"Я не хотел"

Три дня полной тишины. Су Бон не писал, не звонил и держал контакт «Нам Гю» в блоке. Не появлялся на учебе. Исчез. Даже из соцсетей. Нам Гю не искал. Домой к Су не ходил – не принято было в их дружбе приходить без приглашения. Родители Таноса его не жаловали.  Да и плевать. Не нужно ему было ничье признание. Похуй на весь мир. Кроме Су Бона. Нам Гю исправно ходил все три дня на лекции. Ценил свое место в университете. Некому было решить последствия прогулов. Ни богатеньких родителей, ни связей. Была только мать. И та – так себе.   Одногруппники не трогали Гю – боялись гнева Бона. Просто игнорировали. Будто тот и не существовал вовсе. Призрак. Гю и реально был очень похож и так себя и чувствовал, когда был один. Пустой, бестелесный. Может поэтому и был привязан к Су – тот придавал смысл его никчемной жизни   Первый день Су пил. Сначала водка. Когда она закончилась – виски из бара родителей.  Пытался отпустить мысли. Сидел взаперти в своей комнате. Не выходил. Варился в котле своих мыслей и желаний. Гю по-прежнему владел его мыслями. Управлял его телом. Любая мысль, воспоминание пробуждали в нем дикое, бесконтрольное желание. Как не пытался забыть - он возвращался к той сцене в туалете. К моменту, когда впервые что-то почувствовал. Запретное. Неправильное. И воспоминания вызывали в нем волны дикого влечения. Ничего не мог с этим сделать. Он пытался. Переписывался с девушками, звонил.  Получал ответный флирт – девчонкам он всегда нравился. Красивый, современный, интересный. И ему это нравилось. Но не сегодня. Сейчас кроме раздражения он ничего не испытывал. В попытках переключить свой мозг Су Бон пытался дрочить на порно. Классическое – где он и она. Не выходило. Тело не велось. Горячие видео и сочные громкие стоны в наушниках не заводили его.  Член едва приподнимался на внешние возбудители. И Су вообще испугался, что стал импотентом. А проблем с эрекцией у него не было никогда. Но мысли о Нам Гю заставляли его член работать. Они сжимали его живот, заставляли кровь пульсировать с удвоенной силой. Воспоминания о том моменте, когда Гю переодевался в туалете, вызывали волну возбуждения, искру и член в штанах начинал вставать. Су Бон закрыл глаза. Блять. Он крепко и по уши влип. Алкоголь не помогал. Он и не искал в нем спасения. Су был не из тех, кто топил проблемы в выпивке. Но тело обмануть пытался. Фиаско. Даже будучи уже довольно пьяным мозг не хотел забывать. Гю, Гю, Гю – пошел бы он к чёрту.  А на моменте, когда Бон вдруг решил позвонить брюнету, он понял, что с выпивкой пора заканчивать. Передышка не удалась.  Мысли продолжали жечь мозг. Что бы он ни делал, о чем бы не пытался думать – мозг возвращал его к образу Гю. К его телу. Обнаженному торсу, животу, по которому так хотелось… чёрт. У Су Бона даже возникала мысль, а что если… если просто подрочить? Да. На Нам Гю. Может тело получит разрядку и отпустит мысли? Но что-то подсказывало ему – обратной дороги больше не будет. Ему понравится представлять это. И он не ограничится мыслями. Чёрт. Пьяный мозг давал сбои и толкал его на грязные мысли. Пачка сигарет. Вторая.  Сначала курил в окно – не хотел злить мать, которая была против курения в доме. Пусть и в его комнате – дым все равно проникал и в другие комнаты тоже. А потом стал курить везде. В каждом углу своей большой комнаты – кровать, диван и даже душ. Родители его не трогали. Чувствовали, что-то не то. Но не лезли. Комната была его миром. Он ходил по ней кругами. Лег на кровать. Потом на пол. Писал всё кому-то. Надоело. Это не работало. И он гневно швырнул телефон в диван. Плюнул. Ушел в душ. Стоял под холодной водой. Как и член – образ Гю теперь совсем прописался в голове Су Бона. Он не трогал себя. Терпел. Хотя болезненно крючило живот и пах горел огнем. Но он был сильнее своего тела. Не позволял захватить себя полностью. Полностью замерзнув, но не успокоив своего возбуждения, пьяный Су наконец перестал себя мучить и выйдя из душа завалился ничком на кровать. Тут же застонал – член уперся в кровать, и Су Бон сжался в комок. Через несколько минут отрубился. К середине третьего дня Су Бон включил мозг. Блять. Они же друзья. Были по крайней мере. Пока Су вдруг не захотел его трах… Он схватился за голову, дергая фиолетовые пряди и заходил по комнате.  Ведь Нам Гю не сможет без него. Больше нет. Одногруппники сожрут, вгонят в грязь. Да и по жизни – Нам Гю слишком слаб и уязвим без протекции. Без его защиты. Су Бон не мог так поступить. Он слишком близко подпустил. И сам влез в чужую территорию. В нутрь к Гю. Он не сразу позвонил. Сначала просто написал. Не отправил. Удалил. Снова – текст. Слишком сухо, вяло. Стер. Чёрт, как же тупо. Он опять и опять печатал и удалял. «Да пошло оно всё» Он нажал вызов. Нам Гю ответил не сразу. Гудок. Второй. Пятый. Трубку сняли. Тишина. Обоюдная. - Блять…ты… где ты был? – первым нарушил тишину Гю. - Я…заболел – хрипло ответил Су Бон. Не придумал повода лучше. Да и голос – хриплый, слабый – был вполне убедителен. – у меня температура. 40. – Су нахмурился. Не слишком ли приврал? – 38… 39…я точно не знаю. - Заболел? А телефон? Что с телефоном? Тоже заболел? – Гю сомневался. Су Бон поморщился. Сарказм Гю выводил его из себя. - Нет – прохрипел – разрядился.  Не до него. Я отлеживаюсь. Ты…я пока дома. Не знаю когда приду. Ты…все норм? - Норм – без эмоций ответил Гю и сухо добавил – выздоравливай! – и сбросил звонок. Су еще с минуту стоял и смотрел на свой телефон. «Что за хуйня? Гю что охренел?» Бон рассчитывал на большие эмоции спустя три дня без общения. И хотя бы вопроса «чем заболел» и «не сдох ли он вообще». Удар. Еще один. Вмятина на стене. Блять. Су взвыл и заходил по комнате. «Выздоравливай? И всё? Не охуел ли ты, Гю?» – крутилось у него в голове. Злость, казалось, вытеснила все его неправильные мысли из головы. Кулак в стену. Штукатурка кусками осыпалась на пол.   - Ты там в порядке? – голос матери за дверью Тихий рык. - Я. В. Порядке!!! – отчеканил он громко в закрытую дверь. Ходил. Сколько – хуй он знает.  Плевать. Бил в стену.  Снова. К чёрту. Он не будет сам писать. Пошел он. Гребанный брюнетик. Все. Точка. Наушники. Максимальный звук. Голову взорвало от громких басов. Спустя несколько минут – со всей дури они полетели в стену. Любимые. Дорогие. К чёрту. В дверь тихо постучали. Су Бон как зверь с перекошенным лицом бешено рванул к двери. - Я сказал оставить меня в по… - резко открыл он ее и замолчал. Нам Гю. В руках – пакет с апельсинами. На лице холодное осуждение. Секунды они молча стояли.  Глаза в глаза. Су даже перестал дышать. И моргать. Просто тупо пялился. - Ты не похож на больного при смерти. Да и твоя мать удивилась, что ты вообще болен – Гю сделал пальцами кавычки в воздухе. - Тыыыыы... – почти зарычал Су. Он схватил Гю за шкирку и рывком дернул на себя, плотно закрыв дверь. Апельсины покатились по полу. Один раздавили. Запах цитруса разбавил прокуренный спертый воздух. Су Бон вжал Гю в стену. Крепкая хватка на груди не давала Гю даже пошевелиться. Он растеряно моргал. Не понимал. Дыхание Су обжигало его лицо. Глаза прожигали его насквозь. Слова не шли. Гю открывал и закрывал рот. Взгляд Су вбивал его в стену. Грудная клетка ходила ходуном под тяжелой рукой. Гю пытался понять хоть что-то. Су Бона. Чёрт, себя… Время замерло. Воздух сжался вокруг них. Резкий запах сигаретного дыма и сандала забивал ноздри. Мешал дышать. Су Бон держал Гю рукой. Будто на крючке. Не давал тому сбежать. Все безумное воздержание трех дней ударило в голову. Разума вдруг не стало – осталось только тело. Грязная недобрая похоть. Он прижимал Гю к стене рукой. Взглядом. Темными мыслями.  И тяжелым сбитым дыханием. Су приблизился к Нам Гю. Губы замерли в сантиметре от лица. Секунды… - Что за… - начал было Гю, когда вдруг Су накрыл его губы своими. Жестко. Резко. Нагло проникая языком в рот. Вторгаясь в чужие границы. На миг Гю опешил. Глаза расширились от непонимания. Он не отвечал.  Стоял секунды даже не пытаясь сжать губы. Но потом опомнился – начал выталкивать его язык изо рта. Руки тут же заколотили по Су.. Оторвал Бона от своих губ, руками упираясь тому в грудь - Какого хрен… - договорить снова не успел – рука Су сжала его затылок в захвате и снова поцелуй. Нападение. Язык жестко в рот – я тут хозяин. Рука на затылке больно схватила за волосы и придавливала Гю к нему. Не давала шанса вырваться или прервать наглый поцелуй. Но Гю пытался. Он извивался как змея, пихал его руками, но тот не отпускал. Крепко держал свободной рукой и прижимал его тело к стене. Неожиданно для себя – вдруг – сопротивление Нам Гю стало таять. Он не понимал сам, но он вдруг перестал вырываться так яростно. Он по-прежнему бил Су кулаками по спине, груди – куда мог попасть, но делал это уже без особой ярости. На поцелуй не отвечал – но перестал сопротивляться. Губы раскрыл, позволяя языку Су захватывать его рот. Первоначальный гнев Нам Гю вдруг сменился на что-то непонятное. Чужое. Будто не его. Тело странно реагировало. Чёрт, ему что это нравилось? Гю не мог думать. Он был одним сплошным нервом. Он лишь чувствовал, что не хочет, чтоб Су останавливался. Пульс зашкалил до небес, вена на шее нервно била неровный такт. Он так не хотел прекращать. Но продолжал пихать и отталкивать Су – слишком странно, слишком чуждо. Су Бон понял. Ощутил – Гю сдается, или подчиняется. И наглость переросла в действие. Тяжелое их дыхание слилось в одно. Они задыхались от жара, от интенсивности горячего яростного поцелуя. Язык Су толкался в рот – будто трахал его им. Показывал власть. Рука больше не вдавливала в стену – скользила жадно по бокам, проникала под одежду горячими пальцами. Су сжимал его обнаженную кожу до боли. До рези. До красных кровоподтеков. И тут же скользил дальше. Поцелуй сжирал их кислород. Они прервались на миг, чтоб глотнуть воздуха и Гю снова попытался сказать… -Каког...- не успел. Губы Су снова его заткнули. Рука с затылка Гю очертила путь до шеи и легла, сжимая шею брюнета. Не сильно – но воздуха у Гю стало меньше. Су оторвал Нама от стены и толчками начал пихать его от себя в сторону ванной комнаты. Ванная встретила их запахом дорогих шампуней, мыла и тесными стенами. Су не прерывал танца языком во рту Гю. Кипел от необузданного возбуждения. Инстинкты. Зов тела. Только они. Он не выпускал Нама от себя. Боясь прервать контакт хоть на секунду. Он лишь толкал Гю внутрь. Дальше. К душу. Щелкнул кран. Горячие частые капли водопадом хлынули вниз. Пар моментом заполнил небольшую душевую. Окутывая  два слившихся в еще не обоюдной страсти тела. Нам дергался. Пытался вырваться из вынужденных объятий. Су не отпускал. Крепко держал его в хватке. Сжимал затылок, притягивая к себе. Не позволял сломать поцелуй. Дикий, безудержный захват его губ. Су оторвался от Гю. Толкнул того под плотный поток горячей воды. Гю больно ударился об стену. Его одежда моментально намокла, капли заливались за шиворот. Худи, джинсы – тяжелыми оковами сжали его тело. Су не дал ему опомнится. Тут же шагнул следом под воду. Снова близко. Рядом. Глаза на миг встретились. Хищные, почти безумные глаза Су в ответ видели непонимание и что-то еще. Вряд ли он понимал. Или хотя бы пытался понять. Вода накрывала их обоих. Обжигала их горячими каплями. Су взглядом будто гипнотизировал Гю – тот не мог отвести глаз. Руки Су Бона легли на мокрую кофту. Молния скользнула вниз. Резко с плеч вниз. Мокрой тряпкой на кафельный пол. Нам смотрел. Не шевелился. Лишь дернул плечом, когда Су сдергивал с него худи – помогал скинуть его. Согласие. Или просто устал сопротивляться. Их тяжелое дыхание смешивалось в единый поток. Не отпуская хищным взглядом Гю, Су Бон потянулся к его футболке. Едва коснулся пальцами обнаженного живота. Тот втянулся. Сжался. Су дернул футболку вверх, взлохматив мокрые волосы друга. Тут же снова припал губами к губам. Боясь, что тот исчезнет. Ответный поцелуй. Язык Гю неожиданно проник в рот Су. От этого осознания он зарычал и вжался телом в Гю, утыкаясь возбужденном членом в его тело. Молния пробила обоих. Дрожь по их телам. Гю качнулся навстречу. Рык сорвался с губ Су. Он не мог больше ждать. Снова толкнул Нама в стену. Удар. Шумный выдох. Одежда Бона полетела на пол. Футболка, штаны, трусы. Полностью обнаженным он сорвал штаны с Гю. Рывком. Вниз. Вместе с бельем. К чёрту. На пол душа. Тут же ногой в сторону.  Голые возбужденные тела прильнули к друг другу. Переплетались руками, ногами. Утыкались в друг друга стоящими членами. Руки Гю сжимали кожу на спине Су до красных отметин. Су – сжимал длинные волосы в кулаке, рукой жадно скользя по желанному телу. Су Бон не делал пауз. Уже чувствуя отклик от Гю, он все равно боялся отпустить. Будто тот внезапно исчезнет. Неправильно. Грязно. Гю с трудом дышал. Рука Су сжимала его шею. Венка пульсировала под его большим пальцем. Сердце рвалось наружу. Заставляя кровь бежать быстрее. И он хотел... Чёрт…сжимался живот…больно…пах жгло…но он не знал чего хотел. У него не было таких желаний. Тем более опыта. Чёрт…да и секс…какой-то неловкий акт со знакомой девчонкой много месяцев назад. Весь опыт – дрочка на порно. Обычное. Где он и она. Блять. Да и мыслей не было про парней. И Су…они же друзья…по крайней мере были…он же всегда как друг…а сейчас голые в душе… Руки Су гладили мокрую горячую кожу. С наслаждением обрисовывая силуэт тела, каждую мышцу. Пальцы впервые изучали обнажение. Сантиметр за сантиметром ощупывая тело. Руки скользнули со спины вниз. На ягодицы. И Гю дернулся. Разорвал поцелуй и пытался что-то сказать. Су не позволил. Заткнул того яростным поцелуем. Руки сжали ягодицы. Вдавливая в кожу пальцы. Гю зарычал. Впился зубами в губу Су. Металлический привкус крови вторгся в их поцелуй. Су промычал. Но не отпрянул. Разозлился. Он дернул Гю на себя. Не давая свободы. Тела слились в одно. Звуки хлюпанья тел друг о друга наполнили комнату. Он с силой потянул вниз, вынуждая Гю опуститься на пол. Нам Гю не сопротивлялся. Мозг бунтовал. Кричал. Неправильно…сука…остановись… Но тело ждало выброса. Продолжения. От спазмов в животе перехватывало дыхание…а покрасневший член болезненно пульсировал. - Это неправил… - выдохнул прерывисто Гю, но вдруг рука Су легла на его член и он заткнулся. Пальцы обхватили его возбуждение, и он задохнулся. Голова запрокинулась в стоне вверх, дрожь ударом пробила его тело. Су видел. Сжал его член сильнее и начал двигаться по нему рукой. - Что… ты… блять.. – снова не договорил Гю. И не мог. И не хотел дальше говорить. Лишь хриплые стоны срывались с опухших губ… Су прекратил его дрочить. Внезапно. Как и начал. Перевернул Гю от себя, вынуждая того встать на колени на мокрый кафельный пол. Нам Гю едва стоял на дрожащих коленях. Мысли путались. Голова кружилась от эмоций, ощущений. Неправильности и желания одновременно. Это пьянило его. Жгло и выбивало. Когда он почувствовал, что пальцы Су проскользнули вниз его спину, он сломался. Он дернулся вверх, едва не упав на скользком полу. Уткнулся в стену. Тут же оттолкнулся руками, не глядя на Су Бона выскочил из ванной комнаты, тихо – еле слышно – прошептал – «прости». Сам не поняв за что извиняется.  Бегом мокрый и обнаженный – до шкафа Су. Споткнулся – пол уходил из-под ног. Какие-то штаны, футболка. Впопыхах надел. Щелкнул замок. Рывком – дверь. Прыжок наружу. Дверь захлопнул. Будто отрезая. И пулей вылетел прочь из его дома. Дальше – от него и своего жаркого дикого, но непринятого желания. Су Бон не бежал за ним. Он даже не дернулся с колен, когда Нам Гю вдруг отпрянул и сбежал. Он даже не удивился. Так и остался стоять на коленях под горячими каплями.  Он чувствовал себя грязным похотливым животным. Скотина. Ублюдок. Разочарование поглощало его. Нет, не в Гю. В себе. Что он вдруг такой. Не правильный.  Желания уже не было. Член дергался в полустоячем состоянии. Сердце бешено скакало. Как и мысли. Сколько он так стоял – он не знал. Встал. Колени краснели от долгого стояния. Су выключил воду. И мокрым вышел в комнату. Стоял. Не думал. Одел штаны и кофту. Взял телефон. Заблокировал «Нам Гю» и без сил упал на кровать. Позже…позже они все выяснят….