Леора: сеанс терапии для империи

Я сидела в зале совета. Раннее утро. Воспоминания накатывали, как сон, который не хочет отпускать. Я пыталась вспомнить каждую деталь того утра, когда мне подложили ту мёртвую крысу в тарелку. Тогда должен был быть наш первый урок магии с Лукасом. Я помнила, как он выбросил тарелку на ковёр. Помнила, как я отползла. Помнила его глаза — рубиновые, холодные, но в них была сталь: "Я не позволю никому тебя тронуть". Теперь мы оба сидели в совете. Я — вторая принцесса. Он — придворный маг, который изъявил желание пойти со мной. И мы слушали аристократов, которые обсуждали налоги, земли и свои выгоды. Воспоминания простирались, как сон, но я заставила себя вернуться в реальность. Император перебирал мои бумаги. Документы, которые я готовила два дня, почти без сна. Чётко выверенные имена, даты, суммы взяток. Доказательства того, что аристократы обманывали империю. Лукас молчал. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и его рубиновые глаза смотрели на Винсента. В них не было ни гнева, ни страха. Только холодное, спокойное наблюдение. Я перевела взгляд на Винсента. Он сидел напротив, и его лицо было спокойным. Слишком спокойным. Он знал, что я пришла с доказательствами, но не верил, что они сработают. — Я подготовила эти документы за два дня, — сказала я, и мой голос был ровным. — Здесь всё: имена, даты, суммы взяток, имена тех, кто получал деньги. Я проверила каждый пункт. Это не просто слухи — это факты. Тишина. Аристократы замерли. Винсент сжал челюсти, но не сказал ни слова. Отец медленно поднял голову. Его топазовые глаза были холодными, как зимнее небо. — Я проверил твои документы, — сказал он, и его голос был ровным, почти скучающим. — Они верны. Он перевёл взгляд на Винсента. — Вы арестованы за финансовые махинации, — сказал он, и его голос был холодным, как сталь. — Документы принцессы Леоры подтверждают, что вы завышали налоги и брали взятки. Кроме того, у нас есть основания подозревать вас в покушении на принцессу. Расследование по этому делу будет проведено отдельно. Если вы невиновны — вы будете отпущены. Если нет — вы ответите по всей строгости закона. Винсент сжал челюсти. Его голос был спокоен, но в нём слышалась сталь. — Вы не можете арестовать меня на основании слов ребёнка и мага, который не знает имён, — сказал он. — У вас нет прямых доказательств покушения. Только документы о налогах, которые я могу оспорить. Это не законно. Отец смотрел на него. Его лицо оставалось непроницаемым. — Закон — это то, что я говорю, — сказал он. — Документы проверены. Они верны. Арест обоснован. Если вы хотите оспорить их — у вас будет возможность на суде. Один из аристократов поднялся. Его лицо было бледным, но голос звучал твёрдо. — Ваше Величество, это слишком поспешное решение. Герцог Винсент всегда был верен короне. Возможно, стоит провести расследование, прежде чем арестовывать его? Отец перевёл взгляд на него. Его голос стал холоднее. — Расследование будет проведено, — сказал он. — Но пока оно идёт, он будет под стражей. Если он невиновен — он будет отпущен. Если нет — он ответит. Винсент поднялся. Его глаза горели холодной яростью. — Это ещё не конец, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Посмотрим, — сказал отец. — Уведите его. Стражники шагнули вперёд. Винсент не сопротивлялся, но я видела, как его пальцы сжались в кулаки. Он посмотрел на меня — холодно, без эмоций — и я поняла: это не конец. Это только начало. Дверь закрылась за ним. Тишина. Аристократы переглядывались. Я чувствовала на себе их взгляды — страх, уважение, ненависть. Но я не отвела глаз. Я поднялась. Мои документы всё ещё лежали перед отцом. — Отец, — сказала я, и мой голос был ровным, но твёрдым, — Эдвин, бывший аристократ, помог мне собрать доказательства. Он рисковал своей жизнью, чтобы предоставить мне информацию. Я прошу вас вернуть ему титул барона. Отец смотрел на меня. Его лицо оставалось непроницаемым. — Ты доверяешь ему? — спросил он, и в его голосе появилась та же сталь. — Я доверяю его действиям, — сказала я. — Он доказал свою лояльность. И он будет полезен в комиссии, которую я хочу создать. — Комиссии? — переспросил он, и его брови чуть приподнялись. — Да, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается холодное спокойствие. — Мы не можем позволить аристократам обманывать вас снова. Я предлагаю создать постоянную комиссию по контролю за налогами и финансовыми отчётами. Она будет проверять каждого аристократа, каждого чиновника, каждый документ. Если кто-то попытается скрыть доходы или дать взятку — комиссия найдёт это. Я сделала паузу и посмотрела на аристократов. Их лица были напряжёнными. — Я хочу управлять этой комиссией, — сказала я. — Как член совета. Тишина. Аристократы переглянулись. Я видела страх в их глазах. — Я уже доказала свою полезность, — сказала я. — Я нашла доказательства, которые вы не нашли. Я готова работать на благо империи. И я не боюсь проверять тех, кто считает себя неприкасаемым. Отец смотрел на меня долго. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как в его глазах мелькнуло что-то — уважение, может быть, даже одобрение. — Ты действительно готова, — сказал он, и его голос был холодным, как сталь. — Хорошо. Ты будешь членом совета. Вторая наследница трона имеет право голоса. И ты возглавишь комиссию по контролю за налогами. — И ещё, — сказал он, переведя взгляд на аристократов, — эта комиссия будет проверять совет. Каждый раз. Если вы думаете, что сможете обмануть её — вы ошибаетесь. Я почувствовала, как внутри разливается холодное спокойствие. Я сделала это. Я была в совете. Я была главой комиссии. — Эдвин получит свой титул, — сказал он, и его голос стал холоднее. — Он будет работать с тобой в комиссии. Но если он предаст тебя — он ответит. Я сделала реверанс, чувствуя, как внутри разливается холодное спокойствие. — Будет исполнено, — сказала я. Отец перевёл взгляд на аристократов. — Совещание окончено, — сказал он, и его голос был холодным, как сталь. — Вы свободны. Когда я вышла из зала, я чувствовала, как внутри разливается холодное спокойствие. Лукас шёл рядом со мной. — Ты справилась, — сказал он, и в его голосе появилась та знакомая насмешка. — Я думал, ты провалишься. Но ты держалась. — Ты думал, что я провалюсь? — спросила я. — Я думал, что ты можешь провалиться, — сказал он, и его голос стал тише. — Но ты не провалилась. Это было… впечатляюще. Я остановилась. — Я вхожу в совет, — сказала я. — Я буду управлять комиссией. Всё, что я хотела, начинается. — Ты заслужила это, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только тихая уверенность. Я посмотрела на него, и я видела, как он смотрит на меня. Я не знала, что будет завтра. Но я знала, что он будет рядом. И этого было достаточно.