Неделя

      Понедельник. Чудесный, прекрасный, незабываемый день. Сегодня я возвращался домой, где, по сообщениям Лёши, у него было всё схвачено. У обоих сегодня свободный день, поэтому имеем право провести его хорошо вдвоём. Романтично, однако. С тающим трепетом я заходил в подъезд. Ехал в лифте. Открывал дверь... – Я дома! – весело крикнул я в темноту, уходящую внутрь квартиры. М-нда. А я ожидал тёплого приёма. В какой-то момент тишина стала несуразной, тогда я попытался то ли прислушаться, то ли приглядеться к темноте. Не вышло. Поэтому просто включил свет. Когда я только пришёл, то было подумал, что, возможно, Лёша в магазине, но, увидев на полу смятые помидоры, сообразил, что он там уже был. Молодец. Я разделся и прошёл вглубь квартиры, аккуратно перескакивая через лужу из помидоров на полу. Я решил, что Лёша, скорее всего, в ванне. Каково было моё удивление, когда я вместо Лёши обнаружил там половину нашей посуды. Другая половина была в стиральной машине. Спасибо, что не в унитазе. Не задавая вопроса, что там ещё делают ботинки, я просто закрыл дверь. Было какое-то наитие, что подсказывало проверить и остальные комнаты. Уже не удивляясь, я рассматривал кухню, где по полу были разбросаны макароны. Миленько. Наверное, хотел болоньезе приготовить. Я поднял взгляд и увидел, что холодильник нараспашку, а в нём находилось одно одеяло. Ладно, ему удалось меня удивить во второй раз. Респект. Я прошёл в гостиную, где, вроде, всё было хорошо. Только разъёбанный вентилятор. С трусами внутри. Но Лёши там тоже не оказалось. И перед тем, как открыть последнюю комнату, у меня мелькнула мысль, что, может, он сбежал скитальцем. Было бы круто. Я вошёл в спальню. Там я всё-таки увидел любимую светлую макушку, завернутую в... штору? И вправду, у окна со шторами пустовало местечко. Бля, ладно, это полный пиздец. Лица я его не видел. Будить не стал. У меня в приоритете были дела поважнее этого, к примеру, убрать «сюрприз», сделанный им. Заебись денёк. *** – Ну, блять, Нурик! Вторник. Чудесный, прекрасный, незабываемый день. В дивные морозные пять часов утра под моим окном были слышны громкие вопли. Я не знаю, сколько это длилось (я периодически снова засыпал), но, похоже, значительно долго, чтобы я наконец встал. Тем более, по-видимому, крики были предназначены мне, что, на самом деле, очень польстило. Вот, хоть кто-то думает обо мне в такую рань. Долбоёб. Я подошёл, открыл окно. И кто бы мог подумать, что с первыми лучами солнца я ещё и увижу Лёшу. Я вот даже, блять, спрашивать не буду. – Да ну, наконец! До тебя не достучаться, не докричаться. Буквально. Прикрой свою щель, будь добр, а, – неразборчиво говорил он, задрав голову наверх. – Чего? – не понял я. Может, я не до конца проснулся. – Я говорю: открой постель! Можешь портфель смыть сапфиры! Нет, это вообще ни в какие рамки. – Чего, блять? Лёх, ты же не пьёшь, вроде, – хмуро отметил я. Хотя... Он прищурился. – Чё? Мне послышалось, или ты сказал, что я не пью? Говори громче! – Что ты здесь делаешь? – крикнул я. – Я ключи потерял! Можешь дверь открыть квартиры? Бля. Так вот оно что было. Я, проглотив все свои последующие вопросы, просто показал большой палец вверх и пошел открывать дверь. М-нда, бывает же с дураками поведёшься. Через пару минут я услышал, как Лёша заходит, что-то напевая себе под нос. Я немного подзавис, некоторое время внимая приглушённое пение, пока он что-то не уронил с грохотом. И моя заспанная голова снова заработала. Я посмотрел в окно, задумался. Странность была в том, что я не услышал привычное шуршание куртки, пока он раздевался. И в окне, по-моему, тоже был без неё... – Доброе утро, – хрипло сказал я. Лёша зашёл в гостиную, где я сидел, и как-то уж очень бодро стал рассматривать комнату, вертя туда-сюда головой. – Да-да, и тебе не хворать... Слушай, а у нас что-нибудь есть? – Макароны со вчера осталась, – вспоминал я. – Да нет же. Валики с краской, стремянка там... А это, милый мой, диагноз. – Интере-е-есно… Тебе зачем? – подозрительно покосился на него я. – Да так... Что, даже плоскогубцов не будет? – Новые фетиши какие-то? – не смог удержаться и рассмеялся я. Лёша улыбнулся. – Смеётся ещё. Я просто решил затеять ремонт, что непонятного? – проговорил он, снова куда-то поворачиваясь. Элементарно, Ватсон. – С чего такое вдохновение? В такую то рань, – поинтересовался я. – Не поверишь, – начал говорить он, останавливая взгляд на мне. – Вот просыпаюсь, вижу: хорошая погода, почему бы не прогуляться? Ну, в самом деле. В четыре часа утра. В минус триста! –... Одеваюсь, выхожу. И спустя полчаса, наверное, в сугробе вижу своего старого доброго знакомого... Нихуя себе встреча. –... Неожиданно, конечно. А он весь чумазый такой, потрёпанный... Скажи мне, кто твой друг, а я скажу, кто ты. –... Вылитый бомжара! Ну, да. –... Даже куртки на нём не было. А я же душа добрая, конечно, отдал свою. Другу ведь не жалко. А ключи внутри остались. Не показалось, значит. – А ремонт-то почему? – не удержавшись, спросил я. – Ну, когда мы в подъезде грелись, там плохо просто очень было. – И ты хочешь также? Лёша хмыкнул. А потом задумался. – Бля, Нур.... Не помню, – он озадаченно посмотрел на меня. Я посмотрел ровно так же на него. Может, Лёша всё-таки пьёт? *** – Пей давай! Среда. Чудесный, прекрасный, незабываемый день. Вечер. Сегодня я решил отдохнуть и поехал с друзьями в караоке. Всё таки надо было проветрить голову от работы. – Ну, конечно. Ну, а шо б и нет, правильно? Тока на работе, что-ли, видеться? – рассуждал Серый. – Лишний раз смотреть на вас не хочется, – ответил я. Рустам рассмеялся. – Серый, только давай не как в прошлый раз, – сказал Тамби, видя, как он морщится от очередной рюмки. Я про себя согласился. В прошлый раз он нахуярился, вышел петь, где в итоге облевал всю сцену. Ещё устроил драку с барменом, намереваясь спалить тут всё. – Вот на это реально было тяжело смотреть, – Рустам улыбался. – Да не спорю! Но не спалил же, слава господи. Главное – хороший настрой. – Это не хороший настрой, это пиздец был, – заявил Лёша. Началась дискуссия. А я потупился в стороне. Если честно, большую часть вечера я пропустил мимо ушей. Может, перепил, но мне просто хотелось смотреть в одну точку и не думать. Разговоры и песни работали как белый шум. – Да, да, каждые выходные выходила, – сквозь другие разговоры был слышен голос Комиссаренко. Я прислушался. – Бля, честно не знаю, – отвечал Лёша. – На СТС. Где Воронин, ну. – А, этот что-ли... Муж там какой-то... – «Кто в доме хозяин»! – Да-да, вот эта! Нихуя себе ты загадал... – удивился Лёша. – О, щас я! И я как будто проснулся. Лёша подскочил из-за стола, направляясь на сцену. – Если я, блять, услышу «Попец»... – начал Рустам. Заиграл «Попец». – Ахуенно, – выговорился я. Хоть где-то Лёша стабилен. Я смотрел на него, пока тот пел. Красиво пел. Улыбался. Я рассматривал его лицо, на которое приятно падал свет. Нелепую стрижку. Руки... – Может, ты следующий пойдешь? – предложил Рустам, обращаясь к Тамби. – Я предлагаю в кандидатуру этого загадочного мистера, – Тамби указал на меня. Ну нихуя себе. – Нет, нет, ни за что... Я ещё не достаточно пьян, что бы... А потом спустя пару мгновений я стоял, исполняя «Зеленоглазое такси». И я позабыл обо всех сомнениях. Что-то мягкое теплилось в моей грудной клетке, разливалось по всему телу. И я не думал. Запамятовал. – Молодец, Нур, – отметил Лёша, когда я подошёл ближе. – Не ожидал от тебя! – Настолько все ужасно? Он стоял у барной стойки, поодаль от всех, и просто улыбался, смотря на меня. И я улыбался, но смотреть в ответ почему-то не получалось. Он был задорным, румяным, с блестящими глазами, будто выпил. Но нет, нет... Это же Лёша. А потом он что-то мне сказал. А я что-то ответил. И мы говорили, то ли про телеканал, то ли про благодарности. Вроде, и аэродром там был... Я практически не запомнил слов – только интонации, как он запрокидывал голову, смеялся. И как его колено иногда соприкасалось с моим под столом. С ним все может быть и все можно. Это же Лёша. – Ха, Нур, только посмотри! – точно услышал я, и посмотрел туда, куда он указывал. На сцене стоял Серый. – О боже. Из здания мы выходили всей компанией. Тамби шел, держа рядом Серого, чья футболка была в непонятных пятнах. Он пообещал позаботиться о нём, мало ли. Потихоньку разговор ребят наполнился прощаниями, и все стали расходиться. Я распрощался со всеми, а сам остался рядом с караоке на улице. Стоял и пытался надышаться свежим воздухом. – Тебе плохо? Или это собачий кайф уже, – у уха послышался голос Лёши. Уже галлюцинации, походу. – Нормально, думаю, – я улыбнулся. – Ну, конечно. Не верится, ты сегодня прям в разгаре был, – он ткнул меня в плечо. – Не так, как Серый, и на том спасибо. – Скажешь спасибо, если завтра не умрёшь с утра. Спасибо. – Если бы ты пошел разбираться с барменом, то тогда бы я точно не поверил, – продолжил Лёша. Я рассмеялся. И мы так стояли ещё пару минут, пока Лёша не поворачивается. Потом смотрит на меня уж очень изучающе, даже мягко. Говорит что-то очень-очень глухо. И, кажется, целует. А потом весело прощается, опять что-то торопливо говоря. И, будто, ничего не было. Сука. *** – Что, прям взял и засосал? – удивился я. Четверг. Чудесный, прекрасный, незабываемый день. Сижу, лежу, никого не трогаю. Пытаюсь отрезвиться от вчерашних событий. А потом мне приходится слушать удивительные возгласы в трубке от Тамби. – Клянусь! Я же просто такси ждал. Увидел. И ладно, на пьяную голову всякое случается. Но, странно, Лёха ведь не пьёт... – говорил Тамби. ––Да? Странно, да, очень странно, – иронично отвечал я, наблюдая за Лёшей из гостиной. Он, в одних трусах, засовывал мокрые носки в микроволновку. Занимательно. – Если его увидишь спроси, конечно. – Ага, обязательно. Лёша хихикнул. – Ну здорово. Я рад, что у тебя там всё хорошо, – договаривал Тамби. – А? Да-да, я тоже. Вот уж не думал, что Серый настолько нахуярился, – припоминал я рассказ Тамби вначале диалога. И мы попрощались. Я зашёл на кухню к Лёше. – Ты допивать собираешься? Я указал на чашку с ТераФлю, откуда было сделано глотка три. Всё таки прогулка зимой без курточки дала о себе знать. Хоть мы и купили сразу же новую куртку после, но теперь я все равно был вынужден иметь дело с больным Лёшей. – Да делать мне нечего гадость этакую пить, – поморщился Лёша. Ну да, а носки греть – ебать как важно. – Я же, прости Господи, не умру от обычной простуды, – он достал из микроволновки носок и начал тыкать его вилкой. – Он там с вилкой грелся? – А, ну... Забыл просто... – А зачем? – Ну как. Вентилятора у тебя же больше нет, как мне вещи теперь сушить? Как нормальный человек, полагаю? Не знаю, сколько ещё мы сидели вот так говоря и премило обмениваясь взглядами, но в один момент он посмотрел на часы и начал в спешке собираться. – Мне, кстати, к Серому как раз по дороге, я там вещицу забыл. Вот и попрошу подробнее рассказать, что там у него стряслось после, а то мне Тамби не звонит, – бодро говорил Лёша. «Странно почему» – думалось мне, пока я смотрел на Лёшу, что перебегал из одного угла квартиры в другой, вороша все вещи. Когда он уже был красивый, собранный, одной ногой в квартире, другой в подъезде – он быстро ткнулся мне куда-то в щеку. – Давай, пока. Не скучай! Я любезно попрощался в ответ. Ах да. Вчера, уже не помню как, я снова повстречался с Лёшой. Мы долго сидели у меня, разговаривая. А потом я сам к нему полез. И распрощались только сейчас. Думается спросить, что между нами происходит, но боюсь, что после ответа он перестанет вот так просто брать и целовать. А я, кажется, не хочу терять это. *** – Нур! Смотри! – звонкий окрик Лёши с кухни пронёсся по квартире. Пятница. Очередной чудесный, прекрасный, незабываемый день. Я лениво лежал на диване и пытался придумать новый монолог. Но вдохновение-мать, видимо, бросила меня. Ни панчлайна, ни связки, ни идеи. Я раздражённо откинул голову назад и прикрыл глаза. – А это важно? – крикнул я в ответ. Ну, или попытался. – Это ах-ри-неть. Ты обомлеешь просто! – чрезмерно весело ответил он. Многообещающие. Отбросив ноутбук, я нерасторопно направился в сторону восторженных возгласов. И реально обомлел. – Она жива вообще? – недоверчиво спросил я. Передо мной предстала картина, где излишне счастливый Лёша стоит перед издохшей птичкой. Примечательно. – Бой один на один был? – мой вопрос почему-то не прозвучал риторически, как планировалось. Взъерошенных жёлтые перья(мне кажется, или это канарейка?), на которые падало солнце, очень сильно контрастировали с тёмным столом. Крылья слегка подрагивали, клюв был чуть приоткрыт, а тёмные глаза растерянно смотрели в пространство. – Да ты погляди, – Лёша смеётся, открывая нежилой холодильник. – Я вот только уселся дрючить свою судьбинушку, что есть нечего, что совсем обнищали... – Как тут сама удача сваливается с неба? – Ага, и точно врезается в окно. И мы стали копаться в интернете, что-бы узнать, что это и с чем его едят. Так у нас появился Баклан. *** – У нас дома важный гость, нашли жалкого Баклана... И не синичка это... И ни дрозд... Похож он на Нурлана, – напевал Лёша на кухне. Суббота. Чудесный, нахуй, прекрасный, незабываемый день. Сегодня у Лёши было крайне хорошее настроение, да так, что он пообещал устроить нам некий «романтический ужин». А потом заодно и прибраться, и посуду вымыть. – Нет, посуду мою точно я, – решил я, припоминая предыдущий раз. – А? Почему? – Лёша вопросительно взглянул. Действительно. Я на всякий случай проверил, где лежат документы и запасные ключи, перед тем, как свободно разлечься в спальне, ожидая дальнейшей участи. И я правда ждал. Пока с Лёшиным «ой, блять» что-то не падает и разбивается. Да так, что даже отсюда слышно. Забеспокоившись, я сам пришёл к своей судьбе. Я даже не успев ничего спросить, застыл у прохода. На кухне был приятно приглушён свет, на столе аккуратно выставлены приборы. – Пельмени? Хороший выбор, да. – Хуя догадливый, – Лёша аккуратно собирал осколки с пола. «Ещё утром щебетала». – Помочь? – как-то нежно спросил я. – Ты чего? Нет, сядь лучше. И я сел. Сидел и смотрел, как Лёша убирал осколки. Аккуратно, совсем осторожно. И не мог оторваться. Как только он поднял голову – я отвёл взгляд. Пельмени оказались, к удивлению, вкусные. И мне стало как-то совсем хорошо. – Ну-ну, чё, как? – спросил Лёша, присаживаясь напротив меня. – Даже... Вкусно, – искренне ответил я. – Ага-а-а... – довольно протянул Лёша, взяв вилку следом. Ладно? К моему удивлению мы сидели в тишине, поедая пельмени, вот только моментами я ловил его взгляды на мне. А потом я почувствовал, как он пару раз толкнул меня ногой под столом, и залился смехом. – Ребёнок, – сказал я, отбиваясь. – Статья, получается? – улыбнулся Лёша. Я снова поднял голову, уже встречаясь с игривым взором. И я не смел избежать его или дать себе смутиться. – Что же ты сегодня такой... – начал я. «Красивый» – хотелось сказать. Но я не закончил предложение. – М? Господи, ну я ж тебе не Серый, что сцену обосрал. – Облевал, – поправил я. – Да хоть обкончал. – Лёша, блять... – я улыбнулся. Он опустил голову, как будто засмущался. – Ну, ладно, в готовке он и впрямь лучше, – Лёша снова одарил меня проницательным взглядом. – Кто угодно лучше, если быть честным. – Да, но вряд-ли у кого мозгов хватило в чайнике варить... – Что? – Что? *** – Ну-у-ур... – шептал Лёша во сне, задев рукой моё лицо. Под боком воротился укатанный ворованным одеялом Лёша. В моей футболке с шортами. Я примирённо лежал и смотрел в потолок, слушая его дыхание. В квартире было до изумления тихо – даже баклан не сильно мешался. И нет, птичку мы выпустили. Просто ещё один здесь остался. Лёша пошевелился, придвинулся ближе, не просыпаясь. Я повернул голову, уткнулся носом в его светлую макушку и прикрыл глаза. Было светло и безмятежно. – Классно, – прошептал я. – Хуясно, - прошептали мне в ответ. – Лёша, блять. – Хуёша, блять. – Закройся. – Х... – не закончил он, ведь я утянул его в ленивый поцелуй. Воскресенье. Чудесный, прекрасный, незабываемый день.