Письмо для тебя

Через тернии — к звездам. 

1. В детстве я был отрешенным ребенком. Мне многое не нравилось, в принципе брезгливость была моим вторым именем. Я увлекался медициной, хладнокровно относился и легко переносил вид крови, а осознание, что когда-то возьму в руки скальпель и буду возиться с головой лягушки — не вызывало страха. Не знаю, в кого я таким пошел. Вопреки своим странным пристрастиям, я также был озабочен первичными и обычными вещами, присущими детям. Я очень любил свою семью, был довольно любознательным. Особенно свою младшую сестру, её звали … . Родители крайне заботились о нас, о том, чтобы мы ни в чем не нуждались. Но в один день… Наступил тот ужас, который не под силу пережить даже многим взрослым.  4 …Все, кого я знал, кто был мне дорог: погибли. Со временем я стал лишь рассеянее, стал забывать не только их голоса, но и лица, имена. Все смешалось в одну кучу, но ясно было одно: их не вернуть. Осознание этого далось тяжелее, чем увидеть собственными глазами смерть.  Но это не значит, что легче. Смерть страшна. Мой детский разум не задумывался о том, какие у неё глаза. Пока я сам не увидел глаза сестры из монастыря, перед тем, как ей выстрелили в правый висок. С тех пор я потерял доверие к людям, ведь те, кто на стороне людей, предали меня. Было ли им жаль? Чувствовали ли они вину, смотря в глаза беспомощным детям, их матерям, отцам? Направляя дуло ружья, они колебались?  7. С того дня, казалось, я утратил веру в людей. Я понял многих мизантропов, это понятие стало мне присуще.  Тогда я не понимал, кто и зачем дал мне шанс. Дал шанс этой нелепой жизни.  Мысли о суициде — повседневность. День не был бы прожитым мною, если бы не начался с тяжелого вдоха и пережевыванием уже жеванных много раз мыслей. Но появился ещё один человек, который снова не дал мне умереть. Мне стыдно признавать, но… Я смутно помню его лицо. И голос, дребезжащий раньше, тоже стал угасать. Только улыбка — то, что осталось ярким воспоминанием.  8. Его улыбка стала символом моей пиратской команды. Его началом и знаменем. Это улыбающееся лицо, знающее, что улыбается в последний раз, не плачет. Наоборот: растягивает рот настолько широко, что сразу вываливаются все зубы, ослепляя меня и пробуждая во мне всё сразу. От стыда до смеха. Он погиб, как настоящий герой. По крайней мере, таким он остался для меня навсегда. Я бы тоже хотел кончить свою жизнь так: с улыбкой, с осознанием, что умру достойно. Но кажется, мне не хватит на это силы воли.  Я не совершаю что-то великое, кончая свою жизнь. Он умер, спасая чужую.  А я? Разве есть в моей смерти что-то благородное? 13. …Он умирает. Его предсмертным подарком стала возможность продолжить мне свое бренное существование. Что я чувствовал? Я был этому рад? Я получил «дар» — фрукт, который позволил мне «искоренить» мою белую болезнь. Но даже с таким ценным сокровищем, я не избавился от главного: от тяжелого груза смертей всех тех, кто был мне дорог. Я чувствую вину… Мне страшно. Я не хочу связывать себя более с людьми. Стало казаться, что лучшее лекарство от всей боли — никогда и не при каких условиях не привязываться к этим существами.  …Общение — замечательно, любить — тоже. Но сильная привязанность вызывает столько боли при потере, которую я не готов испытывать ещё раз. На тот момент, конечно. 16. «Я не человек» — говорит «…». Медведь, похожий на плюшевого. Зачем он произносит это, когда у меня есть глаза? Я вижу перед собой белую зверушку. Очевидно, он не может быть человеком. Возможно, поэтому со временем мы стали настолько близкими товарищами. И в итоге сформировали свою шайку пиратов.  Кроме того, у меня все еще есть цель жить. Месть. Жестокая и кровавая, прямо как все то, что пришлось испытать в детстве. Она совсем не благородная, я этим не гордился и не горжусь, но я думал, что выжил лишь для того, чтобы исполнить свое предназначение. Убить  «…» 33. …Остров… архипелаг… ты помнишь? Место, где мы встретились впервые?  Та встреча всегда казалось мне неким мировым таинством, неизвестным иксом, загадкой судьбы. Ее хочется непременно понять, разгадать, вычислить. Но все попытки приводят к ничему. Да и зачем мучаться, если в итоге эта встреча — лучшее, что могла даровать мне жизнь?  С того дня у меня остались воспоминания об ощущениях, что я испытывал, впервые тебя увидев. Когда ты с размаху ударил тень… теньрю… теньрюбито. Верно? Меня это… воодушевило. Да, точно. Даже сердце забилось чаще от того, как все внутри сжалось. Смятение, отрицание — стандартная защитная реакция организма, наверное, уместно сказать «эмоции захлестнули меня». Тогда бешенный прилив адреналина ударил в голову. Казалось, я мог сразиться с небесами, и ничуть им не уступить.  64. …Маринфорд… Прости, что напоминаю об этом. Я просто хотел сказать о том, как сожалею, что не смог помочь тебе. Что я опоздал. Меня не было тогда рядом и я не смог повлиять на судьбу близкого тебе человека.  Что я даже не осмелился сказать тогда элементарное и… поддержать.  Я много думал, как бы сделать это, но по итогу так и не сказал самого важного.  Я чувствую себя жалким… у меня не получилось сказать даже пару ободряющих слов. Прости за то, что пишу об этом только сейчас. Никогда не останавливайся, что бы не случилось.  83. …Это было чумное место, особенно этот отвратительный эксперементатор… Газовый человек? Странные ассоциации с ним… Тяжелое приключение, но… Тогда я наконец-то увидел тебя. Возможно, плохо уповать на одно положительное событие, но об этом хочется воспевать песни и посвятить Оды.  Я услышал и даже сражался плечом к плечу. Это было прекрасно. Приятно было ощущать пот, смешанный с кровью, текущий со лба, и осознавать, что рядом есть ты. Моя кровь проливалась, чтобы добиться общей цели. Чтобы наш альянс имел право существовать и дальше. То, как ты отдавал все свои силы в любом сражении, всегда кого-то защищая, воодушевляло и… Мне стало казаться, заслуживаю ли такой я быть рядом с тобой? Помотанный жизнью, изуродованный временем и просто идущий по дорожке мести человек. Точно ли я должен был с тобой связываться? 103. …Даже не взирая на тяжелые раны, покрывающие твое тело, ты все равно подбегаешь сзади и набрасываешься на мою спину, гогоча себе под нос что-то параллельно. На моё возмущение лишь беззаботно смеешься и кажется, тебя это даже не отталкивает, хотя по-хорошему, должно. И совсем наоборот, наперекор всем «должен», твоя яркая улыбка украшает самое милое лицо, ты даришь её мне. Мне казалось, счастье — то, что недосягаемо. По крайней мере для меня.  Я определенно ничем не заслужил его, однако ты показал, что я не должен его заслуживать. Что я могу просто иметь и быть рядом с тобой. А в этом и заключается моё великое счастье.  117. Сколько бы времени не прошло, сколько бы моя болезнь не прогрессировала… Я не забуду этот день. Когда моя месть — совершилась, возмездие — восторжествовало. Когда мы общими усилиями победили моего главного неприятеля. Кого я ненавидел всем своим грязным существом. Я не смог сказать это вслух, но… Спасибо тебе. Мне сложно выразить словами свою благодарность. До конца своих дней — благодарю тебя и твою команду.  После случившегося у меня было много времени подумать. Я все это время жил ради этого дня. Но что осталось от меня после мести? Кажется, даже тут на помощь пришел ты. Ты не протягивал мне руку и не говорил, что же мне делать дальше.  Но только посмотрев в твои глаза, не скрывающие и доли злого умысла, я понял, что погряз.  Своим грязным нутром по уши в твоем позитиве и оптимизме. Если кратко: в тебе.  Ты составляешь большую часть меня, если не занимаешь её полностью.  Кажется до смешного очевидным, что я захочу последовать за тобой.  122. Время идёт неумолимо. В жизни каждого человека оно играет важную роль. Ставит определенные сроки, ведь как всем известно: жизнь далеко не вечна. Она скоротечна, сравнима с жизнью бабочки однодневки. Дни проходят и остаются воспоминаниями в голове, которые со временем все бледнеют и мутнеют. Сила времени беспощадна. Оно убивает все материальное, оставляя лишь память.  Вот — это ты признаешься мне в любви, специально выбрав более уединенное место, зная, что я не переношу людей.  Через какое-то необъяснимое мгновение мы словно смагничиваемся, срастаемся и становимся одним целым во время самого чуткого поцелуя в моей жизни.  Никогда я не отдавался никому с таким жаром. Никогда я даже не думал об этом, однако в связи с тобой, такие мысли посетили мою голову ещё до отношений.  Жар воспалил мой окончательно сбрендивший рассудок, вызволяя самое дикое и затаенное, о чем я сам не знал до этого момента.  139 …Это было чарующе. Наши команды организовали… что-то по типу отпуска. Может был какой-то праздник. Причалив к  острову, мы сошли на берег. Я не хотел выходить, но ты позвал. Я не мог отказать. Ты крепко взял мою руку и мы бежали, бежали… бежали так долго, что у меня местами заканчивалось дыхание. Что я недовольно бурчал, зовя тебя по имени, а в ответ ты лишь смеялся и оборачивался, смотря на моё запаханное лицо. Твои щеки были покрыты румянцем, по-прежнему улыбка во все 32 зуба и прикрытые глаза. Лицезря настолько прекрасное, я невольно затыкал рот, переполненный восхищением. Однако затем ты снова продолжал гнать меня вперёд. Мы добежали до края острова, где почти у самого обрыва ты наконец остановился. Если бы продолжил, я непременно бы прыгнул за тобой.  Ты резко отпустил мою руку, я почувствовал… пустоту.  А затем ты восполнил её своим взглядом — прямым и точным, пронизывающим душу. Ты снова взял мою руку, раскрыл и… вложил в мою ладонь…  Кольцо. Я вспомнил. Это было кольцо.  143. Луффи.  Возможно, это последнее послание, что я смогу тебе передать. Мне искренне жаль, что я не могу услышать тебя, или также, ты не можешь услышать меня.  Я долго размышлял после нашего расставания. Оно было… неправильным. Мы не должны были заканчивать на такой ноте. Я дурак, кретин, глупый, можешь называть меня, как хочешь. Не ошибёшься.  Я был не прав. Жаль, что нельзя повернуть время вспять или из будущего повлиять на события прошлого.  Мне осталось недолго. Все тело ужасно ломит, тяжело даже держать перо, пока пишу тебе это письмо.  Дыхание затруднилось, в глазах темнеет.  Я даже стал забывать моменты из жизни.  Многие, которые я думал, не смогу забыть даже при особом желании. Поэтому я стал выписывать воспоминания на бумаге. Я выписал все, что только про себя могу вспомнить. Моё прошлое, моя семья, Коразон, команда, ты. Перечитывая написанное я удивляюсь, насколько же много хороших воспоминаний, связанных с тобой.  Меня не столь пугает моё обреченное тело, сколько потеря памяти. Я чувствую страх, что мог что-то упустить… Забыть что-то очень важное. Я старательно перебираю прошлое, изредка натыкаясь на помехи в голове и белый шум, словно корабль на подводные камни.  Это сводит с ума сильнее, чем я думал.  И ты сводишь меня с ума, во всех смыслах. Ребенок, который определил память, как: «то, чем забывают», — не так и уж и не был не прав.  Память всегда старается заполнить любые пробелы, ей неважно, насколько информация будет достоверной.  Я начинаю сомневаться в себе: было ли это в принципе?  Мне ничего не остается, кроме как рассказать о моментах моей жизни так, как я то помню.  Мне тяжело говорить о своих чувствах, об испытанном раннее. Чувства и эмоции, раньше притупившиеся пережитым, держанные все время в узде, в настоящем — покрытые странной пеленой, они такие далекие. Будто я и не человек вовсе, и не испытывал ни горести, ни радости.  Но представляя твое лицо после прочитанного, я думаю, ты бы расстроился. И я расстраиваюсь вместе.  Странно, наверное?  Мне не грустно, вороша прошлое.  Я смирился. Мне не грустно, понимая, что дни сочтены, даже не дни, а часы, минуты.  Меня не расстраивает моя болезнь, что я так скоро умру. Только лишь сожаления о том, что я оставляю тебя одного.  Что не смогу просыпаться в твоих теплых объятиях, чувствовать дыхание на своей шее, целовать туда, куда только позволишь. А как ни странно, позволял ты мне слишком многое.  Что больше не возьму твоей руки, не смогу прикоснуться своими губами и бормотать… бормотать… Не увижу бесконечное в твоих глазах: прекрасное и великое.  Не услышу задорный смех, что вынуждал волосы вставать дыбом.  Ты удивительный, ты знаешь.  …Даже те мгновения, когда я, казалось, ненавидел тебя, они тоже происходят от одного источника: любовь. Все, что с тобой связано, что тебя окружает.  Мне так приятно быть частью твоей истории, и так пылало моё сердце каждый раз, когда ты большими или малыми победами приближался к своей цели.  Никогда от неё не отступай. Я всегда буду рядом.  Подытоживая написанное. Возвращаясь к своему давнему вопросу: «Почему я выжил?» — я могу точно ответить, для того, чтобы однажды я встретил тебя. Это звучит розово-сопливо, но это действительно так. Моя месть была далеко не главным, не таким значимым. Ты подарил мне самое главное — воспоминания, к которым хочется возвращаться, которые не хочется забывать. Ты был рядом. Был моим.  И наперекор всем моим суицидальным  мыслям в прошлом, сейчас я искренне сожалею, что не смогу сопроводить тебя в завтрашний день. Что меня не будет рядом, что моим глазам не суждено увидеть, как ты добьешься своей цели.  А главное, Луффи, я люблю тебя.

Навечно твой, Трафальгар Д. Ватер Ло.