с ним на одном факультете.        Леонард Ноттвейл. Чёрт которых стоит поискать, упёртый, невыносимый осёл, любящий препираться с ним, Малфоем! И почему? Потому что считает, что уважение нужно заслужить! Он — Малфой, а не уважая их, можешь не рассчитывать даже на взгляд в свою сторону.        Драко гордился родом, в котором он был рождён. Гордился тем, что ему давала его древняя, значимая в магическом мире фамилия. Гордился тем, какие у него родители, мать, что есть олицетворением самой строгости и элегантности, отец, что ярко демонстрирует разницу между Малфоями и обычными плебеями.        И вдруг, в поезде появляется некий Ноттвейл, полукровка, что решил, словно он тут кому-то нужен! Чушь да и только!        Но у Ноттвейла, чёрт бы его побрал, были и плюсы. Он приносил много очков факультету. На том же зельеварение, которое он знал на высший бал, да так, что даже Снейп его похвалил! Стоило тогда увидеть рожу Поттера, как Драко почти согласился поблагодарить Леонарда за хорошую работу. К счастью, быстро пришёл в себя.        Вот и сейчас, на трансфигурации он сидит с идеально ровной осанкой. По широким плечам скользят солнечные лучи сквозь окна, а в тёмно-русых волосах, уложенных идеально, позолотой мелькают блики. В холодных синих глазах хранится привычное спокойствие, почти скука. Мозолистые пальцы крутят письменное перо, Мантия лежит на плечах идеально, выглажено, словно прямо на нём и гладили. Педант хренов. Лицо, словно вырезанное из мрамора, с резкими чертами, непроницательное, но, стоит отметить, вполне симпатичное. Понятно, почему за ним девушки бегают.        О чём он, Мерлин, думает?        Взгляд снова скользит по фигуре однокурсника и пальцы сжимают перо сильнее, чем стоило бы. Отводит взгляд не сразу, заставляя себя. Смотрит на декана Гриффиндора и мысленно посылает всё к чертям. Занятия, профессоров, сам Хогвартс и блядского Леонарда Ноттвейла. Из класса по окончанию урока уходит одним из первых. В груди где-то неприятно клокочет осознание, которое к мозгу так и не добирается. Драко не хочет, чтобы добиралось вообще. Он не идёт в Большой зал, где на обеде собралось куча учеников и наверняка Ноттвейл с его "расписанием" в которое сто процентов входит трёх разовый рацион.        Идя по пустому коридору, Малфой скользит взглядом по стенам, что за пять лет стали почти родными. Как бы сильно он не любил эту школу. Взгляд падает на окна укрытые в углу паутиной и трещинами которые никто не замечает. Или не хотят замечать. Драко смотрит на стены — в трещинах, словно древние как сама Магия, на колонах видны витиеватые, замысловатые узоры, где-то позади, за поворотом хохочет Пивз, затем верещат девчонки. Опять облил водой? Возможно. Желания в этот раз идти и проверять у него нет, а потому Драко продолжил свой путь.        Вечер наступает неожиданно быстро. Уже сидя в гостиной, куда он пошёл после обеда, Малфой лениво листал книгу. Краем глаза замечает Ноттвейла, что выходит из гостиной, одетый в тёмную мантию, снова с этими уложенными волосами. Невольно смотрит на часы. Без десяти восемь. В это время Леонард уже никуда не ходит, а сидит в гостиной, делая домашку, или в спальне, делая... в принципе, то же самое.        Интерес берёт свое и Малфой, поднимаясь с дивана, хватает мантию, что лежала на подлокотнике. Книга остаётся на столике и блондин быстро покидает гостиную. Заклятием заглушает собственные шаги. Выходя из подземелий замечает в конце коридора Ноттвейла и невольно ускоряется, чтобы не потерять из виду. В конце концов они приходят к одному из пустующих коридоров, где у окна стоит девушка. Гриффиндорка. Та, заметив пришедшего слизеринца, вздрогнула, тут же начиная поправлять волосы. О чём они говорили Драко, не слышал, не чувствовал и то, как собственные ногти впиваются в ладони, оставляя алые полумесяцы на гладкой коже. Пришёл в себя, когда мимо проскочила та самая гриффиндорка, прижимая к груди сумку, с красными от слёз глазами и тихими всхлипами.        — Так ты у нас теперь подглядываешь? — Драко вздрагивает, незаметно, но сам понимает, что от неожиданности испугался. Только хотел взглянуть, где там Леонард шляется, как он вылез, точно чёрт из табакерки!        — Ничего не подглядываю, мир не крутится вокруг тебя, придурок, — фыркает, закатывая глаза. Лео склоняет голову, одна бровь приподнимается, а в глазах читается едкий смех. Хочется ударить его, так, чтобы больше не смотрел на него так. Да и чтобы неповадно было.        — Тебе просто так захотелось прийти? Тогда ты даже страннее чем я думал, — язвит Лео и обходит блондина, что на мгновение замирает, прежде чем хмурится.        — Я странный? А чего же ты тогда здесь шастаешь, а? — протягивает он. Ноттвейл оборачивается останавливаясь.        — Отказывал милой девушке в любви, — признался он и, развернувшись, продолжил шаг. Малфой ещё мгновение постоял, прежде чем его окликнули, — Если не хочешь снизить количество очков на факультете, чеши в гостиную, сурок. Скоро отбой. Я не для того их зарабатываю, чтобы ты их сейчас так бездумно тратил.        Малфой закатывает глаза и всё равно догоняет. Идёт на шаг впереди, взглядом цепляясь за то, как плавно идёт русоволосый слизеринец. Мантия легко развевается от его движения, на лице привычное спокойствие и снова та знакомая за столько лет скука. Кажется, впервые она отсутствовала на Турнире во время соревнований.        — Педант хренов, — вырвалось со рта парня. Малфой взглянул на Леонарда, что, кажется, никак не хотел реагировать. Прежде чем он успел ещё что-то добавить, его перебили.        — А ты показушник, — хмыкнул Лео поворачивая в сторону подземелий. Драко цокнул, медленно сжимая кулаки. Палочка, как на зло, оказалась в гостиной, — Что ничего не может без своего отца и фамилии.        — У меня хотя бы есть и отец и фамилия, — они вошли в подземелья. Драко вспомнил как они здесь дрались после этих же слов блондина. Русоволосый ничего не ответил, только хмыкнул.        — Мне хватает себя, чтобы иметь уважение и статус в глазах других. Не будь у тебя фамилии, ты был бы никем, Малфой, — спокойно произносит парень. Он вдруг тихо усмехается, ядовито добавляя, — Хотя даже фамилия тебя не спасает. И так и так клоун.        — Клоун? — он поддаётся вперёд. Струна хладнокровия в его спине лопается громко, остро, заставляя тело двигаться быстрее чем мозгу думать. Все годы, что он провёл, пытаясь быть более похожим на отца и не вестись на подобное, пошли на смарку. Одна фраза этого ужа и вот он уже кипит от злости. Да и казалось бы: забудь и просто проигнорируй, как и подобает высшим в пищевой цепи. Не проглотить, а просто проигнорировать, чтобы позже укусить побольнее. Он хватает Леонарда за плечо, дёргает на себя и после припечатывает к стене. К счастью, почти один рост позволяет смотреть глаза в глаза друг-друга, — Кто здесь ещё клоун? Не я скачу пред учителями, желая получить больше очков.        — Ты тоже это делаешь, — спокойно выдыхает парень с лёгкой усмешкой. Вздёрнув подбородок, Малфой хочет было что-то сказать, как его снова перебивают, — не поднимай так нос, шут, горло подставляешь. Тебе самому нравится то, что тебя воспринимают как дополнение к отцу? Украшение, что только и может, что визжать о своём дорогом и богатом папочке, а? Честно говоря, зрелище жалкое, Малфой... Да и твой папаня-то тоже шутом работает у министерства. Скажи, как долго он лижет зад министру магии?        Драко сжимает зубы так, что те почти скрипят, хочет замахнуться, ударить, чтобы замолк. Бледные пальцы сжимают тёмную мантию почти до скрипа, сминая ткань, в серовато-голубых глазах блестит ярость. Чистая, необузданная. Малфой чувствует как напрягается тело Ноттвейла, готовится к удару, оба знают — остановит. Потому что сильнее. Натренированнее жизнью в приюте.        И вдруг тело дёргается вперёд само. Мысль о том, чтобы вдарить, разок другой, не успевает добавить до мозга, как вдруг он впивается в губы Ноттвейла. Тот замирает, — и, что удивительно, замолкает! — моргает, кажется забывая вдохнуть. Драко приходит в себя быстро, отстраняется, делая шаг назад и прижимая собственные руки к себе.        Что это, блять, было.        Леонардо смотрит на него удивлённо, почти потеряно. Драко смотрит напугано, не из-за реакции парня, — может где-то в глубине души и да, — а из-за собственных действий. Куда его понесло вообще?        Взгляд впивается в Ноттвейла, когда тот неожиданно сокращает расстояние, одной рукой хватает за мантию, другая ложится на затылок. И снова целует. Жадно, так, что пальцы на руках сгибаются, а в горле застревает стон. В груди тарабанит так, что болят рёбра, пальцы Лео на затылке сжимают светлые волосы, заставляя запрокинуть голову. И поцелуй углубляется, с губ срывается судорожный вздох, который Ноттвейл ловит, поглощает, прежде чем разорвать поцелуй. Драко облизывает губы интуитивно, не думая — тут же мысленно себя ругает. Слизеринец наклоняется к его уху, произнося тихо и чётко:        — Один-один, Малфой. Спокойной ночи, — а после отстраняется, разворачивается и уходит в сторону гостиной, оставляя парня одного. Малфой, стоило лишь парню исчезнуть с поля зрения, поднимает руку, пальцами касаясь влажных, опухших губ.        Да. Он ненавидит Леонарда Ноттвейла. По крайней мере Малфой так думал до сегодняшнего вечера.