Старый монитор

— Придурок, — пробубнил Вокс, внимательно рассматривая отражение в зеркале. Ещë не отошедшая ярость добавляла красок, заливая старый монитор ярким голубым румянцем. — Гондон, — вновь выругался теле-демон, тщательно протирая салфеткой выпуклый экран. Скорее, чтобы привыкнуть к старой форме, ведь тот уже давно был чище самой салфетки. Что-то всë-таки мешало, засев в груди назойливой мушкой. Вокс выдохнул, наконец перестав тереть дисплей. Старый телевизор, популярный годах в 50-х, совсем никак не сочетался с ярким костюмом, что просто кричал о самовыражении. Однако его грешник менять не собирался практически принципиально. Не скатываться же совсем в прошлое, верно? Отражение продолжало пристально рассматривать оригинала, возвращая тому всю презрительность, так ясно читающуюся во взгляде. — Сука, Вал, — не выдержал Вокс, роняя последние оскорбления и отворачиваясь от зеркала. Работа кипела, горели сроки, но Вокс не торопился садиться за работу. Он размеренным шагом обходил кабинет круг за кругом, и с каждым последующим мысли становились всë тяжелее, тревога поджимала горло. Возможно, дело было в старом, тяжëлом и неудобном мониторе, от которого он совсем отвык. А, может, день выдался слишком напряжëнным. В конце концов, Вокс всегда переживал за свой экран больше, чем за что ли либо ещë, ведь быть лицом революции отнюдь не просто. Если переводить на человеческий язык, ему уже приходилось терпеть кучу пластических, восстанавливая различные запчасти своей физиономии. Это было намного проще, чем менять монитор всякий раз, когда Валентино вздумается что-то в него швырнуть. Как сегодня, например. Только в этот раз обычной «операцией» не обойтись, тут нужна настоящая «пересадка». Вокс раздражëнно выдохнул, вспоминая, с каким отчëтливым свистящим звуком в него полетел некий предмет обихода. У него даже не было желания разбираться, что именно это было. Кому теперь это нужно? Хотя всë же было интересно, что из содержимого их башни могло вдребезги разбить дисплей, к великому удивлению прежде стойко выдерживающий подобные удары, так ещë и помять несколько важных деталей внутри. Немного успокоившись, Вокс наконец смог найти себе место, усаживаясь на диван. Вот только это совсем не помогло избавиться от странного ощущения. Что это? Уязвимость? Ностальгия? Избегание? Предвкушение? Предчувствие?   Всë вместе?.. — Вокси, детка, — отворилась дверь, — ты до сих пор дуешься? Валентино по-хозяйски нагло приземлился на диванчик, почти соприкасаясь бëдрами в узком пространстве. Одна из четырëх его рук протянула другу стакан алкоголя. — Виски, — подметил мотылëк, но дополнил полушëпотом: — ржаной, всë как ты любишь. Вокс заносчиво фыркнул, но всë же принял подачку из рук партнëра несмотря на осечку. Ржаной виски любит Аластор, а Вокс... а Вокс принимает это как должное. Янтарная жидкость в стакане почти не привлекала, однако смутно напоминала былые времена. Тогда они с Валентино только познакомились. Тогда Вокс и представить себе не мог, как далеко полетит эта бабочка, забравшись в партнëрское кресло, а затем и пригревшись в постели. Тогда, в те времена, наполненные грëзами о величии, это место целиком и полностью предназначалось для Аластора. Лëгкая дрожь прошла по телу, привлечëнная знакомым звучанием. К этому имени было приковано слишком много воспоминаний, слишком много чувств. Так много, что Вокс готов был утонуть в этом, пойти с головой ко дну, захлебнуться собственными слезами, погрузившись в сладкий омут непрошедших чувств. Алкоголь маняще омывал прозрачные стенки. Валентино уже издавал хлюпающе-сосущие звуки, допивая свой коктейль, когда Вокс лишь решился поднести стакан к губам. — Да ладно, хватит дуться, — бокал из-под допитого алкоголя был поставлен на пол. Вокс подметил отсутствие демона-прислуги, и все последующие слова и действия партнëра были определены моментально. — Иногда полезно так отдыхать, — Валентино нежно очертил указательным пальцем ближайшую к себе грань старого монитораии слащаво улыбнулся. Однако это больше не действовало. Никогда не действовало. Вокс оттолкнул от себя неприятную руку и разом опрокинул всë содеожимое стакана, лишь слегка поморщившись. Он не испугался горечи, но искренне ею наслаждался. — Найди себе другую шлюху на эту ночь. — Да я, — оскорбился Валентино и поднялся с места, — да я даже не думал! Но знаешь, раз тебе так нравится сидеть в одиночестве, то делай это почаще. Громко хлопнув дверью, демон покинул кабинет. Но его ухрд никого не опечалил. Очередной обиженный бубнëж на непонятном языке не вызвал нутри ни капельки сочувствия. Вокс прокрутил в руках стакан, наклоняя чтобы допить последние капли, застывшие на стенках. Терпкий вкус ласкал рецепторы, погружая в дальние воспоминания, унося в прошедшие годы. _ Раньше едва ли не каждый вечер начинался именно с этого вкуса. С него начиналось каждое тëплое воспоминание, каждая искренняя улыбка, каждый уютный взгляд. Однако алкоголь совсем не пьянил, нет, он лишь дополнял основную сладость. Вокс упивался возможностью сидеть ближе, чем другие, искренне наслаждался доступностью, тем пространством, которое Аластор выделил для него в своей жизни. Близость дурманила эффективней самого крепкого алкоголя. _ Ах, каким славным было то время! Вокс поставил стакан н пол, дожидаясь, когда же Валентино пошлëт свою служанку за посудой. Он откинулся на спинку диванчика. Мизерная доза виски растеклась по телу приятной волной расслабления, но вместе с тревогой унесла с собой любую способность сопротивляться, и в первую очередь — собственным воспоминаниям. _ Ах, как хороши были те вечера! Вокс поймал себя на сладкой дрожи, сковавшей пальцы, когда Аластор вновь тихо рассмеялся в ответ на шутку. Его чудесный, размягчëнный сазераком голос глубоко тронул слух, и теле-демон придвинулся немного ближе, не желая делиться трепетным звуком с посторонними грешниками. Разве кто-то ещë заслуживает наслаждаться волшебным звучанием? _ Мягкая улыбка растеклась по губам горьким сожалением. Ах, как жаль! Какой он был наивный в те годы! Но сколько бы Вокс не вспоминал, не мог припомнить ни одного разу, когда Аластор бы открыто играл на ранимых чувствах. В каждой встрече, в каждом слове, в каждом действии чувствовалось искренняя дружеская сила. _ — Аластор, — позвал Вокс, разрушая затянувшуюся тишину, — а что ты любишь? — Что люблю? — усмехнулся радио-демон. _ Сердце дрогнуло, точно в тот самый час перед ответом. Будто не воспоминания терзали старый грузный монитор, а самм вечер воплощался на яву. Но Вокс не противился его образу, позволяя мебе безвозвратно утонуть в нëм. _ Радио-демон загадочно задумался и зловеще хихикнул, отирая пальцами стакан чуть более интенсивно. — Я люблю слушать крики грешников. Мне нравятся их истошные вопли, когда я выдавливаю их глаза и обгладываю руки по локоть. Таинственная улыбка широко объяла губы. Аластор со всем вниманием и рассеянной небрежностью заглянул в стакан с недопитым алкоголем, на мутном дне отыскав что-то своë. Но Вокса такой ответ заставил сжаться и судорожно сглотнуть. — Н.нет, — несмело указал он, — я имел ввиду: что тебе нравится делать? В плане, эм... Какие у тебя увлечения? По мимо... убийств. Аластор вернулся из сказочных забвений, сморгнув пелену эктаза, и с недопониманием посмотрел на товарища. Вокс почувствовал себя неловко, вынужденный уточнить. — Я, например, когда был человеком, увлекался водным спортом. Сëрфинг любил, волейбол на пляже, — мечтательно вздохнул грешник. — Да и в принципе дни у моря были самыми счастливыми... А ты чем увлекался? — Я увлекался... — радио-демон задумчиво прикусил губу, вторя вопросу, пока Вокс пытался оторвать взгляд от полного раздумий друга. Немыслимая картина так и притягивала к себе внимание, и, к сожалению, не только Вокса. — Раньше я играл на различных инструментах. Больше любил, конечно, клавишные... А ещë любил слушать. — Слушать? — недопонял Вокс. — Да, слушать. И танцевать!